– Так, вернёмся к нашим баранам, – решил Макс. – Основные вопросы вроде решили, но оставались задачи куда более глобальные. У нас там, – начал было он, но обратил внимание на сидящую у стены Грисаю – её поза была весьма странной, словно запястья были приклеены к полу, а остальное тело оставалось свободным. Судя по тому, что взгляд Грисаи затравленно бегал по всему присутствующим в зале, влияние Маинаки спало, а значит, несчастная забыла всё произошедшее с момента укуса.

«Ну вот, снова представляться», – мысленно проворчал Макс.

– Зафиксировал, чтобы не удрала, – пояснил Хамки, заметив, куда смотрит его друг.

– Итак… – Макс во второй раз попытался начать фразу, но ему снова помешали – сзади раздался странный звук, а рот Хамки растянулся в ухмылке.

– Сочный стейк из волчатины не желаешь? – ухмыльнулся он.

– Эм?! – Макс обернулся и увидел прямо перед собой перепуганную волчью морду. Сегно. Ну конечно, раз «чары» пали с Грисаи, то и его «прозрение» себя ждать не заставило. Судя по его позе, Хамки телекинезом поймал инопланетянина в прыжке, заставив зависнуть в воздухе без возможности шевелиться. А судя по зажатому в его руке мечу со светящимся лезвием – целью прыжка было снести спецназовцу голову. Сидевшие неподалёку Лика и Эйка не успели никак среагировать на внезапного гостя – видимо, до конца ещё не пришли в себя и больше пытались понять свои ощущения после «второго рождения», нежели смотрели по сторонам.

– Зря ты выполз сюда, псинушка, хана тебе, скотина подлая, – прошипел Хамки, коварно потирая лапки. – Негоже на моих друзей исподтишка нападать.

– Хамки, остановись! – приказал Макс, понимая, что через мгновение ксинори превратится в ту же кашу, что и его менее везучие собратья, останки которых попались Максу в одном из коридоров. – Хватит крови!

Парень успел заметить животный ужас в глазах пришельца, а уже в следующее мгновение тут развернулся в воздухе и с дикой скоростью исчез в открывшихся дверях рубки.

– И чтобы я тебя больше не видел, тварь облезлая! Попадёшься на глаза – убью на месте! – грозно пропищал Хамки в уже закрывающиеся створки. – Глупо это было, Макс, – проворчал он. – Не вижу смысла его жалеть. Но раз тебе приспичило поиграть в доброту – получи, распишись.

– Откуда в тебе столько злости?! – подивился Макс. – В одном из коридоров я видел множество развороченных трупов! Зачем ты поступил с ними так жестоко?!

– Я вот слушаю тебя и думаю: ты садист или всё же дурак, – вздохнул Хамки, покачав головой.

– Что ты несёшь?! – схватился за голову Макс. – Мне доводилось убивать, но я не взбивал своих врагов в кровавую кашу, доставляя им адские муки!

– Значит, дурак, – уже привычно припечатал лапу к лицу Хамки. – Макс, ты улавливаешь разницу между терминами «эффектно» и «эффективно»?

– Ну да, а это тут причём?

– Потому что у нас тут идеальная иллюстрация этой разницы. То, что ты видел в коридорах, – эффектное, но неэффективное убийство. А то, что считаешь «гуманным» ты – подозреваю, что речь о «пуле в лоб» – это эффективный способ. Но очень жестокий.

– Э!?

– Макс, ты думаешь, что выстрелом в голову убиваешь врага быстро, верно? Ан, нет! Боль, агония и прочее длятся некоторое время. Пусть лишь одну-две секунды, но есть ещё миг, пока ты вскидываешь оружие. И это время успеет показаться твоей жертве вечностью. Вечностью боли и страха.

Я же убивал пришельцев совсем иначе – пси-атака буквально разделяла их нервы, не давая испугаться, почувствовать боль, ощутить угасание сознания. Всё произошло быстрее, чем их нервные импульсы могли доставить в мозг информацию о повреждениях. Вот они были – и вот их не стало. Всё! Идеальная, мгновенная и безболезненная смерть. Я не садист. Моей целью было устранить их, а не замучить или заставить трепетать, страдать и биться в агонии.

Ну а то, что они стали похожи на фарш, как ты заявил – ну, простите. Очень эффектные повреждения, если смотреть со стороны, но сами они даже не поняли, что умерли. Не успели испугаться, раскаяться, осознать свои ошибки. Так что с воспитательной точки зрения весьма неэффективно, – он усмехнулся. – Если у убийства вообще может быть воспитательный эффект.

– Хамки, ты ужасен… – простонал Макс, хотя в глубине души понимал, что особо возразить ему нечего. – И всё же это перебор. Нельзя относиться так к живым существам… Ты ведь мог сначала попытаться поговорить, а не крошить их, даже не попробовав вникнуть в ситуацию.

– Макс, у тебя комар на правой щеке, – вдруг сказал Хамки, посмотрев Максу куда-то в район шеи.

– Эм? – парень рефлекторно шлёпнул себя по лицу. И в тот же момент обратил внимание, как растянулось в ухмылке лицо Хамки. – Не было там никого!

– А если бы был – ты бы прихлопнул несчастную букашку. Раз – и в лепёшку! А за что? Я же сказал, что он просто сидит.

– К чему ты клонишь?.. – Макс понимал, что его сейчас в очередной раз «макнут носом в собственное дерьмо», но не переспросить не мог.

– Просто не понимаю тебя, – хмыкнул Хамки. – Ты сам не задумываясь сейчас убил бы живое существо. Да, оно другого вида, просто насекомое, и поэтому ты не воспринимаешь его как нечто разумное. Для тебя ценность его жизни равна нулю. В твоей системе ценностей его просто нет. Для тебя он – лишь мелкая помеха.

А теперь подумай о том, что для саланганца любой иномирец – что комар для человека. Не сравнить ни уровень разумности и осознанности, ни технологии, мы ведь даже не с одной планеты. Для нас все, кроме других саланганцев – низшие существа, которых мы не воспринимаем за что-то мало-мальски значимое. Пустое место просто.

Так что прежде, чем обвинять меня, посмотри на себя. Много нового узнаешь. Саланганцы в этом не лучше и не хуже людей. И те, и другие считают жизнь некоторых живых существ чем-то незначительным. Но мы, хотя бы, не пытаемся учить других гуманизму.

Ничего, кроме сердитого сопения, Макс выдать не смог. Озвученные аргументы крыть было нечем. У самого «рыльце в пушку».

– Забей, потом эту философию обдумаешь! – сказал Хамки. – У нас тут воспитательную беседу провести надо!