Я пробирался по улицам Вельграда, по-старчески опираясь на палку, одетый в лохмотья. Люди уже начали осторожно выходить из домов. Город даже под властью захватчиков-валессарийцев понемногу оживал. Только Кровавый Круг, огромная и неприступная каменная стена арены, последним держал оборону. Но Дир Харса решил не тратить силы на Черного Волка и не давал команду войскам покорить Арену, а, видимо, решил взять крепость обычным измором. И теперь у входа и вокруг всей твердыни дежурили расчёты его воинов. Вход же был завален камнями и плитами. Это Черный Волк замуровал себя изнутри.

В одном месте арена имела каменную башенку, возвышающуюся над стеной. Я знал, что Черный Волк обязательно выставит там наблюдательный пост. И направлялся сейчас туда. Снаружи под башенкой дежурили двое захватчиков.

— Стой! — крикнул валессарийский стражник, увидев меня. — Сюда нельзя! Убирайся прочь, бродяга!

Я согнулся ещё сильнее, изображая немощь. Глубокий капюшон скрывал лицо. На башенке кто-то из кругоборцев наблюдал за происходящим внизу.

— Стой, — повторил стражник. — Ты что же, глухой?

— Похоже на то, — предположил второй воин и презрительно сплюнул.

— Ну, сам виноват, — лениво бросил первый, вытаскивая меч и шагнув по направлению ко мне. На его губах играла надменная улыбка. Вот до меня осталось пять шагов, четыре, три, два.

Воин замахнулся. Лицо расслаблено, ведь убить бродягу-старика для него, что муху прихлопнуть.

Но он ошибся, и меч его никого поразить не успел. Лишь только воин замахнулся, я резко распрямился и ударил посохом, вложив всю силу.

Тяжелый набалдашник врезался ему прямо в челюсть. Гремя доспехами, валессариец грохнулся навзничь, захлебываясь кровью. Ударился о землю, потеряв сознание. Я же, не теряя драгоценных секунд, прыгнул ко второму. Тот даже не успел вытащить меч, лишь в ужасе вытаращился на бродягу, в один миг обернувшегося умелым воином.

Хрусь!

Удар посоха в висок раскроил ему череп и вырвал клок волос. На улице жарко, вот воины, забыв правила, и поснимали свои шлемы. Пара мгновений — и рядом два истекающих кровью трупа.

Я скинул капюшон. Глянув на башенку, увидел, что оттуда за мной наблюдают.

— Эй, вы там! — крикнул. — Это я! Мое имя Эльдорн. Помогите забраться. Скорее!

Сверху свесилась знакомая рыжая бородатая морда.

— Эльдорн… глазам не верю! — кругоборец Луриан узнал меня.

— Сбрось-ка мне верёвку, — крикнул я, отшвырнув посох.

Луриан скинул вниз канат из камыжника с толстыми узлами.

В это время за моей спиной послышались крики. Ко мне уже бежал расчёт валессарийцев из тех, что несли караул у соседнего участка стены.

— Скорее, Эльдорн, тебя заметили! — закричал Луриан.

Я ухватился за верёвку и начал взбираться. Ноги соскальзывали по стене, но пальцы мертвой хваткой цеплялись за узлы. Перебирал руками и карабкался, что есть сил, вверх. Но вышло слишком медленно. Солдаты были уже близко. Слышно бряцание доспехов.

— Тяните! Тяните! — крикнул я.

— Помогите мне! Это Эльдорн! — закричал Луриан кому-то.

Кто-кто ухватился за канат на другом конце. Верёвка дёрнулась и поползла вверх. Я поднялся на высоту выше человеческого роста очень вовремя, в тот же миг под ногами заскрежетали по камню стены мечи, выбивая искры. Я поджал ноги, верёвку потянули сильнее. Ещё чуть-чуть, и удары уже не могли достать меня.

За спиной тянулся заплечный мешок с моими боевыми топорами, которые для меня сохранил Рувен.

И вот я оказался внутри арены.

Кругоборцы обступили меня, радовались так, будто я был их спасителем. Расспрашивали, хлопали по плечу. В их глазах мелькала надежда. Хотя я сам был здесь добровольным пленником. Но многие вдохновились тем, как я заслужил свободу в битве на Арене.

Я же, выслушав первый десяток восклицаний, прервал остальные и попросил отвести меня к Черному Волку.

— Зачем ты пришёл? — воскликнул он с удивлением, когда я вошёл в каменный оружейный зал, где он любил часами сидеть и перебирать клинки, копья, топоры и палицы.

Он закрыл дверь. Мы остались вдвоём.

