Император поведал мне, как его предали, как архонт войны пытался убить его, а собственная супруга способствовала этому. Может быть, говорил он слабым голосом, часто прерываясь, чтобы набраться сил, но отнюдь не жаловался, повествовал с твердостью и уверенностью. С каждым его словом во мне крепло странное чувство. Нет, я не обманывался, он и верно рассказывал мне всё это не просто так, а словно чего-то ждет от меня.

И скоро я убедился, что не ошибся.

В конце рассказа он сказал:

— Эльдорн, я прошу тебя помочь мне вернуться к власти. И награда моя будет настолько щедрой, что ты даже представить себе не сможешь. Ты сможешь взять всё, что пожелаешь. Клянусь тебе, я исполню любую твою просьбу.

Я и думать не думал участвовать в государственных переворотах или разгребать собственными руками последствия чужих интриг. Но я помнил, что Лестер был добр ко мне, да и сейчас говорил со мной искренне и честно.

К тому же отшельник Урус принёс плохие вести из города. Так что и отнекиваться сразу не было бы умно.

Урус сказал, что Вархан Серрос захватил власть в столице, а императрица Кассилия Сорнель была отравлена. Императрица погибла.

Кое-где, как сказал Урус, поговаривали, что это дело рук самого архонта войны. Он стал действовать жёстко, не щадя никого. Совет архонтов вдруг исчез бесследно. Никто уже не сомневался, что их и вовсе нет в живых. Армию тоже не оставили в покое. Командирами всех уровней были назначены кромники из личной гвардии Вархана Серроса. Как выразился Рувен, структура претерпела стремительную реорганизацию.

А спешка в таких делах уместна лишь в одном случае. Если тот, кто стал во главе — узурпатор.

Пока же Серрос объявил себя временным правителем, заявив, что заговорщики могут попытаться убить единственную наследницу престола — принцессу Мариэль, которую он будет оберегать.

— Помоги, Эльдорн, — проговорил император. — Иначе мир, который я сохранял столько лет, кончится. Империя рухнет. Брат пойдёт на брата. Наступит хаос. Прольётся море крови.

Я же подумал про Мариэль. Верно ли она, как говорил архонт, в надёжном и безопасном месте?

— А что мне с крови имперцев? — вслух хмыкнул я. — Я, ваше благостинейшество, из северных земель. Тех самых, что ваши солдаты много лет уничтожали.

— Если ты мне поможешь, — сказал Лестер, — я обещаю: мы составим договорную грамоту о неприкосновенности северных земель. Я… вот что: могу даровать им статус княжества, отдельного государства. И провозглашу северные племена союзниками. Если, конечно, в твоих землях ещё остались племена.

Несмотря на то, что император пока что и руки-то не мог поднять, мысль его всё ещё была острой.

— Кто-то остался, — сказал я. — Они злы и разорены. Спрятались в лесах поодиночке. Но если их объединить, можно возродить север.

— Вот, Эльдорн! — Лестер попытался приподняться на локте. — Ты сможешь объединить северные земли. Ты сможешь стать их спасителем. Лишь только я взойду на престол, даю тебе слово, я сделаю всё, чтобы это случилось. Как ты захочешь. Это будет твоя награда. Я вижу, что ты именно этого желаешь. А не злата и богатств для себя.

— Да, — подтвердил я. — Я желаю именно того, чтобы мой народ жил. Чтобы враги больше не терзали мои земли, чтобы люди жили спокойно, охотились, торговали, занимались промыслом.

— Так ты… мне поможешь? — проговорил выживший.

Я сделал паузу. Вспомнил драгорца, который хотел того же для своей общины, и ответил:

— Но есть и второй путь. Если я не помогу вам вернуть престол, то, как вы сами говорите, империя погрязнет в крови и ослабнет. И тогда мы и получим то, чего желаем: она не будет нашим врагом. Слабый враг не способен пройти далеко на север и сражаться с нашими воинами.

Император, напряжённо сведя брови, смотрел на меня.

— Получается, если я ничего не буду делать… — сказал я. — То тоже останусь в выигрыше.

— Так… всё так, — тихо сказал император, опуская глаза. — Но ты представляешь, гельд, сколько людской крови прольётся? Пусть эти люди тебе не близки, но пострадают простые земледельцы, ремесленники, промысловики, их семьи. Такие же охотники, как вы, мастеровые, их жёны и детишки. И больше уже не будет на этой земле покоя. Никогда.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась тяжесть. И не потому, что он пытался как-то по особому вывернуть слова да меня впечатлить. Я видел, говорить о таком ему почти что больно. Но он продолжил:

— Мир, даже если восстановится, будет зыбким. А может случиться так, что какое-нибудь королевство возомнит себя выше других и решит поработить всех. И доберётся потом до вас, северян. Пусть не сегодня, не через год… может, только через десять или двадцать лет. Но однажды это непременно случится.

