— Приказ императора отменяется, — произнёс он холодно.

— Как?.. — задохнулся Рувен. — Как он мог не сдержать слово⁈ Нет-нет, не может быть…

Нас схватили, заломили руки и повели прочь из покоев.

А ведь я чувствовал, будто бы знал. Нужно было уходить. Чуть-чуть не успели…

Нас вывели под угрозой оружия из гостевого дома на улицу. Выводили торопливо, без лишних слов. Даже не связали — было видно, что Вархан хочет скрытно и быстро пленить нас, выдворив из гостей, будто ничего и не случилось.

Мысли сменяли одна другую: «Неужели он пошёл против воли императора? Или это сам Лестер предал своё слово — наградил днём, а ночью решил избавиться от нас? Или дело в императрице Кассилии, которая не желала видеть нас живыми. Её ли это козни?»

Десятки, сотни предположений — и ни одного ответа.

У выхода уже ждала крытая повозка. С виду — будто карета. По сути — тюремная клетка с решётками на оконцах. Двери распахнули. Ну, конечно. Оковница, похожая на ту, на которой меня привезли на невольничий рынок.

Сначала втолкнули Рувена. Тот ругался и пытался упереться, но его затащили силком. Следом — Ингрис. Она отбивалась до последнего, пока сразу трое, поднатужившись, не запихнули её внутрь.

Теперь подошёл мой черёд.

Я прекрасно понял: стоит мне шагнуть в эту клетку, и двери тут же захлопнутся. Свободы я больше не увижу.

— Что встал? — буркнул один из кромников. — А ну, пошёл!

Он ткнул меня рукоятью меча в спину.

Я не шелохнулся.

— Пошёл! — прорычал он и снова замахнулся.

Но в тот миг я шагнул в сторону. Его рука провалилась вперёд. Я перехватил её и вывернул так, что меч сам лёг мне в ладонь. Запястье кромника хрустнуло, он завыл.

В следующую секунду на меня накинулись остальные.

Одного я рассёк от уха до груди — клинок прошёл мягко, будто по козьему маслу. Второму вспорол живот, пригнувшись и ударив резким тычком.

В темноте они мешали друг другу. Щиты упирались в соседние, мечи звенели, сталкиваясь друг с другом.

А я чувствовал себя, как рыба в воде. Темнота — моя вторая стихия. Я совсем недавно понял, что мои глаза устроены иначе, чем у местных обычных людей. Когда я только попал сюда, то думал, что зрение у всех одинаковое. Ошибся.

Видно, всё дело было в моей крови. Северные племена видят в ночи идеально.

Крики. Лязг металла. Хрип. Ступни скользят по камню, мокрому от крови.

Хорошо ещё, что с нами не шли лучники. Это меня и спасло. От мечей можно увернуться. Можно отбить. От стрел в темноте не уйдёшь.

Я нырнул в заросли императорского сада. Ветки хлестали по лицу, но я мчался дальше. Перемахнул через пруд, не разбирая препятствий. Впереди — высокий каменный забор, гладкий и почти без выступов.

Меч я отшвырнул, не сбавляя хода.

Разбежался, прыгнул как можно выше. Кончики пальцев зацепились за кромку, вцепились намертво. Скользко, больно, но держусь. Перехватился, подтянулся. Чуть не сорвался, но ногой нащупал крошечный выступ. Уперся одним только пальцем, толкнулся, снова подтянулся. Ещё рывок и… я наверху.

Снизу уже грохотали латами преследователи. Они бежали к стене, но даже без доспехов вряд ли смогли бы так прыгнуть.

Один из кромников всё-таки схватил небольшой лук. Натянул тетиву.

Вжих!

Стрела прошла над самым ухом, а я едва успел пригнуть голову. Он уже тянулся в колчан за второй, но я перевалился через край и спрыгнул вниз, на другую сторону стены.

— Вперёд! В обход! — рявкнул кто-то.

Крики нарастали. Что ж, одно уже хорошо — наше пленение не могло больше оставаться тайной. В глухой ночи голоса разносились далеко, волнами отражаясь от стен дворца.

Надеюсь, Мариэль услышит… Надеюсь, она поймёт, что её отец предал свое слово… Или этой девице, как и всем им, королевской крови, нельзя верить?

Я остановился.

Нет. Она не виновата. Она любит его, верит ему — иначе и быть не может.

Я же… никогда не доверял правителям. И, как видно, правильно делал.

Дворцовая территория была огорожена, это была крепость внутри стен Вельграда. Но пока стражники бегали вдоль забора, пытаясь обежать его, я уже растворялся в темноте ночного города.

