21 ФЕВРАЛЯ 1992

[Пишу по-испански] Большой город, Мадрид.

Когда я приехал, валил густой снег. Я заселился в пансион рядом с Пуэрта-дель-Соль, принял душ, чтобы забыть самолёты и автобусы и потерянную ночь, оделся так, будто только что проснулся, и провёл день в Прадо. В конце дня я позвонил единственному человеку, которого знал в Мадриде: Рикардо из NYU.

Мы встретились выпить. Я на самом деле не знал Рикардо в Нью-Йорке, но через час он пригласил меня остановиться у него дома и присоединиться к нему и его команде на юге на документалке, которую они снимают для испанского ТВ. Так что, в общем-то, всё, на что я надеялся.

И всё же почему-то после ночи пьянства и гулянок с Рикардо и его друзьями весь план переезда в Мадрид уже не казался таким весёлым. Это не вина Мадрида. Думаю, я просто выгорел от путешествий. Прибытие в очередной новый город, где я никого не знаю и нет причины здесь находиться, на этот раз не ощущалось как правильное приключение. Я просто почувствовал усталость. Или, с другой стороны, может, я просто слишком долго просидел в том ночном клубе.

Я позвонил Марку Неттеру в Альбервилль и сказал: «Поехали кататься на лыжах!» Купил билет на поезд до Парижа.

24 ФЕВРАЛЯ 1992

[Париж] Делил ночной спальный вагон с двумя испанцами и аргентинцем. Когда я вернулся из вагона-кафе, постели были застелены, и старик рассказывал истории о своём опыте в Гражданской войне и в концлагере Маутхаузен. Движущийся поезд ночью — невероятное место, чтобы слушать истории. Как у костра. Я почти не спал.

Провёл день с Патриком. Теперь жду пятичасового звонка Лобны.

Когда поезд прибыл на парижский вокзал Аустерлиц сегодня утром, я был так счастлив приехать, быть здесь. Атмосфера города окутала меня; я вдруг понял, что здесь моё место. Не знаю почему, не могу объяснить, но Париж несёт для меня больше драмы, чем Саламанка или Мадрид когда-либо. Я хочу остаться на какое-то время. Я хочу немного пожить здесь.

Ближайшая проблема — найти квартиру. Патрик уже на это работает.

17:05 Да! Она только что позвонила. Ну, была не была…

26 ФЕВРАЛЯ 1992

Выжил в очень спортивный первый день катания на лыжах здесь, в Вальмореле, с Марком Неттером и парикмахером его матери Жан-Клодом, который вырос, катаясь здесь ещё до того, как поставили подъёмники в 70-х. Жан-Клод и его друг Бад из Олбани катались каждый день неделями. Он сказал: «Мы здесь так давно, что начинаем скучать по жёнам».

Они повели нас по трудным промежуточным склонам. Жан-Клоду как минимум 50, но он может обкатать любого из нас. У меня всё болит. Ничто не показывает, насколько ты не в форме, как лыжи.

1 МАРТА 1992

[Париж] Ещё один великолепный день. Вчера было как весна, первый хороший день в году, и все были на улице. Мы с Патриком сидели на стене с видом на Сену за углом от его квартиры, пили кофе и просматривали объявления о квартирах.

Жизнь Патрика настолько идиллически парижская, что я еле выдерживаю. Каждые пять минут происходит что-то похожее на сцену из французского фильма, всё идеально скадрировано и освещено и всё такое. Он останавливает девушку на улице, и она даёт ему прикурить; или он резко тормозит и выпрыгивает проверить большой ржавый лист металла, который кто-то оставил прислонённым к тротуару, который, по его мнению, мог бы стать идеальной столешницей. И на заднем плане Сена, или старик с тростью, или отряд школьниц или что-то такое, просто чтобы не оставалось сомнений, где ты находишься. Я люблю этот город.

Позвонил Томи из телефонной будки. Было приятно слышать её голос. «Ах да, Париж, — вздохнула она. — Конечно, это бессердечное и материалистичное общество, но нужно время, чтобы это понять, потому что оно такое красивое». Она глубоко завидовала, что я сюда переезжаю.

Я рассказал ей предложение Патрика купить квартиру вместо того, чтобы снимать. Она просто рассмеялась.

Флоранс приготовила марокканский суп на ужин, и мы смотрели «Вестсайдскую историю» по ТВ, дублированную на французский.

3 МАРТА 1992

Моя первая ночь на улице дю Фур, 1, Париж VI. Какое прекрасное чувство после шести месяцев жизни из чемодана — быть в месте, которое я могу назвать домом. Патрик был рядом на каждом шагу. Это его телефон, его машина, его французский провели меня через всё. Он заботился обо мне наилучшим образом. Думаю, это может быть началом прекрасной дружбы.

Я в Париже. Я здесь. Я живу здесь. Ого.

9 МАРТА 1992

Сантехник пришёл и починил туалет. Когда я впервые им воспользовался, содержимое, которое я смыл, вернулось через слив душа — зрелище не из приятных. Оказалось, он на самом деле предупреждал меня не пользоваться туалетом, потому что не хватало детали, которую он забыл принести, но не понимая французского, я как-то не уловил эту мелочь. Как неловко. В любом случае, теперь он работает, вроде бы.