Лестер перевёл взгляд на меня.

— Человек не может жить без войн, если не держать его в узде. Этой уздой и была империя. И я держал её в руках. Мало кто это понимал… мало кто хотел понять. Но ты, я верю, желаешь понять. И поймёшь.

— Да, я понимаю, — сказал я. — Поэтому я помогу вам, император Лестер.

— Спасибо, Эльдорн, — выдохнуло правитель.

Я покачал головой:

— Пока рано благодарить. Теперь скажите, откуда взялась ваша просьба? Что я могу сделать? Как вернуть вам престол? Один воин, а с ним валиссарийская воительница и старый колдун. Почему вы говорите об этом со мной?

— Один воин, да… Этого достаточно, если действовать скрытно, — сказал Лестер. — Нужно просто убить одного человека. Всего одного… Вархана Серроса… и после найти мою дочь. Освободить её. Я уверен, он держит её где-то в неволе. Надеюсь, моя любимая дочь жива, и Вархан не такой зверь, чтобы лишить Мариэль жизни…

Он приподнялся, опираясь на локоть. Глаза его теперь горели отчаянным огнем.

— Тебе нужно просто избавиться от нового, самоназванного правителя империи… уничтожить архонта войны… и освободить мою дочь. Она вернёт мне престол.

Он тяжело выдохнул:

— Народ считает меня погибшим. И Вархан сделает всё возможное, чтобы это стало правдой.

— Просто убить нового правителя империи… — сдержанно усмехнулся я. — Да, просто убить… Но это будет совсем не просто.

— Я знаю, Эльдорн, — сказал Лестер. — Это наисложнейшая задача. Но ты убил Схорна Безликого. Ты стяжал свободу доблестью и славой. Я верю, что сможешь убить и Вархана Серроса.

— Не славьте меня, ваше благостенейшество. Я знаю свою силу и знаю, где она кончается. Я, конечно, постараюсь, в том могу заверить. Но… не обещаю, что все получится.

— Спасибо, Эльдорн. Спасибо, — тихо сказал Лестер. — Ты настоящий воин. Настоящий благородный воин. Люди не понимают, считают тебя варваром, а на самом деле ты благороднее большинства высокородных мужей.

— Раньше вы так не считали… — я посмотрел ему прямо в глаза. — Когда нападали на мой народ.

Я не мог бы забыть, как хлынули на нас имперские силы. Как погибли один за одним все те, кто был посажен в позорные невольничьи клетки. Лестер не прятал взгляда от меня. Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Да… но то, что ваши земли долгие годы попирались империей… это заслуга Вархана Серроса. Он убеждал меня, что вы дикий и опасный народ, что вы только и ждёте, как напасть на окраины, жаждете грабить и убивать. Под его руководством отправлялись карательные экспедиции. С его подачи уничтожались ваши поселения.

Он опустил взгляд.

— Да, я не отрицаю свою вину. С моего согласия и одобрения всё это происходило. Я император, и… я не вник должным образом и не убедился. Не поехал сам и не посмотрел на настоящее положение вещей. Я поверил ему на слово… потому что считал его другом и защитником Империи.

Он замолчал на миг.

— И поплатился за свою недальновидность. Чуть не лишился жизни. Лишился трона… И теперь лежу на шкурах в темной хижине в глухом лесу. Боги наказали меня за это.

Нет, я не мог забыть клетки и всех северян, погибших в них. Но ещё я помнил, почему не ушёл указанным ими путём.

— Не корите себя… Я помогу вам…

Лестер поднял глаза на меня.

— Я виноват и пред тобой, и пред твоим народом… И прошу у тебя прощения, Эльдорн. Воин северных племён.

* * *

Старший кромник в звании кроммарха припал на одно колено перед Варханом Серросом во дворцовом зале и начал доклад.

— Ваше благостинейшество, — сказал он, — враг уже у ворот, на подступах к городу. Наши разведчики принесли плохую весть. Валессарийское войско пришло не одно… Не сочтите меня за безумца, это видели слишком многие. И…

Он замолчал, и Серрос в досаде громыхнул:

— Ну?

— С ними Схорн Безликий, архонт.

— Что⁈ Что ты несёшь? Как такое возможно? — зарычал Вархан Серрос. — Древний с ними?

— Древний восстал из мёртвых, — продолжал кроммарх. — Он разрушил плиту и покинул Гулкие Ямы. Все об этом знают. Мы помним, как он наводил ужас на окрестности. За ним был отправлен отряд под предводительством принца. Но… — кроммарх, словно юнец, снова замялся, но всё-таки нашёл силы и договорил: — Вышло иначе. Вышло, что Дир Харса приручил его, обретя власть над древним существом. Я не знаю, как такое возможно, но наши разведчики утверждают, что чудовище ему подчиняется. Этот Дир Хараса не тот, за кого себя выдает.