И снова я без оружия, и снова без гроша. И теперь ещё без верных друзей, которых увели прямо в лапы архонта войны.

Простите меня, друзья. Я не бросил вас. Я вырвал свободу, чтобы вернуться за вами.

Я найду вас, чего бы мне это ни стоило. Обещаю.

Но сначала мне нужно… Забрать свои топоры.

* * *

Император Лестер лёг в постель. На нём была белоснежная ночная рубаха до пят. Он не задувал свечей, будто ждал кого-то. Лежал с открытыми глазами, задумчиво разглядывая лепнину на потолке.

В дверь его спальни тихо постучали.

Вошла молоденькая служанка в белом переднике. На первый взгляд — серая мышка. Но ладная фигурка под грубым платьем и аккуратные черты лица выдавали другое. Стоило только ей распустить волосы, приодеться, украсить себя серьгами — вышла бы настоящая придворная дама.

— Что так долго, Лея? — недовольно произнёс правитель. — Я тебя уже заждался.

Она несла маленький поднос со свечой. Свеча была особой — с эфирными маслами, намешанными в воск. Эти ароматы император любил больше всего. С ними он засыпал спокойнее.

— Никто тебя не видел? — спросил он тихо.

— Нет, ваше благостинейшество, — ответила Лея, склонив голову. Она поставила поднос на резной столик. — Только коридорный стражник. Но он привык, что я приношу вам ароматическую свечу почти каждую ночь.

— Ну что же ты стоишь… — Лестер откинул одеяло. — Иди скорее ко мне.

Лея подняла голову. В её взгляде мелькнул задор. Она улыбнулась, быстро стянула с себя платье, блеснув во тьме молодой грудью и нежным телом. Потом мягко опустилась в постель рядом с императором.

— Ты опять меня стесняешься, опять боишься, — недовольно пробурчал Лестер, заключая её в объятия.

— Когда-нибудь это кончится… — прошептала она. — Я для вас просто игрушка. Вот этого я и боюсь.

— Ты для меня не просто игрушка… — тихо ответил Лестер. Его голос стал мягче. Он прижал её к себе. — Ты для меня любимая… игрушка. А любимые игрушки берегут всю жизнь, — сказал Лестер.

Но слова эти едва сорвались с его губ, как снаружи раздались крики. Лязг металла. Глухие удары. Короткие возгласы боли. Всё звучало так, будто под окнами дворца шла смертельная схватка.

Лестер раздражённо поднялся на локтях.

— Что там ещё?..

Он хотел позвать стражу, но передумал. Всё-таки он был не один — нехорошо выйдет. Лестер подошёл к окну, распахнул створки.

Под ночным небом, в тени сада, какой-то человек, совсем один, отбивался от кромников. Те были в тёмных доспехах — чёрная сталь с характерными полосами на наплечниках. Такую носили только в личной дружине Вархана Серроса.

Схватка развернулась возле тюремной повозки. Оковница — в императорском саду? Лестер узнал её сразу, такую используют для перевозки пленников.

Незнакомец рванулся, сбил одного кромника, второго ударом отправил в траву. Выскочил на пятно света под окном… и Лестер вздрогнул.

Это был варвар.

— Что? Что происходит?.. — прошептал он.

— Ваше благостинейшество? Что случилось? — Лея подошла сзади, прижалась к нему голым телом.

Он мягко оттолкнул её.

— Прочь. Сейчас не до тебя.

Девушка обиженно всхлипнула, торопливо начала одеваться. А Лестер уже накидывал халат и выбегал из покоев.

В коридоре царила суета. Стражники слышали шум, но никто не решался нарушить ночной покой монарха, чтобы доложить. Теперь же, увидев Лестера, все вытянулись в струну.

— Что происходит⁈ — грозно спросил он.

Стражники переглянулись и беспомощно развели руками. Никто из них не был в курсе ночных дел архонта Серроса.

Император зашагал мимо всех них, вышел на крыльцо и спустился по ступеням во двор.

Повозка исчезла. Ни кромников, ни пленников. Никого.

О том, что здесь была схватка, напоминали лишь пятна крови на траве.

Всё произошло стремительно. И, по замыслу, должно было остаться тайной.

В сопровождении двух коридорных стражников Лестер направился к дворцовым воротам.

— Кого увезла повозка? — спросил он охрану.

— Только что выехала, ваше благостинейшество. Простите… мы не знаем, — ответил старший кромник у ворот.

— Как — не знаете? — голос Лестера стал ледяным. — Как же это вы выпустили повозку, не зная, кого увозят? Разве так служат императору?

Сорнель был уверен — на них надо надавить, и всё раскроется.

