– Тогда давайте сразу перейдём к делу! – радостно воскликнул Хамки и указал в дальний угол зала. – Всех непричастных попрошу убежать в ужасе! Из рубки можете не выходить, просто вожмитесь в стену у меня за спиной, – он развернулся на пятках и ткнул пальцем в Финну. – А ты, храбрая непрожаренная Клёцка, вставай к стене напротив меня.

– Хамки, если ты меня сейчас убьёшь – можешь сожрать ту часть моих останков, которая будет пригодна в пищу, – улыбнулась она, подходя почти в плотную к потрескавшейся стене – той самой, в которую Хамки не так давно впечатал Грисаю.

– Договорились, – кивнул он. – Увы, скорее всего, в таком случае от тебя даже пепла не останется… Но если будет чем полакомиться – это лучше, чем ничего.

Макс ощутил, как вытягивается его лицо.

– Умирать нужно с улыбкой, Макс, – сказал Хамки, заметив удивление друга. – А побеждать – тем более.

– Спасибо, что напомнил мне это, Хамки, – улыбнулась Финна, словно вспомнив что-то. Она выпрямилась и посмотрела прямо на саланганца. – Пусть первым, что создаст твоя НОРА будет бутылка Саньеро Моргле. Для меня! Авторская!

– Для тебя – что угодно! – картинно поклонился Хамки.

Остальные присутствующие, всё это время молча наблюдавшие за диалогом, не в состоянии вставить ни слова, сейчас окончательно поняли, сколь далеки они от двух этих древних существ. Хамки и Финна явно знали то, чего не знали все остальные, они воспринимали это как само собой разумеющееся, а потому не торопились пояснять детали всем остальным. И это при том, что познакомились они всего пару часов назад.

Финна встала к стенке, и её глаза вдруг вспыхнули голубым огнём. Молот словно по мысленному указу вылетел из-за спины и лёг ей в руки.

– Приступай! – крикнула она.

– Улыбнись свету Вселенной! – Хамки вскинул лапу, и в девушку ударила яркая голубая вспышка!

«Непричастные», включая Макса, и в самом деле в панике вжались в стену, перепугано глядя на внезапное светопреставление.

«Пси-молния! – догадался Макс, глядя на голубоватый разряд, который, искря, вырывался из воздуха в миллиметре от лапы саланганца и растворялся в теле Финны. – Та самая, которой Хамки крошил пришельцев у подножья станции!»

– Держись, девочка, сейчас будет веселее! – подбодрил фиолетовый. Синие разряды плясали в воздухе вокруг девушки, громко треща. Голубой огонь вырывался из глаз Финны, раскалёнными струями уходя вверх, а молот, окутанный серебристым светом, постепенно раздваивался. Финна, казалось, пыталась разорвать его надвое. И, судя по наметившейся ровной трещине, ей это удавалось. – Держись, Клёцка! Ты справишься! – Хамки и сам уже почти кричал. – Нам нужна твоя кувалда! Она наш путь к ароматному шашлыку!

Финна не отвечала. Одежда на ней полыхала языками голубого пламени, но не сгорала, вены и сосуды на шее, руках и лице пульсировали голубым свечением.

– Ещё немного! – прошипел Хамки.

– Хамки, ты её зажаришь! – закричал Макс.

– Нет! Не останавливайся! – перебила его Финна. – Пути назад уже нет! Просто сделай это!

– Хамки…

– Ещё немного… Давай! – в один миг Финна буквально разорвала молот пополам, и обе его части засветились голубым светом. Тело девушки выгнулось вперед, она запрокинула голову и закричала. Язык синего пламени вырвался из её рта, словно она была чудовищным драконом в человеческом обличии.

– Ааааа!!!

Яркая вспышка на миг ослепила всех в рубке.

* * *

Максу потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться и вновь увидеть, что происходит вокруг. Финна стояла на четвереньках и тяжело дышала, молот как ни в чём ни бывало висел у неё за спиной. При этом на ней не было ни единой царапины или ожога, не пострадала даже одежда.

«Как живые существа могут быть такими прочными… И её одежда… Неужели она пережила ТАКОЕ?!»

– Умничка! – сияя улыбкой во все свои светло-фиолетовые зубы, похвалил Хамки.

– Это было близко, – выдохнула Финна. – Под конец я думала, что не выдержу…

– Я дал заряд минимально необходимой мощности. Но нам повезло, ничего не скажешь. Молот зарядился раньше, чем испарилась ты.

