— Я собрал вас здесь в тяжёлый час, — торжественным и скорбным голосом проговорил Вархан Серрос.

Он занял место императора во главе длинного стола в совещательном зале дворца. Вокруг расселись члены Совета архонтов.

— Все вы знаете, что заговорщики отравили императрицу. Я уверен, что исчезновение императора Лестера — тоже их рук дело.

Присутствующие загудели, но из этого шума ухо не вылавливало ни единого слова, никто не решился сказать что-то громко.

— Предлагаю проголосовать за то, чтобы власть временно передать в руки человека, привыкшего к ней, пусть и в вопросах армии, стражи, безопасности империи. В империи Сорнель я объявляю военное положение как архонт войны и как временный правитель государства.

— Позвольте, — наконец решился заговорить архонт казны. — Принцесса Мариэль жива. Она могла бы принять на себя бремя правления по праву крови и закону наследования престола. Не так ли, уважаемый благостин Лорен Лир?

Он обратился к сидящему рядом столичному хранителю сводов.

Дородный мужчина с массивной цепью на груди со стоном поднялся, опираясь на стол.

— Да. Закон велит, если жив хотя бы один наследник императорской крови возраста совершеннолетия, власть передать ему.

— Мариэль Сорнель должна встать во главе государства, — подхватил архонт казны. — Так гласит закон.

Присутствующие одобрительно загудели.

— Правильно.

— Да.

— Так и должно быть!

Многие из них недолюбливали архонта войны, кто-то его опасался, а кто-то и уважал за твёрдость. Но никому не хотелось, чтобы именно он стал правителем, даже временно.

— Плевать на то, что заложено в своде законов, — ударил кулаком по столу Вархан Серрос. — Я, как защитник императорской семьи, радею за оставшуюся в живых принцессу Мариэль. И если ее поставить во главе государства сейчас, ей будет грозить такая же опасность, какая уже снесла головы её родителям. Заговорщики не пойманы, они на свободе. Возможно, уже зреет новый заговор. Я распорядился, чтобы принцессу Мариэль увезли в надежное место. Она будет там, пока виновные не будут найдены и казнены. А пока я считаю правильным и безопасным, чтобы правление перешло в мои руки. Во мне нет императорской крови. Я не интересен заговорщикам.

Он обвёл совет взглядом, успев задержать его на миг на каждом.

— Если убить меня, тяжело произнёс Серрос, — на мое место придет другой. Это ничего для них не изменит. А вот если они доберутся до принцессы, наступит хаос. Военное положение затянется. Чтобы этого не допустить, я прошу вас, благостины, проявить благоразумие и проголосовать за мое предложение. Я считаю его правильным и единственно возможным в нынешней тяжелой ситуации для страны, народа и нас с вами. Примите правильное решение.

С каждым его словом воздух в зале будто бы заполнялся чем-то иным. Казалось, что и сам мир теперь должен измениться, и город, и вся империя.

— А ведь архонт войны говорит верно, — встал теперь архонт торговли. — Я поддержу его предложение. Мы не можем потерять принцессу Мариэль. Представьте, что будет, если императорский род прервется. Народы и княжества держатся на вере в то, что императорский род благословлен богами. Недопустимо, чтобы род канул, как бы ни были тяжелы выпавшие нам, благостины, времена. Иначе нас постигнет раздробленность, междоусобицы, войны. И не приведи боги, чтобы из-за океана вернулись каррины, которые уже однажды пытались высадиться на побережье и захватить наши земли. Империя тогда чуть не пала под их мечами. Лишь объединившись, мы смогли отбросить их обратно за море. Карринские Кланы считаются сильнейшей морской державой за окенаном, и если только они увидят, что империя ослабла, они нападут снова.

Архонт торговли опустился на своё место, но не стал смотреть на тех, кто сидел справа и слева. Взгляд его, будто наполнившись тоже тем самым иным, был устремлён вперед, по-над теми, кто сидел здесь.

— Да, народ из-за океана, что живёт на великих островах Сарханского архипелага, свиреп. Лишь стоит им прознать, что у нас снова разделение, — подтвердил, качая головой, архонт путей и камня, худой скрюченный старичок, и борода его моталась в такт, — и они вернутся. И вернутся с гораздо большими силами, чем прежде.

Архонт казны встал. Он покачал головой.

— Всё это хорошо… Красиво вы говорите, и слова, как ни посмотри, верные. Но скажите, за кем охотнее пойдёт народ? Союзные королевства. Княжества. За архонтом войны? За человеком… без рода, который вышел с арены?

Зал загудел. Кто-то выкрикнул возражение, кто-то недовольно хлопнул ладонью о стол. Вархан сжал кулаки, но промолчал.