— Там был Вархан Серрос, — проговорил, объясняясь, кромник. — Мы не посмели… обыскивать. Или… проверять.

— Серрос?.. — Лестер почувствовал, как холодеет внутри.

Нехорошее предчувствие сжало сердце.

— Немедленно найдите архонта войны и приведите ко мне, — приказал он.

— Он… тоже уехал, ваше благостинейшество, — тихо добавил кромник.

Лестер стиснул зубы. Развернулся и быстрым шагом вернулся во дворец.

Он направился в покои императрицы. У двери стоял коридорный стражник. Завидев императора, он вытянулся и поклонился.

— Императрицы там нет, ваше благостинейшество, — сказал он тревожно.

— Как — нет⁈ — Лестер распахнул дверь. — Где она⁈

На голоса прибежала Лея, уже одетая и причесанная.

— Ваше благостинейшество… — она склонила голову. — Я краем уха слышала… ваша супруга покинула дворец, ссылаясь на бессонницу. Сказала, что отправляется на прогулку… в Скалистый замок.

— Уехала? — прошипел Лестер.

Глаза его сузились.

— Спасибо, Лея… — выдохнул он. — Уйди с глаз.

Она исчезла поспешно.

— Не спится, выходит, моей супруге… — процедил Лестер. — Что ж. И мне теперь не спится.

* * *

Кассилия расположилась на диване перед камином в зале Скалистого замка, загородной резиденции императорской семьи.

Она любила бывать здесь. Иногда одна. Иногда — не одна.

Замок-крепость стоял вне города, на отвесной скале. Попасть сюда можно было лишь через толщу самой скалы — здесь был устроен узкий проход, запираемый толстыми железными воротами и решёткой.

Охранял замок небольшой отряд кромников. Те никогда не задавали лишних вопросов. Они, безусловно, были верны… но не императору.

Они были верны Вархану Серросу. Тому, кто отвечал за безопасность императорской семьи.

Кассилия перебирала пальцами мех саблезубого барса, задумчиво глядя в огонь. На губах её играла легкая улыбка. Она сидела, поджав под себя ноги, и в другой руке держала хрустальный бокал с кроваво-красным вином. В бокале отражался огонь камина. Она ждала.

Двери распахнулись с грохотом. В зал вошёл Вархан.

Его чёрная накидка тянулась за ним, будто крылья ворона. Шаг тяжёлый и быстрый. Кассилия сразу поняла, что новости будут нехорошие.

— Ты избавился от варвара? — спросила она с тревогой, поднимаясь ему навстречу.

Но уже по его глазам поняла — нет.

— Сбежал, — коротко бросил Вархан.

— Как? — сорвалась Кассилия. — Как ты его упустил⁈ Мы договаривались: пока Лестер спит, вывезти их и убить! А теперь?.. Что теперь⁈

— Лестер ничего не узнает, — произнёс Вархан. — Подумает, что они сами ушли ночью. На воротах — мои люди. Я поставлю туда тех, кто подтвердит любую историю.

— Нужно найти его, — прошипела Кассилия. — А его друзья? Где они?

— Колдун и валессарийка в надёжном месте, — сказал Вархан.

— Убей их. Немедленно. Иначе сбегут!

— Нет, — Вархан покачал головой. — Они нам нужны.

— К чему? — с презрением скривила губы Кассилия, словно речь шла о мелких, бесполезных червяках.

— Пока они живы — варвар не уйдёт из Вельграда. Он вернётся за ними. Мы доберёмся до него через его друзей…

— Ты думаешь, он вернётся? Он же варвар! Дикарь! — всплеснула руками Кассилия. — Ему на всех плевать! Друзья? Он не способен привязываться.

— Ошибаешься, дорогая Кассилия, — в голосе Вархана скользнула ехидца. — Варвары умеют любить.

Он сделал шаг ближе.

— Уж тебе ли этого не знать?

В словах его был тихий яд. Он до сих пор ревновал ее к тому варвару, с которым она путалась в молодости.

Нет, он даже не ревновал ее к нынешнему супругу, то был долг короне, цена за дальнейшую жизнь. Но он видел, как трепетно она хранит в памяти образ того дикаря. И этот образ делает Кассилию способной на многое такое, чего не поймёт никто. Даже на то, чтобы убить Эльдорна, чтобы стремиться к этому всеми силами, потому что…

Он смотрел на неё пристально.

— Этот Эльдорн напоминает тебе его, — сказал Вархан уже вслух. — Признайся себе. Ты до сих пор любишь того дикаря. Никого больше — так, как его.

Он шагнул ещё ближе.