– Что теперь? – переводя дыхание, спросила она.

– Ты тут посиди, а я скоро вернусь. Только цацку отдай, пойду НОРУ чинить и биопушку в истребитель монстрячить, – пожал плечами Хамки.

Финна хмуро посмотрела на улыбающегося хомяка, в её глазах буквально читалось желание не только обложить его отборным матом, но ещё и огреть этой самой «цацкой».

– Ты сможешь им воспользоваться? – дерзить она не решилась, поэтому просто смерила его удивлённым взглядом. – Я училась ремеслу пространственного кузнеца почти тридцать тысячелетий.

– А я на свете прожил больше шестидесяти миллионов, – парировал Хамки. – Конечно, смогу. Давай сюда!

– Бери, – кивнула она.

Хамки протянул лапу, и молот, описав в воздухе дугу, завис у него над головой. По размеру эта штука была раз в десять больше его самого.

– Скоро вернусь! – Сказав это, саланганец растаял в воздухе вместе с молотком. Финна же, даже не пытаясь встать на ноги, села, опёршись о стенку и облегчённо вздохнула.

* * *

Несколько минут все снова сидели молча. Финна – устало опустив голову, остальные – удивлённо глядя на неё.

«Надо как-то разрядить обстановку», – подумал Макс и мысленно усмехнулся случайному каламбуру.

– Финна, ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Грисая может заказать это у корабля, – напомнил он. Бывшая жрица активно закивала головой.

– Автоматика этой посудины может выдать только то, что у неё есть, ты же знаешь. А свежей зелени я пару месяцев назад уже поела, спасибо.

– Месяцев?! – переспросил Макс.

– А как иначе? Каждый день эту траву жевать прикажешь? Она у меня уже давным-давно поперёк горла стоит. Вот и ем, когда уже совсем голод одолевает. Я отличаюсь от Хамки, если ты еще не понял. Мой организм не столь совершенен. Мне нужен воздух и еда, хоть иногда. Это ему хорошо – без всего обходиться может…

– Финна, эм… Спасибо, что взялась помочь нам, – сказал Макс, стараясь не встретиться с ней взглядом. – Мне жаль, что с твоим миром случилась трагедия… И поэтому твой поступок кажется мне ещё более благородным…

– Не благодари, – фыркнула она. – Я старалась не ради тебя, а исключительно ради себя.

Она подняла взгляд на Макса.

– Твоя Земля мне не интересна. Я хочу жить. Заметь, когда запахло жареным – я испарилась буквально у тебя из-за спины. Мне страшно умирать… Но мне нужен новый дом. Я хочу остаться на этой планете. А для этого мне нужно разрешение Хамки. И теперь он обязан дать его мне.

– С чего ты решила, что это его планета? – удивился Макс. – Почему именно его разрешение?

– Потому что он саланганец, – вновь опустив голову, хмыкнула девушка.

«Ну, саланганец на Салангане. Логично. Он успел ей это сказать?..»

– А это значит, – продолжила Финна, – что ему плевать, кому принадлежал этот мир, кто был здесь хозяином и какие у него были законы. Теперь всё будет так, как решит Хамки. Или он и его собратья, если их здесь несколько… Вообще, насколько я знаю, это дикая планета. Видимо, она понравилась Хамки, и он решил тут обустроиться. Забавно с вами получилось, конечно… Как бы там ни было, теперь это его мир, я же просто хочу найти свой уголок в этой Вселенной. И это место – хороший вариант.

– Почему ты говоришь так, как будто никого кроме саланганцев в природе не существует! – удивился Макс. – И всё решают только они!

– Почему же… – не поднимая головы, едва заметно пожала плечами эзирийка. – Существуют. Если саланганцам не мешаются… Макс, где вообще эта твоя Земля, что ты не знаешь таких очевидных вещей?! Как можно удивляться фразе про то, что всё решают саланганцы? Земляне никогда не слышали о них?

– Нет… – признался Макс. – Хамки рассказывал мне о них, поэтому я думал, что они живут себе тихо на своей планете и никого не трогают…

– Живут, – подтвердила Финна. – И не трогают. Но иногда кто-то из них решает пуститься в путешествие по Вселенной… И опыт общения с такими странниками научил жителей всех галактик вести себя миролюбиво и осторожно, – она ухмыльнулась. – Ибо это повышает их шансы на выживание.