Архонт казны же не поддался на это возмущение, продолжил:

— Или же они пойдут за принцессой? Законнорождённой наследницей. Она есть символ государства. Символ рода. Символ империи. Она наша спасительница. И насколько я знаю, принцесса не глупа. Совсем наоборот. Пусть и живет в ней отроческая наивность, но это… естественно. Человек взрослеет быстрее, когда на него ложится ответственность. И я уверен, что принцесса Мариэль готова к такой ответственности. Она готова взойти на трон.

Он оглядел зал.

— Это я говорю вам как хранитель казны. Как человек, который много лет ведёт финансовые дела империи и Вельграда. Иначе будет крах. Волнения приведут к убыткам, к голоду. Мы уже пережили неурожайное лето, закрома пустеют. Сейчас же любая искра может вызвать пожар. Народное возмущение и разброд. Не только на окраинах, но и здесь, в самом Вельграде.

— Все эти возмущения, — сказал Вархан Серрос, — уважаемый архонт, как раз и будут подавлены по законам военного времени. Только так мы сохраним ядро государства и останемся сильными.

Он сжал кулак, демонстрируя ту самую силу, и снова оглядел всех. Едва его взгляд ушёл в сторону, Лорен Лир, хранитель сводов, поднялся и сказал:

— Я поддерживаю архонта казны. Принцесса Мариэль должна править. И предложение архонта войны является незаконным. Если мы проголосуем, это будет вопреки заветам предков.

Вархан Серрос скривился.

— Законы для того и нужны, чтобы вовремя отринуть их и принимать новые. Настало для этого время. Всё течёт, всё развивается, и мир уже не будет прежним. Смиритесь и примите это. Мы должны двигаться вперёд. Новые законы, новая империя, новое положение. Править государством нужно не ради символа, а так, чтобы нас боялся враг. Чтобы нас уважали простолюдины. Чтобы никто не смел поднять глаза на правительство. Прошу проголосовать.

Он поднял руку.

— Кто за то, чтобы объявить военное положение в империи и передать временное управление государством мне, как архонту войны и правой руке императора. Поднимите руки.

Половина присутствующих подняла руки. Другая же половина — нет.

— Что ж, — сказал хранитель сводов. — Благостин Вархан Серрос, вы видели, что ваше предложение не прошло. Для принятия решения нужно, как минимум, две трети голосов. Вы набрали только половину. Поэтому…

Он выпрямился и продолжил:

— Я выношу встречное предложение. Проголосуем: кто за то, чтобы во главе государства оставался императорский род в лице принцессы Мариэль…

Но никто не успел поднять руку.

— Довольно! — рявкнул Вархан. — Хватит представлений. У вас был шанс спасти империю. У вас был шанс спасти себя. Но вы его упустили.

— Что⁈ — загудел зал.

Возмущение поднялось сразу со всех сторон. Даже те, кто только что поддержал архонта войны, были ошарашены.

— Что вы себе такое позволяете в стенах Совета? — крикнул архонт казны. — Как можно такое говорить?

— Вы уже трупы, — устало произнёс Вархан. — Стылые мертвецы. Вы просто об этом ещё не знаете.

Он поднял руку.

Стражник у двери распахнул створки, и в зал ворвались кромники в серых доспехах — личная охрана архонта. Они окружили длинный стол, обнажили мечи и замерли в боевой стойке.

— Это возмутительно! — выкрикнул архонт казны.

Остальные замолчали. Страх накрыл зал.

Все знали, Вархан Серрос способен на многое. Архонт войны махнул рукой. На его лице появилась торжествующая и одновременно надменная улыбка. Один жест, и кромники разом напали.

Быстро, слаженно и чётко они набросились на пожилых архонтов, на стариков, на дряхлых членов Совета, которые были безоружны и вовсе не умели сражаться. Никто из них даже не посмел и не смог бы сопротивляться.

Кромники рубили их на куски короткими, отточенными ударами клинков. Острейшие мечи из валессарийской стали не оставляли шансов. Кровь заполнила совещательный зал, текла ручьями, растекаясь по углам и проникая в щели каменного пола.

Изрубленные тела лежали неподвижно. Гибель почти всех их была почти мгновенной. Лишь двое успели выкрикнуть проклятия, ещё двое попытались вымолить пощаду, но мечи оборвали их слова, срубив головы.

Вархан стоял и наблюдал, не скрывая удовлетворения.

Когда бойня закончилась, кромники выстроились в боевой ряд. Мечи оставались в руках, в ножны их нельзя было вкладывать, пока они не будут тщательно отмыты от крови.