Ещё сегодня заработал телефон. Это был настоящий восторг.

Пришла посылка DHL от Broderbund. DHL и AT&T — моя единственная связь с миром, который я оставил позади.

Мне нужна подружка.

Мне нужно выучить французский.

Мне нужно начать что-то писать.

Кроме этого, всё отлично. Телефон работает. Туалет работает. Никаких жалоб.

Я проигрываю эту пластинку Генсбура снова и снова, ту, что подарила мне Флоранс. Black trombone.

Жду не дождусь, когда приедет мой блок питания Outbound из США, чтобы начать пользоваться компьютером. (Это моя отговорка.)

13 МАРТА 1992

Пятница, 13-е! Опасно!! Большой потенциал для добра и зла. Надо ступать осторожно.

Пришла пачка почты из Нью-Йорка, включая, среди прочего, письмо от Бена Нормарка. Я написал ему ответ. О, и чек от Broderbund на $79 000.

16 МАРТА 1992

Ездил в Activision смотреть Super Nintendo версию Prince. Ого! Это было как совершенно новая игра. Впервые я прочувствовал на собственном опыте, каково это на самом деле — играть в Prince of Persia, когда ты не автор и не знаешь наизусть, что скрывается за каждым углом.

Обед с Домиником. Его босс и ещё один парень сильно давили на меня — они рвутся приобрести права на Super NES Prince для США и Европы и надеялись, что я помогу склонить Broderbund в их пользу. Они сказали, что гарантируют 150 000 единиц. Неплохо!

Джамиль позвонил сказать: «Где ты был в субботу вечером? Было отлично… я добрался домой в 6 вечера в воскресенье».

Пошёл выпить с Патриком.

«Когда ты вернёшься в США, — сказал он, — ты будешь счастлив. Может, понадобится время. Может, полгода. Ты будешь говорить на хорошем французском, будешь знать все названия улиц и где точно находится Лувр, и ты будешь реально счастлив уехать».

23 МАРТА 1992

Ужин у Дени и Доминик Фридман. Отличная еда. Хорошо провёл время. Эрин, Лоран Вейль и Флоранс тоже были там. Denis me cayó mejor aquí en Francia que en California.

26 МАРТА 1992

Заходил к Дани Булауку в Tilt. Он пригласил меня к себе на ужин, его мама приготовила острое индийское карри, и мы засиделись до полуночи, разговаривая. Жизнь Дани похожа на рассказ Сомерсета Моэма. Он пригласил меня на своё ТВ-шоу в апреле вместе с Ричардом Гэрриоттом.

27 МАРТА 1992

Получил письмо от Кена Шермана. Он сказал, что тонкость нынче не продаётся и у меня было бы больше шансов, если бы я написал высококонцептуальный сексуальный мультфильм типа Basic Instinct (который я не смотрел). Чёрт, если это правда, почему бы мне просто не остаться в видеоиграх? В любом случае, это было приятное письмо.

Я вернулся к работе над сценарием про девушку в квартире. Не могу сильно воодушевиться. Я в мерзком настроении. Сплин. Когда небо давит на тебя как блюдце.

Весь день шёл дождь.

29 МАРТА 1992

Смотрел «Багси». Теперь мне лучше. Всё, что мне реально нужно — работать над чем-то, и мои экзистенциальные проблемы рассеются — я это знаю. Я должен это знать…

Может, мне стоит арендовать IBM-систему, чтобы работать над дизайном уровней Prince 2 отсюда. Бог знает, времени у меня навалом.

30 МАРТА 1992

Аренда IBM-системы здесь стоит $800 в месяц. Аренда моей квартиры — только $650.

Я долго говорил с Лейлой и Брайаном. Они хотят меня туда. Давление нарастает, чтобы успеть к январскому релизу, и похоже, понадобятся серьёзные сокращения графики. Так что я засиделся до трёх ночи, делая их. На самом деле я вполне доволен результатами. Я брыкаюсь и ору, но факт в том, что мне нравится экономия средств. Игра, в которую, похоже, бросили всё, что под руку попалось, как-то неэлегантна.

Было приятно немного поработать над Prince 2. Я почувствовал себя полезным.

Я пообещал Брайану провести три недели в Калифорнии в июне, перед поездкой на Кубу снимать фильм.

31 МАРТА 1992

Иногда мне хочется освободиться от всего этого — компьютерных игр, желания стать кинорежиссёром, бесконечного самопиара. Я так устал от своего арсенала.

Мне хочется быть как Патрик хоть ненадолго… чтобы люди тянулись ко мне просто потому, что я крутой и им становится живее рядом со мной, а не из-за чего-то, что я сделал или могу достичь в будущем.

Мне хочется, чтобы мне было нечего терять.

5 АПРЕЛЯ 1992

Сандра Левинсон позвонила! Парень из ICAIC, с которым она хочет меня связать, здесь в Париже.

Алеа умирает от рака лёгких. Сандра пытается собрать деньги, чтобы отправить его в Нью-Йорк на лучевую терапию в Sloane-Kettering. Им нужно $35-40 000.