— Будь он проклят… — тихо сказал Вархан. — Я подозревал, что у него нет в услужении никакого колдуна. Что это он сам занимается чёрной магией. И вот теперь… это стало очевидно…

Он прошёлся по залу тяжёлым шагом.

— Но теперь уже поздно что-то менять. У меня была возможность достать его здесь, во дворце. Но я не допускал и мысли, что лощёный принц представляет серьезную угрозу… Я даже не подумал, что этот хлюпик-валессариец способен на подобное. Я думал, он всего лишь хочет жениться на этой глупой и наивной Мариэль. Чтобы потешить своё самолюбие и занять никчёмный, на холстине намалёванный трон Валессарии. И всего-то.

Вархан, замедлив шаг, ударил кулаком по каменной колонне, что попалась ему под руку.

— Как же я ошибался… — сказал он с сожалением. — А теперь он идет войной на Вельград и претендует на трон всей империи.

Он сжал зубы и молчал целую минуту, а потом резко повернулся к кроммарху:

— Если падёт Вельград, падёт и империя! Ты это понимаешь?

— Да, ваше благостинейшество, — снова склонил голову кроммарх. — Мы ждём ваших приказов. Войско противника по численности небольшое. В городе у нас много солдат. Да, большинство из них простые щитники, вчерашнее отребье и мужланы, но за стенами нам ничто не угрожало бы. За крепкими стенами и рвом мы могли бы держаться долго. Однако если Схорном Безликим управляет чёрный маг, то, позвольте доложить… я опасаюсь за исход битвы.

— Трус! — рявкнул Вархан. — Не вздумай кому-нибудь ещё говорить такое! Высказывать свои трусливые мысли! Не смей подрывать боевой дух защитников города. Иначе я вырежу тебе сердце! Лично!

— Нет, ваше благостинейшество, — твёрдо ответил кроммарх. — Я говорю это вам не из страха и не ради того, чтобы склонить к сдаче. Я говорю так, как есть. Я докладываю высшему командиру, чтобы вы могли оценить ситуацию холодным разумом и принять меры для обороны города, чтобы мы выжили и победили. Ситуация складывается тяжёлая и не в нашу пользу. А что касается трусости, то я скорее умру, чем отступлю от ваших приказов.

Кроммарх замолк и сжал губы так, будто многое бы ещё хотел сказать, но не разомкнёт уста для этого и под пытками.

— Ладно, — проговорил Вархан уже снисходительно. — Я лично выйду на командирскую башню и буду руководить защитой города. Труби общий сбор. Пусть все, кто способен держать меч или копьё, прибудут к стенам у городских ворот.

Он добавил:

— Объяви награду каждому, кто вступит добровольно в ряды щитников сейчас. И тройную награду тому, кто убьёт хотя бы одного врага.

Кроммарх осторожно спросил:

— Архонт… Выдержит ли казна такую нагрузку?

— Выдержит, — отрезал Вархан. — Да если ты так умён, то сообразишь и сам, что нагрузка не будет великой. Ведь ты говоришь, что ситуация тяжёлая, и тогда уж надо опасаться, что платить, скорее всего, будет некому. Нам просто нужно выжить и не пустить врага в город.

Кроммарх впервые услышал в голосе железного архонта войны странный звон, будто на виолине порвалась струна. Это был страх.

* * *

Огромный таран, массивное бревно с приделанными рукоятями и железным острым наконечником, двигался к воротам. Его несли валессарийские воины, прикрываясь щитами. Их серебристые доспехи из лёгкой прочной стали блестели и сияли на солнце. Лучники на стенах осыпали нападавших стрелами, но наконечники лишь рикошетили от округлых пластин и не пробивали защиту. Валессарийская сталь доспехов была крепка, гораздо крепче обычных панцирей.

Мост через ров перед воротами был поднят. Однако валессарийцы подкатили телеги, набитые мешками с песком, и под градом стрел сбросили повозки в ров. Тяжёлые телеги рухнули вниз, мешки падали, ложась друг на друга, и ров быстро наполнялся, образуя плотный перешеек, по которому могли пройти таранщики.

— Смолу! Готовьте смолу! — отдавал приказы с командирской башни Вархан.

Стеновые стражники подтащили к краю стены котлы с кипящей смолой, готовые опрокинуть их прямо на головы врага.

Когда таран приблизился вплотную к воротам, Вархан рявкнул:

— Давай!

Он махнул рукой, подавая сигнал. Архонт войны, как и обещал, лично руководил обороной. Его прикрывали трое кромников, закрывая щитами от возможных вражеских стрел. Но они загораживали ему обзор с башни, мешали.

— Убирайтесь прочь! — взорвался Вархан и растолкал их. — Не закрывать мне обзор!