– Лика, что ты там говорила о том, что саланганцы не злые? – парень наградил растерянную умари испепеляющим взглядом. – Или как там ты говорила? «Зло для них не первично, они просто желают себе добра»? Злые, получается, ещё какие! – Лика молча прижала уши и нахмурилась.

– О, нет, Макс, – рассмеялась Финна. – Они не злые. Они хуже.

– Что?!

– Они никакие. Знаешь, мне сперва было трудно поверить, что Хамки – саланганец. В большинстве своём они другие. Друг для друга они – всё. Друзья, приятели, знакомые – не важно. Они – стая. Даже если впервые друг друга видят. А вот по отношению к остальным… Мы все для них пустое место. Если саланганцу что-то интересно – он не будет спрашивать – он влезет к тебе в мозг и получит нужные сведения. Если ему что-то мешает – он это устранит. Если его оскорбили – он просто превратит обидчика в пыль, не моргнув глазом… О, так они ещё живы? – Проследив за направлением её взгляда, Макс понял, что речь о зверьках Грисаи, в этот момент снова появившихся будто из ниоткуда и «подкатившихся» к хозяйке.

– Мои сумими? – удивилась та, гладя одного из них по голове. – Да… Ты что-то знаешь про них? Они достались мне от папы.

– Эти зверьки намного старше вашей станции, – сказала Финна. – Они были ручными животными её капитана. Раньше тут было ещё несколько таких зверьков, питомцев главного инженера судна, но позже они попали к вашим «кроличьим» собратьям и вместе с ними покинули станцию. Они милые, биологически бессмертные, так что даже не удивительно, что они пережили весь творящийся здесь кошмар…

– Бессмертные?! – округлила глаза Грисая.

– Ну да. Как я, как ваши предки. Биологически бессмертные – значит не умирают от естественных причин вроде старости или болезней. Если размазать их по стенке или пустить на шашлык – помрут как все остальные. Короче, когда я попала сюда, капитан как-то обмолвился, что им по семнадцать тысяч лет. То сейчас уже где-то девятнадцать-двадцать. Вы, полагаю, не знаете историю их появления?

Все дружно помотали головами.

– Тогда расскажу. Вас не удивляет, что они похожи на Хамки? Просто один в один внешность, только цвета шерсти другие.

– Удивляет, – улыбнулся Макс. – Да что там мы, Хамки и сам сперва подумал, что это его собратья. В панику тут впал.

– Даже так? – ошарашено переспросила Финна. – М-да… Ну, ладно, он странный, ему можно… Короче, этих зверьков вывел один учёный-биолог ксинори около ста тысяч лет назад. За их прообраз был взят единственный саланганец, с которым столкнулась цивилизация ксинори.

– Что же такого великого он сделал для них, что его так увековечили? – перебил Макс.

– Я не знаю деталей, но в общих чертах из рассказа капитана я поняла, что повреждённое саланганское судно совершило посадку на одну из принадлежащих ксинори планет. Пока пилот чинил корабль, на него имел неосторожность наставить оружие патруль ксинори, отреагировавший на инопланетное вторжение, но не успевший понять, что именно за гость к ним пожаловал. Насколько могу судить, саланганца не волновали пушки – они бы не повредили ему, но кто-то из окруживших его военных имел неосторожность закричать что-то типа «белка, лапы вверх и не пищать!». Разумеется, это были его последние слова. И последние секунды этой планеты. Всем известно, что саланганцы не терпят, когда их сравнивают с грызунами. Ну, почти всем… Короче, саланганец доделал судно и улетел, а у ксинори стало на одну планету меньше…

Вот биолог и вывел этих существ, сумими, сделав их похожими на саланганцев – он знал, что чаще всего саланганцы похожи на хомяков, потому и придал им такую внешность. Гиперкомпенсация «задним числом», не иначе.

«Уничтожить планету за то, что тебя назвали «белкой»… – про себя поразился Макс. – Это не «не злые»… Это просто кошмар!.. И до чего же легко отделался я, постоянно величая Хамки хомяком… Чую, будь на его месте любой другой саланганец – я бы тоже не прожил и секунды»…

– О славных подвигах моих наиболее нервных собратьев рассказываешь? – Хамки возник в зале также неожиданно, как и исчез.

– Эм… – растерялась Финна, вмиг густо покраснев и, похоже, немного испугавшись. – Ну, я…

– Да не парься, – махнул лапой Хамки, – у меня куда больше компромата на наших ребят, чем у всех жителей Вселенной вместе взятых… Вот только это проблемы как раз этих жителей! Милости прошу, кстати, – в воздухе перед ним возник сосуд причудливой формы, переливающийся всеми цветами радуги. – Закусывать будешь?