— Похоже, мне понадобится новый совет, — тихо сказал Вархан, обводя зал взглядом. Затем фыркнул. — К чёрту любые советы. Я и один справлюсь.

Он повернулся к старшему кромнику.

— Передай всем: в стране объявлено военное положение. Убей всех командиров императорской гвардии. Поставь туда своих людей. Переформируй отряды щитников, отряды кромников перестрой по своему усмотрению. Лояльных к императору распусти вовсе.

Он сделал шаг ближе, чтобы старший кромник слышал каждое слово.

— Объяви о сборе народного ополчения. О новом наборе в отряды щитников, за высокое жалование и во имя спасения империи под моим началом как архонта войны.

Он на мгновение замолчал, затем добавил жёстко:

— Всех недовольных казнить на месте. Независимо от рода, происхождения и знатности. Выполнять!

Кромник тихо поклонился и удалился из совещательного зала в сопровождении еще троих.

* * *

— Пришли, — сказал кузнец Каллин, указывая на бревенчатый домик. Дом был маленький, кривой, стоял на лесной поляне, словно бы навеки вросший в землю.

Мы спешились и привязали лошадей.

— Шагнёте ближе — убью, — вдруг раздался голос сбоку.

Из кустов торчал наконечник стрелы, силуэт натянутого лука угадывался без труда.

Каллин узнал голос.

— Урус! — воскликнул он. — Брат, это я.

Лук опустился.

— Каллин… — послышался удивленный и скрипучий голос старика.

Из зарослей вышел человек с длинными седыми волосами, заплетёнными в косички, с косматой белесой бородой. На нём была изодранная рубаха и штаны в заплатах.

— Что тебе нужно? — спросил он недовольно.

— Так-то ты встречаешь своего брата, — усмехнулся кузнец. — Сколько мы с тобой не виделись?

— Лет десять… или больше, — буркнул Урус. — И ещё бы столько не видеться. Зачем пожаловал?

— У нас девушка ранена была. Хотел, чтобы ты её исцелил. Но по дороге сюда, кхм… с нами кое-что произошло… её исцелил лесной дух Эйя. А сейчас мы пришли, чтобы переждать неспокойное время. Нас ищут, и в городе, и на дорогах стоят посты.

— Вас… это кого? — старик внимательно оглядел всю нашу компанию выцветшими глазами.

Каллин тяжело вздохнул.

— Ты всё ещё не можешь простить мне тот поступок, — сказал он. — То, что я тогда тебя не спрятал. Да ведь ты был разбойник, а у меня только родился сын. Будемирка. Прости, брат, не мог я так рисковать. Ты был преступником…

Старик посмотрел на него долгим взглядом, будто тщился проникнуть в самую душу кровному брату.

— Нет, — сказал он. — Я давно простил тебя. Но хочу, чтобы нынче же вы ушли. Не по злобе. Просто я теперь веду затворническую жизнь. И не хочу, чтобы меня тревожили.

Несмотря на тёплую погоду, из трубы домика поднимался дым. У двери лежал приготовленный хворост, скорее всего, не для тепла, а чтобы топить печь и варить или кипятить что-то на ней. Под навесом висели пучки свежих трав. Другие сушились прямо на солнце, разложенные на земле.

Я узнал эти травы. Рувен часто собирал такие — с фиолетовыми цветочками. Он говорил, что они самые сильные для затягивания ран, для обеззараживания. И слишком уж этот Урус яро не желал нас здесь видеть. Прогонял, не пустив даже и на порог.

Значит, есть у него тайна. Я глянул ещё раз на трубу и подумал, что наверняка он кого-то прячет в доме.

— Кто у тебя там внутри? — спросил я, кивнув на хижину.

— Никого, — ответил он и невольно снова сжал лук, будто собирался натянуть тетиву и направить стрелу в нас. — С чего такое…

— Мне кажется, ты обманываешь, старик, — сказал я и сделал шаг к двери.

Отшельник что-то явно скрывал. Я бы дал ему право скрывать это, если бы он встретил нас учтиво. Но его тон и угрозы настроили меня против него.

— Стой! — вдруг выкрикнул Урус, вскинув лук, натянув тетиву.

Он не успел выстрелить. Каллин ударил его кулаком сбоку по голове. Лук упал в траву, стрела переломилась. Старик охнул и завалился.

— Не угрожай Эльдорну, — пробурчал кузнец. — Он спас моего сына. Никогда так не делай.

— Не входите… — проскрипел Урус, с трудом поднимаясь. — Вам туда нельзя. Там мор. Болезнь. Зараза. У меня заразный путник. Чума и тиф его одолевают.