Я же не стал отвечать сразу и пока что разглядывал его лицо. Черный Волк заметно осунулся. В бороде вдруг появилась седина, будто он постарел за несколько дней.

— Я пришёл вернуть тебе свой долг, — сказал я. — Когда ты отдал мне топоры, у нас был уговор. Я готов дать тебе обещанное.

— Что?.. Сейчас? — искренне удивился он.

— Да.

Я смотрел на Волка прямо. Искал в его усталом лице то, что даст мне понять: я пришёл не зря.

— Хм… Но… ты обещал выступить на арене в обмен на то, что я тогда вернул тебе топоры. Выступление на Арене в качестве кургоборца. Как ты это себе представляешь сейчас? Сейчас война, и, если ты заметил, я держу оборону…

— У меня есть план, — я хитро прищурился.

Черный Волк тяжело вздохнул. Кажется, он не ждал ни от моего внезапного появления, ни от моих слов решительно ничего хорошего.

— Рассказывай, Эльдорн… Но мне это всё уже не нравится.

* * *

Дир Харса сидел в императорском зале, на троне Лестера, когда вошла принцесса Мариэль в сопровождении двух стражников. Её сюда привели под конвоем.

— Оставьте нас! — махнул рукой принц.

Стражники вышли, и они с принцессой остались вдвоем.

— Ты убил отца… — с каменным лицом проговорила принцесса. — Ты убил мою мать! Я знаю, что это ты! Ты, Дир, задумал это с самого начала.

— Дорогая моя Мариэль, — усмехнулся принц. — Признаться, я и правда хотел убить и Лестера, и Кассилию, но поверь мне, это сделал не я, это сделал Вархан Серрос. Архонт пошёл против императора…

— Вы… вы с ним заодно, — прошипела принцесса.

— Нет, просто у нас были одинаковые цели. Но, скажем так, мы с ним, скорее, конкуренты, а вовсе не союзники. И теперь он в казематах дворца, закованный в цепях. — А тебя я освободил, и ты должна быть мне благодарна.

— Ты незаконно захватил власть, ты убил столько людей. И после этого я должна тебе быть благодарна⁈ — прокричала Мариэль, наливаясь краской. В ее глазах сверкал гнев.

— Пойми, Мариэль, все это во благо. Под моим началом империя станет более сильной, чем под предводительством твоего отца. Да, его считают императором мира, он предпочитал царствовать без войн, но таков уж наш мир, он не может долго существовать без войны. Когда-нибудь к нам придут враги, и уж лучше, если мы будем готовы или вовсе нападем первыми. Я построю боевой флот, мы отправимся за океан, покорять новые земли. Империя прирастет новыми королевствами, новыми ресурсами. Рабами, золотом.

— Ты чудовище, — проговорила принцесса. — Ты мне противен! И как я раньше не разглядела в тебе это. Как ты таким стал? Ведь ты был совсем другим.

Она окинула его таким взглядом, словно смотрела на огромного паука с огромными ядовитыми жвалами.

— Ты хочешь знать, почему я таким стал? — Дир Харса задумался, будто провалился в собственные воспоминания, и Мариэль на миг уловила на его лице выражение тревоги или грусти.

Но затем маска надменности и величия снова легла на лицо принца, скрыв эмоции, лишь на миг показавшиеся миру.

— Я был единственным сыном. Единственным наследником, — сказал Дир Харса. — Пока у меня не родился брат. И тогда всё для меня изменилось. Младенец родился не таким, как я. У меня бледная кожа, а у него был бронзовый оттенок. Смуглый. И монахи сказали отцу, что это знак. Что он — избранный. Что у младенца особая кровь. И он спасёт империю. Ему предначертано великое будущее.

Он усмехнулся.

— Глупцы. Как они могли знать? Нет, я не верил. Даже маленьким мальчиком я понимал, что это бред. Но я прочувствовал всё на себе. Будто при живых родителях я стал сиротой. Они носились вокруг младенца. Боготворили его. А я… я был забыт.

Он на мгновение стиснул зубы.

— И уже тогда мне захотелось убить его. Но я был слаб. И телом, и душой. Никогда бы не решился на такое.

Он поднял взгляд на Мариэль.

— И я молился, много молился Стылому Богу. Он дал мне силы. Я сказал, что буду служить ему, если он сделает так, чтобы мой брат исчез навсегда.

Принц задумался, погрузившись в воспоминания.

— Однажды, во сне, я услышал голос Тёмного. Он сказал, что даст мне свою силу, если я впущу его в свою душу. Не буду противиться его воле. Я согласился. Это был всего лишь сон, принцесса… Но наутро я проснулся другим. Я ясно понимал, что нужно делать, словно переродился.