8 АПРЕЛЯ 1992

Сегодня пришло не одна, а три посылки DHL — пачка почты от мамы, пакет всякой всячины от Брайана и пять копий Mac Prince в новой коробке странной формы в виде конфетной коробки, которая — должен сказать — выглядит великолепно, просто великолепно. Я впечатлён.

Как-то приятно получать всё это по почте — такое гладко упакованное, яркое, эстетически привлекательное и полное твоего имени и гипербол о том, какой ты великий. Придаёт парню больше уверенности встречать мир.

В то же время, однако, это как-то одиноко, потому что мне реально не с кем этим поделиться.

Я позвонил Патрику. У него были проблемы с мамой и братом. Я спросил, могу ли я чем-то помочь. Он сказал: «У тебя есть билет на планету Марс?»

16 АПРЕЛЯ 1992

Встретился с Пепе Ортой из ICAIC. Он был сочувствующим и полезным. Если правительство не падёт между сейчас и июлем, думаю, у меня всё получится.

Патрик влюбляется в свою соседку снизу.

Мои вещи приехали из Саламанки. Получил свои книги, музыку, одежду. Я снова цел.

Сегодня записывали интервью для Tilt с Жан-Мишелем Блоттьером. Ричард Гэрриотт возвращается в Лондон и Остин, Техас. Он чертовски завидовал, что я остаюсь в Париже.

20 АПРЕЛЯ 1992

Первый по-настоящему хороший день. Наконец-то! Долгая была зима.

Сейчас 6:30, и я жду звонка из Broderbund. Большое совещание по Prince 2 сегодня, и я должен «присутствовать» по телефону.

Патрик оставил сообщение: «Надеюсь, у тебя всё хорошо… а я просто охренительно счастлив».

Я позвонил Томи. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто меня любит. Она сказала, что Флоранс сказала ей, что я учу французский как будто завтра не наступит, и что Салли сказала ей, что я живу жизнью прямо из Генри Джеймса.

«У тебя жизнь-мечта, — сказала она. — Ты путешествуешь, у тебя есть друзья. В чём именно проблема?»

1 МАЯ 1992

Я веду себя как человек, убеждённый, что умрёт молодым. Как будто эти три месяца в Париже — украденные месяцы, и это может закончиться в любой момент.

3 МАЯ 1992

Около шестнадцати человек сказали мне, что я «робкий». Даже Джамиль на днях заметил: «Когда ты только приехал, ты был очень тихим. Теперь ты начинаешь больше расслабляться. Я вижу разницу».

Что это, блин, такое? Я не робкий. Почему я произвожу такое впечатление?

Мне стоит придумать маленькую мантру, чтобы повторять себе каждый раз, когда я оказываюсь на вечеринке среди незнакомцев или встречаю людей впервые: «Мне не нужно ничего доказывать. Мне не нужно никого впечатлять. Этим людям так же скучны обычные формулы, как и мне. Всё, чего они хотят — человеческой связи, чтобы вырваться из себя. Они хотят смеяться и хорошо проводить время и чувствовать что-то, ради бога, так же, как и я».

Ещё одно: Когда я встречаю девушку, которая мне реально нравится (это редчайшее и самое чудесное из событий), не торопи события! Просто веди себя так, будто тебе нравится её компания и тебе приятно быть с ней, но это как будто мы встретились случайно и нет особых ожиданий, что мы когда-нибудь пересечёмся снова. Слушай, будь расслабленным и дружелюбным и, ради бога, не нуждающимся… Я просто двигаюсь по миру, всегда смутно надеясь встретить родственную душу, но не особо на что-то рассчитывая. Одним словом: Будь щедрым!

8 МАЯ 1992

Ужин с Патриком в маленьком русском ресторанчике на левом берегу, где есть 65 разных видов водки. Патрик и хозяин завели долгий разговор, который, благодаря какому-то чуду, сотворённому водкой, я на самом деле смог понять. Артур H. часто туда ходит.

«Ладно, — сказал Патрик. — Хочешь, расскажу тебе историю твоей жизни? Я достаточно пьян для этого».

Он сказал: «Ты станешь режиссёром и продюсером и всем, чем хочешь быть, но ты не будешь звездой. Ты никогда не будешь таким парнем, как Коппола, который хватает прожектор, который поднимается по ступеням Канн с толпой, глядящей на него, и говорит: "Это я, я это сделал. Я гений". Ты будешь парнем в тени. Люди, которые тебя знают и работают с тобой, будут тебя уважать, но это не сделает тебя счастливым, потому что чего ты реально хочешь — это победить эту застенчивость, которая в тебе. Ты хочешь быть крутым парнем, горячим чуваком в центре внимания, вокруг которого все собираются. Но эта твоя застенчивость помешает. Каждый раз, когда у тебя будет шанс быть в центре внимания, ты будешь отклонять его. Ты скажешь: "О, это на самом деле не мой успех, я просто маленький человек"».

Мы вернулись на улицу Бутарель, 8, в два часа ночи. Сандрин ждала. Она прыгнула в объятия Патрика как кошка.