– Саньеро Моргле?! – благоговейно прошептала девушка, круглыми глазами глядя на сосуд. – Авторское?! Так вы способны воссоздать даже такое?! – не дожидаясь ответа, она схватила медленно подплывшую к ней по воздуху бутылку и начала жадно вливать в себя содержимое. – Поверить не могу! Никогда не думала, что мне удастся попробовать это вино ещё раз.

– Ещё раз? – настала очередь Хамки удивляться. – Ты пила его раньше? Слышал, что его по галактикам искать и искать.

– Да, было дело, – кивнула Финна, зардевшись. – Поступил заказ на огромный туристический гиперпространственный лайнер. Заказчик оказался так доволен моей работой, что пригласил меня на первый полёт. Там мне и довелось попробовать бокал Саньеро Моргле.

– Простите, что отвлекаю, – проворчал Макс, которому снова была отведена роль «того парня, который нихрена не понял», – но это что, просто сивуха такая? Вино, которое хрен найдёшь? Чем оно так знаменито?!

Хамки с Финной переглянулись, а потом уставились на него круглыми глазами. Как на полного идиота.

– Макс, это вкуснейший напиток во Вселенной! – воскликнул Хамки. – Одно из немногих изобретений, которое саланганцы не повторили, не изобрели сами, а просто скопировали! Только наши технологии позволяют создавать его искусственным путём. Как изготовлял его автор – никому точно неизвестно. Он умер, унеся эту тайну с собой в могилу.

Говорят, кроме нашей саланганской «палёнки», доступ к которой, что логично, есть только у нас самих, и то по большим праздникам, спасибо «сухому закону», во Вселенной осталось около ста бутылок этого напитка. Цену можешь прикинуть сам.

Но теперь НОРА работает нормально, а значит ничто не мешает мне создать сколько угодно этой «сивухи». Бухайте, сколько влезет, хоть пока из ушей не польётся!.. Но я пить не буду. Дела-дела… – Он усмехнулся. Видимо, «сухой закон» его мира был для Хамки отнюдь не пустым звуком, даже когда он оставался единственным саланганцем на всей планете.

Финна тем временем опустошила бутылку до дна, и её щёки заметно покраснели.

– Это было невероятно, – восторженно прошептала она.

– Не сомневаюсь. Интересно, сколько суток ты сейчас кайфовала… Впрочем, неважно. Сейчас ты пойдёшь эту «сивуху» отрабатывать, – ухмыльнулся Хамки.

– Что желаешь? – расплылась в улыбке Финна. – Танец? Стриптиз? Песенку спеть?

– Пьяная рожа… – закатил глаза фиолетовый.

– Да я же шучу, – рассмеялась эзирийка. – Но правда не могу понять, чем могу тебе, саланганцу, помочь. Что нужно сделать?

– Создать транспортную капсулу к моему «мотыльку», – серьёзно сказал Хамки.

– А твоя эта… ну вот та штука, что создала эту бутылку… не может? – удивилась Финна.

– Нет. Конструкторского модуля там нет. Бутылку создал пищевой модуль, ремонтный модуль я тоже восстановил с помощью твоего молотка, а вот строительный модуль в НОРЕ просто отсутствует. Починить НОРА может что угодно – это да, но не создать с нуля. Так что изготовишь эту штуку нам ты.

– Хорошо, как скажешь, – согласилась эзирийка. – Кстати, Хамки, как называется эта планета? И почему ты решил тут обосноваться?

– Саланган.

– О, какое красивое название! – улыбнулась она. – Сала… Что!?!? – подавилась Финна.

– Саланган, – усмехнулся Хамки. – Моя родина, между прочим. Я тут один остался просто.

– А… Э… – Финна вмиг протрезвела, и её лицо перекосила гримаса плохо скрываемого ужаса.

– Наверное, хочешь спросить, почему мой родной мир сейчас напоминает помесь проходного двора с лагерем беженцев? – улыбнулся Хамки, явно наслаждаясь реакцией девушки.

– Э… Ну…

– Потому что это родина моей расы, наша колыбель. Но уже давно не наш дом. Мои сородичи живут на Новом Салангане – огромной многослойной искусственной планете, по размерам превосходящей многие звёзды. И наш новый мир сейчас блуждает где-то там, в бескрайнем океане Вселенной. А я тут остался, как… Эм… – он растерялся, явно запутавшись в вариантах своего вранья. – Ну… Как…

– Сторож-вахтёр, – любезно подсказал Макс. – Берданка в виде АПОСТОЛа прилагается.