Дир улыбнулся своей привычной холодной улыбкой.

— На следующий день мне не составило труда дождаться момента, когда няньки отвлеклись на лужайке. Люлька осталась без присмотра. Я столкнул её в воду вместе с братцем. Быстрое течение подхватило люльку и унесло. Его тело так и не нашли, и я не знаю, в какой именно быстрине он утонул. Я свалил всю вину на нянек. Их казнили, а мне тогда поверили.

Дир самодовольно посмотрел в глаза принцессе.

— Ты видишь, Мариэль, — сказал Дир, — через что мне пришлось пройти, чтобы сейчас стоять перед тобой. Занять этот трон. Быть первым… И запомни: я никогда не отступаю.

— Зачем тебе всё это? — выдохнула принцесса. — И скажи… смерть твоих родителей тогда была ли несчастным случаем? Или… не ты ли это подстроил?

Принц дёрнулся. Фраза о родителях задела его за живое. Значит, что-то человеческое в нём ещё оставалось. Или наоборот — он просто разозлился не от воспоминаний и боли, а от того, что Мариэль догадалась.

— Достаточно пустых разговоров, — резко оборвал он, нахмурившись. — Я и так рассказал тебе слишком много.

— Тебе не стать императором… Ты захватил власть незаконно, — твердо проговорила Мариэль.

— Я уже почти император.

— Народ будет бунтовать. Он не признает тебя правителем. Никогда.

— Нет, — ухмыльнулся Дир Харса. — Все случится по закону… Ты выйдешь за меня. Даже если потом тебе придётся погибнуть. Женившись на наследнице империи, по всем законоуложениям я становлюсь правителем.

— Выйду за тебя теперь? Не бывать этому! — воскликнула Мариэль. Щёки её вспыхнули гневом. — Я скорее умру!

— Тебе нужно лишь показаться на публике, — сказал он спокойно. — Сообщить о своем решении. Проведём обряд венчания. И всё. Больше от тебя ничего не требуется, дорогая моя. Я тебя даже пожалею и не стану… трогать.

— Ты не слышишь меня… — зло прошептала она.

— Слышу, — нехорошо усмехнувшись, сказал Дир, — просто ты не понимаешь. Ты не сможешь сопротивляться.

Он резко встал, подошёл вплотную, посмотрел ей в глаза.

— Ты подчинишься моей воле.

Сунув руку в карман, Дир достал маленький мешочек. Мариэль со страхом смотрела, что он делает. Он высыпал на ладонь немного чёрного порошка.

— Это то, что подавит твою волю, — сказал он спокойно. — Лишит памяти. Ты будешь делать всё, что я скажу.

— Что это?.. — прошептала Мариэль и невольно отступила назад.

Принц дунул на ладонь. Порошок взвился чёрным облаком и окутал принцессу. Она, как ни держалась, вдохнула. Охнула. Её глаза расширились, а зрачки дрогнули.

Дир прошептал короткое заклинание:

— Стерана. Меол. Синта…

Мариэль замерла. Полминуты стояла неподвижно, будто статуя. Потом моргнула, расслабила плечи, словно очнувшись, и ровным голосом проговорила:

— Дир… что я здесь делаю?

— Мы только что договорились о нашей свадьбе, дорогая Мариэль.

— Я так рада…

Он улыбнулся, протянул ей руку и поцеловал её пальцы.

— Ты хочешь выйти за меня замуж? Признай, что это твоё сокровенное желание?

— Да. Да, конечно, — улыбнулась Мариэль. — Я мечтала об этом с самого детства, дорогой Дир Харса.

— Ты можешь идти в свои покои. Прости… у меня сейчас государственные дела.

— Да, конечно, — сказала ровно Мариэль.

Она говорила медленно, будто сквозь туман. Её глаза стали стеклянными и ничего более не выражали.

* * *

Лишь только Мариэль вышла из тронного зала, тут же, преклонив колено перед входом, внутрь вошёл военачальник валессарийской армии.

— Ваше благостинейшество, — сказал он. — У меня хорошие новости. Черный Волк вывесил белый флаг. Он согласен сдаться. Какие будут приказания? Убить их всех?

— Да, — невозмутимо проговорил Дир Харса. — После их дерзости, после того, что они посмели воспротивиться моему первому предложению, мне не нужны пленные.

Военачальник кивнул, но затем добавил:

— И ещё одно, ваше благостинейшество. Черный Волк сказал, что у него есть для вас подарок. И просит его не убивать, пока не примете дар.

— Вот как? — приподнял бровь Дир. — Какой подарок?

— Он сказал, что сам скажет лично вам. И понимает, что вы всё равно его убьёте. Но просит сначала принять дар. Сказал, что быть может, вы всё же измените свое решение.