— В этом варваре ты увидела своё прошлое. Но ведь это неприемлемо — не теперь. Ты теперь императрица. Ты облечена властью. И ты выше любого благостина… не говоря уже о дикаре. И тебя это гнетёт, — продолжал Вархан, не отводя взгляда. — Ты хочешь избавиться от прошлого. Но стоит появиться этому варвару — сильному, красивому, любимому народом — и ты не можешь это терпеть. Потому что ты его начинаешь желать. Ну? Признайся.

Он растянул губы в ухмылке, но глаза под чёрными бровями смотрели серьёзно.

Оглушительный хлопок разорвал воздух. Звонкая пощёчина. Кассилия ударила широкоплечего Вархана так, что у него голова дёрнулась в сторону.

— Замолчи! Сейчас же замолчи! — закричала она. — Это неправда! Нет!

Глаза её горели яростью и… страхом. Страхом быть раскрытой. Императрица словно вдруг почувствовала себя обнаженной…

— Это все вздор! Эльдорн представляет угрозу нашему строю, нашему устройству, нашему самодержавию! Он должен умереть, потому что…

— Потому что — что? — перебил Вархан. — Почему он должен умереть? Ну скажи. Молчишь? Потому что ты увидела в нём своего возлюбленного. Ты одержима им. А как бороться с одержимостью, если ты не можешь обладать объектом? Только искоренить. Уничтожить. Убить. Так?

— Нет… — прошептала она, но голос её дрогнул.

По бледной щеке скатилась слеза.

— Я тебя не осуждаю, — произнёс Вархан. — Я ведь тоже хочу его убить.

Он не стал говорить вслух — я бы стёр его в порошок, размазал по плитам дворцового пола. Если б только это спасло.

— Да! Ты тоже хочешь его убить! — вскрикнула Кассилия, будто ухватившись за этот аргумент. — И я знаю, почему!

— И почему же? — прищурился он.

Кассилия вскинула подбородок.

— Потому что ты тоже хочешь забыть своё прошлое. А он тебе его напомнил!

На лице Вархана впервые отразилось что-то похожее на боль.

— Нет, — сказал он тихо. — Это не так.

— Да, так! — шагнула она ближе. — Ты — единственный, кто выбился в архонты, получив титул, будучи простолюдином. Ты такой же, как он. Ты бился на арене. Ты был рабом, Вархан! Ты, как и он, поднялся из грязи!

Голос её стал не просто громким, а зычным, будто она сама стояла на арене и была кличмейстером. Варахн же стиснул челюсти.

— Тебе была дарована милость императора, — продолжала Кассилия. — Много лет назад ты вышел с арены, будучи неблагородного происхождения. Единственный, кто получил звание знатного рода. А потом стал архонтом войны. Потому что Лестер тебе доверял. Потому что видел, как ты, бывший раб, убиваешь всех, кого приказывали, ради нашей семьи и государства. И ты крайне не любишь, когда тебе напоминают о твоем происхождении… Ты даже запретил об этом говорить. И убил некоторых особо рьяных болтунов. Заставил народ позабыть, откуда взялся благородный архонт Вархан Серрос. А вязался он — из неблагородных кровей… Из пыли арены. Ты искоренил саму память об этом. Ты запретил людям вспоминать. Запретил говорить. Даже думать. Тебе невыносима сама мысль, что в тебе нет нашей, чистой крови.

Императрица замолчала. Каждый из них знал: Эльдорн стал зеркалом. Отражением того, что оба пытаются спрятать. Подавить.

Она шагнула ближе:

— А Эльдорн повторил твой подвиг. Вышел из грязи. Победил. И ты ненавидишь его за то, что он стал твоим отражением. И… напоминанием…

Вархан тяжело вздохнул и поднял голову. Подошёл к ней и положил руку на тонкую шею, обнимая.

— Какая разница, какие у нас мотивы? Главное — мы оба страстно желаем его смерти.

Кассилия замерла, потом медленно склонила голову.

По щеке скатилась вторая слеза.

— Да… — прошептала она. — Этого я хочу более всего. Чтобы забыть. Навсегда.

Их губы слились. Поцелуй быстро стал жадным и горячим. Руки рывками двигались по плечам, ключицам — и ниже. Они уже стягивали одежду. Та падала на каменный пол, мягко и почти бесшумно, не нарушая тишины. Сохраняя их общую тайну.

Но вдруг…

БУХ!

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её выбили тараном.

На пороге стоял Лестер. Любовники замерли, не успев расцепить рук.

— Когда супруга пропадает ночью, а верный вассал обращает в пыль слово императора, что может быть хуже? — произнёс он почти спокойно. — Хуже может быть только это…