Бух! — удар тарана прогремел по воротам. Дерево затрещало. В этот момент сверху полилась кипящая смола. Она обварила передних солдат. Раздались крики, шипение, в нос ударил запах палёного мяса.

Архонт махнул рукой вторично. Брошенный вниз факел воспламенил смолу. Те, кого не убила кипящая жижа, вспыхнули, словно сами став факелами. Одни катались по земле, другие падали на дно рва, но на их место сразу вставали новые бойцы.

Таран снова ударил.

Бух!

— Лей ещё! Ещё! — кричал Вархан.

Подтащили следующий котёл. Но едва воины наклонились, чтобы опрокинуть его, в воздухе послышался свист. Те, кто держал котел, пали, пронзенные стрелами. Чан качнулся, плеснулась густая жижа, и он опрокинулся внутрь.

Смола разлилась по каменной полке стены, обварив ноги защитникам. Один из солдат с громким криком упал, а факел в его руке воспламенил пролившуюся смолу.

Стена вспыхнула. Она была не деревянной, а каменной, но жара было настолько много, что подойти к тому месту теперь нельзя было ближе, чем на десяток шагов.

Теперь на таран невозможно было ничего сбросить сверху. Осталось единственное средство — это стрелы. Лучники, что укрылись за зубцами стреляли по врагу, но валессарийские доспехи выдерживали удары наконечников.

Таран бил снова и снова.

Бух! Бух!

Наконец, раздался последний гулкий удар. Ворота треснули, и стальной наконечник тарана прорвал створки.

Внутри уже стояли четыре ряда щитников. Щиты сомкнуты, копья выставлены вперёд. А позади них, как основа обороны, как последний рубеж, стоял лучший отряд имперских кромников.

Проломленные ворота распахнулись, впуская внутрь города первых валессарийцев. Те сразу же пали под натиском щитников, которые стиснули их щитами, сомкнув строй, и встретили плотным полукольцом.

Проход был слишком узким, чтобы прошел сразу большой отряд. Но Диру Харсе этого и не требовалось.

Как только ворота были пробиты, из-за пригорка у леса показался он — Схорн Безликий.

— О боги… — прошептал старший лучник на стене. — Что это за чудовище? Смотрите!

— Это Схорн…

— Древний… — загудели воины. — Древний жив! Он идёт на нас!

Паника прошла по рядам.

— Держать строй! Наложить стрелы! — заорал Вархан Серрос.

Щитники уже тащили бревна к сломанным воротам, закидывали в проход камни и спиленные деревья, пытаясь баррикадой закрыть пролом.

Тем временем огромный зверолюд шагал на двух лапах, выпрямившись, как человек. Рядом с ним, в сияющих серебристых доспехах, шёл человек.

— Это он… — прошептал Вархан, наблюдая за ними.

Он схватил лук, натянул тетиву как только мог и пустил стрелу. Но даже из его мощных рук стрела не достала, слишком далеко.

Вархан видел, как человек в серебристых доспехах что-то говорит чудовищу. Будто отдаёт приказ. Может, он и не говорил ничего, но со стороны выглядело так, будто он командует самим Древним.

И Вархан понял: сейчас Схорн вступит в бой.

Валлесарийцы за стеной остановились, подняв щиты. Они больше не пытались ворваться в город. Они ждали.

И Вархан знал, чего именно они ждали. Атаки Схорна.

И вот она началась.

Зверолюд вдруг упал на четыре лапы и с места взял разгон. Его рык прокатился по долине, ударился о стены города и вернулся эхом. Защитники оцепенели. Кто-то бросил лук, кто-то кинул меч и побежал прочь. Дезертиров никто даже не пытался остановить.

Все взгляды были прикованы к чудовищу. Даже самые бывалые воины с трудом скрывали ужас.

— Заряжай! Натянуть луки! — закричал Вархан. — Залп по моей команде!

Стеновые подняли луки. Тетивы натянулись, звенели от напряжения. Стрелы дрожали, сверкая острыми наконечниками.

— Выстрел! — скомандовал Вархан.

Стрелы взмыли в воздух. На миг казалось, что туча стрел заслонила небо. Они понеслись навстречу, когда чудовище было на расстоянии ста шагов.

Облако стрел накрыло Схорна. Наконечники ударяли по шкуре, но не пробивали её. Стрелы отскакивали от зверя, как сухой горох от доски. Бег чудовища не замедлился ни на миг.

Ещё несколько человек бросили оружие и убежали со стены. Серрос не смотрел на них и не порицал трусов, не приказывал их вернуть, поймать, убить. Он не отрывал взгляда от того, чья поступь, казалось, сотрясала всю стену. Впервые за много лет Вархана обуял страх. Он понял, что это конец.

Ведь Древний стал бессмертным.