Дир задумался на миг.

— Любопытно… Ладно. Приведите его ко мне. Не убивайте пока. Хотя нет. Я сам наведаюсь в Кровавый круг, пусть видят все. Собери отряд сопровождения. Я выдвигаюсь прямо сейчас.

* * *

Дир Харса в сопровождении своих воинов вошёл в крепость Кровавого Круга. Кругоборцы склонили головы. Черный Волк открыл проход, и арена была захвачена без сопротивления.

Самого устроителя игр, связанного, привели к принцу и поставили перед ним на колени.

— Снимите с него путы, — приказал Дир. — И пусть встанет. Он знал, что идёт на смерть, но всё-таки сдался. Думаю, у него есть интересное предложение, которое я выслушаю.

Верёвки срезали. Черный Волк поднялся, потирая передавленные руки.

— Да, ваше благостинейшество, — сказал он. — У меня для вас подарок, от которого вы не станете отказываться. Ко мне пришёл варвар, Эльдорн, гельд северных племён. Личность в империи теперь известная. Он собирался убить вас. Он предложил мне свой хитрый план, но я обезоружил его и поместил в каземат. Моя крепость и не таких видала. И теперь он ваш пленник.

Он жестом велел принести мешок. Один из кругоборцев подал его. Черный Волк развязал мешок и достал два сверкающих топора.

— Это оружие из небесного камня, — сказал он. — Я отнял их у Варвара. Теперь они ваши.

— Лучшие топоры в Империи, — кивнул принц. — Похвально. Но ты сопротивлялся несколько дней… Подрывал мою власть и репутацию. И теперь хочешь, чтобы я сохранил тебе жизнь, — медленно произнёс Дир. — За какого-то варвара и его топоры?

— Он не «какой-то варвар», — сказал Черный Волк. — Он уникален. А с этими топорами он стоит целой армии. А теперь топоры у вас.

Он сделал паузу и продолжил:

— И это не все… вот что я предлагаю. Выпустите его на арену. Однажды он победил Схорна Безликого. Выпустите его снова. И пусть на глазах у всего народа Древний убьёт его. И это уже будет не на потеху публике. Это станет знаком предназначения. Символом неотвратимости судьбы. Знаком силы и могущества вашей власти. Ведь тот, кто когда-то был чемпионом и победителем, теперь падёт. И все увидят, что под вашим влиянием даже Древний стал могущественнее. Он стал бессмертным. Все знают, что вы воскресили монстра. Этого не скрыть. И пусть люди видят. Пусть страх поселится в их душах навсегда. Это будет… очень показательно.

— Ты что же, предлагаешь мне устроить игры? — спросил Дир.

— Да, — сказал Черный Волк. — Я предлагаю устроить игры во славу вашего восхождения на трон. Приурочить их к новой эпохе империи, когда во главе станете вы.

Принц хмыкнул, задумавшись.

— В твоих словах есть истина. Как же я сам не додумался… Но у меня все же есть некоторые опасения. Что, если варвар снова убьёт Схорна? Ведь и тогда никто не верил, однако…

— Да, — сказал Черный Волк. — Он мне это и предложил. Выпустить его против Схорна. Убить Древнего с помощью магических топоров. И он сказал мне одну вещь… будто ваша жизнь связана с жизнью Схорна. Что вы теперь одно целое. Умрёт один — умрёт и второй.

— Ха, вздор! — махнул рукой принц.

Но уголок его рта дёрнулся. А во взгляде Черного Волка будто зажёгся крохотный огонек.

Принц же поспешно заговорил, будто желая оборвать собственное сомнение:

— Схорн — мощная сила, но он лишь мой помощник. Один из моих вассалов. Но терять его на арене я не хочу. Один раз варвар его уже победил.

— Без своих топоров он ничто, — заверил Черный волк. — Я же теперь выдам ему ржавые клинки, которые сломаются от первого удара. Это будет не бой, а показательная казнь. Никто не поймёт, что оружие негодно. С виду оно будет обычным, все будут думать, что оно боевое. Топоры теперь у вас. Без них у Варвара нет шансов на победу. Вы утвердите свою власть. Покажете всему городу, что любой, кто идёт против вас, умирает неизбежно. Пусть даже чемпион. Пусть даже победитель Древнего. В этот раз он станет не победителем, а падшим, — и добавил: — Это будет эпичное зрелище…

Дир Харса удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Да будет так.

На губах его появилась надменная улыбка.

— Готовь проведение игр. Ты и твои кругоборцы — все помилованы. Арена будет работать дальше.

— Да пребудут с нами кровавые игры, — склонил голову Черный Волк.