– Ну, да, типа того, – наградив друга испепеляющим взглядом, проворчал Хамки. И вдруг он снова просиял. – Кстати, не хотите винишка попробовать?! – Судя по его физиономии, где-то тут скрывалась подлянка, и Макс это заметил.

– А его всем можно пить? – уточнил спецназовец. – Или есть какие-нибудь ограничения по биологическим видам?

– Всем. Саньеро Моргле – напиток универсальный, как вода!

Краем глаза Макс заметил, что девушки переглянулись, но кончилось всё тем, что они посмотрели на него.

– Ладно, наливай, – сдался он.

– Ну, за знакомство! – объявил фиолетовый, и перед всеми, кроме него самого, в воздухе возникли бокалы, наполненные радужной искрящейся жидкостью.

Макс аккуратно взял свой и посмотрел на других. Финна схватила подарок судьбы сразу, Эйка и Лика чуть помедлив, и только Грисая, кажется, слегка «зависла».

– И мне можно? – тихо спросила она.

– Пей-пей, тебе давно взрослеть пора, – сказал Хамки. – Сегодня будет первый урок – вредные привычки! Начнём с алкоголизма.

Девушка взяла угощение и посмотрела на Макса. Но ему и самому было как-то странно поднимать бокал иномирного вина, сидя на полу командной рубки инопланетного судна в окружении представителей нескольких цивилизаций сразу. Впрочем, всё это, если брать момент «здесь и сейчас» было вполне приятным и интересным.

– За знакомство! – улыбнулся он. Бокалы звякнули и парень, стараясь не думать о том, что он вообще пьёт, залпом влил в себя искрящийся напиток.

«ВОТ ЭТО ДА!!!»

Мир словно разлетелся на тысячу осколков. Вкус, который Макс не мог даже описать, разлился не во рту. Словно всё тело ощутило его. Неописуемая буря чувств накрыла парня с головой.

Ощущение приятного расслабления сменилось накатом чувств, подобных долгому оргазму, на смену которым пришло приятное тепло, которое бывает после стакана глинтвейна в уютном кафе, куда зашёл с сильного мороза.

Вкус словно наполнял его, а окружающая реальность застыла. Не в силах пошевелить даже пальцем, боясь «расплескать» разливающееся по телу блаженство, он просто сидел и пытался запомнить хотя бы тысячную долю этих ощущений.

«Ууууууф…»

Мир вокруг начал медленно возвращаться в норму.

«Сколько же я просидел «под кайфом»?.. По ощущениям – не меньше пары часов…»

– Ничего себе! – протянул Макс, когда способность контролировать язык вернулась к нему.

– Как ощущения? – усмехнулся хомяк.

– Невероятные! – воскликнул парень. – Сколько времени прошло?

– Секунды три.

– Что?! Ты шутишь?!

Макс удивлённо уставился на девушек – они выглядели не менее потерянными чем он сам. Только Финна, знакомая с эффектом этого вина, заливалась весёлым смехом.

– Да, эта «сивуха» действует именно так. Несколько часов кайфа у себя в сознании и лёгкое опьянение на несколько секунд в реальности. Но вкусное, согласись?

– Ну… Да… – признал очевидное Макс.

– Макс! – испуганно пролепетала Лика. – Почему тебя два?!

– Что? – встрепенулся он.

– Комната плывёт… – пробормотала девушка, слегка пошатываясь.

– А, точно, умари же очень сильно реагируют на искусственный алкоголь… – покачал головой Хамки.

Лика попыталась встать, но ноги подкосились, и Макс, вскочив, лишь чудом успел подхватить её и не дать растянуться на полу.

– Макс, я не могу стоять… – прошептала она, всем весом вися на парне.

– Топай отсыпаться, алкашня, – закатил глаза Хамки.

– Хоть бы предупредил… – проворчал Макс. – Ладно, я отнесу Лику в её комнату.

– Я тоже пойду, полежу, наверное… – сказала Эйка. Она встала и пусть и неуверенными шагами, но самостоятельно направилась к дверям. Бывшую Обречённую может и развезло, но хотя бы не «срубило на корню».

Макс не без труда поднял Лику на руки – весила она килограмм под сто – и пошёл к выходу из рубки.