Но я не слушал. Я знал, что он врёт. Я распахнул дверь и вошёл внутрь.

На лежанке, застеленной шкурами, и вправду лежал человек. Место его не было ничем загорожено. Да и у себя на носу старик даже тряпицы не носил. Столь искусный травник, что не боится тифа и чумы?

Я взял чадящую лампаду со стола, поднёс ближе и осветил лицо больного.

Он смотрел на меня. Лицо бледное, испуганное. Он услышал крики снаружи и, видимо, решил, что я пришёл за его головой. Он думал, что я пришёл его добить.

Почему же добить? Потому что это был император. Пропавший Лестер Сорнель.

Погибший император был здесь. Вот где он теперь обретался.

Я же выждал миг, поднял лампаду к своему лицу, чтобы и он меня узнал, и сказал:

— Ваше благостинейшество, это я. Эльдорн. Гельд северных племён и чемпион арены.

* * *

Кромники в серых доспехах вели Мариэль тёмными коридорами. Принцесса вдруг остановилась, дёрнула рукой:

— Куда это вы меня ведёте? Я требую позвать Вархана Серроса.

Старший кромник почтительно поклонился:

— Мы ведём вас по его приказу, принцесса. Он велел охранять вас. Вы в опасности. Ваши родители погибли.

— Не похоже, что мы направляемся в безопасное место, — сказала Мариэль. — Я знаю этот подвал. Здесь казематы. Странное место для принцессы.

— Вам не о чем тревожиться. Вархан Серрос хочет там с вами встретиться, — сказал кромник.

— Почему я должна идти к нему, а не он ко мне? Ответьте.

— Такова его воля, — произнёс стражник.

— Его воля⁈ — резко сказала принцесса. — Он забылся, запамятовал, кто он и кто я. Так! Довольно! Я возвращаюсь в свои покои. И я хочу видеть Вархана Серроса у себя. Немедленно. Вы слышите?

Она развернулась и пошла вверх по ступеням, но тут же стражники схватили её за руки.

— Что вы делаете? Отпустите. Как вы смеете⁈ Я прикажу отрубить вам головы!

— Тише, ваше благостинейшество, — прошипел вдруг совсем другим голосм старший кромник. — Мы всё же доставим вас в указанное место. А если будете кричать, мне придётся заткнуть вам рот.

Мариэль все поняла. Вдруг ей стало ясно, кто отравил её мать и убил отца. Поняла, куда и почему приказал Вархан доставить её.

Если она будет сопротивляться, её могут убить. Но зачем она ему? Зачем нужна живой? Она наследница и угроза его власти. Он забрал управление, объявил военное положение. Неизвестно, какими рычагами он воздействовал на Совет, убедив их, но когда Мариэль велела позвать членов Совета, никто не пришёл. Никто не знал, где они.

Они исчезли. Исчезли все. Предали, бежали. Разом, как один… И тут принцессу осенило. Ноги её едва не подогнулись от этой страшной правды.

«О боги…» — подумала она. — «Совет тоже истреблен».

Но зачем… зачем она нужна Вархану живой?

Она догадалась. Чтобы манипулировать народом. Не всех можно запугать или подчинить силой. Но она — единственный символ императорской власти. Если она будет принадлежать архонту, он сможет заявлять, что действует по её воле.

«Так или иначе, теперь я пленница», — подумала Мариэль.

Всё это промелькнуло у неё в голове с ужасающей чёткостью. Это только догадки, и всё же это неоспоримо, и только так и могло быть теперь. Осознав это, принцесса не стала сопротивляться. Не кусалась, не вырывалась, потому что знала, что это бесполезно.

И ещё знала, что нельзя показывать страх перед пленителями. Она гордо вскинула голову и пошла под светом факелов вниз, по сырым ступеням, уводящим в недра дворца — туда, откуда живыми обычно не возвращаются.

* * *

Дир Харса сидел в крестьянском доме за столом. Ему прислуживали две деревенские девки. Они выставляли на стол добрую еду, но не то, чем потчевали во дворце: жареного поросёнка, лепёшки, огородную зелень, кувшин вина, миску пахучего куриного бульона, жареные коренья, вяленую рыбу и печёный картофель.

У порога стоял староста деревни, мял в руках шапку, косматая борода слиплась, глаза были полны горя. Он смотрел в пол и не смел поднять взгляда на принца.

Дир делал вид, будто трапезничает, не замечая старосту. Он жевал медленно, запивал вином. После очередного куска, наконец, повернулся к старосте и сказал:

— Надеюсь, ты понял, что противиться моим приказам бесполезно. Ты обязан выполнить всё, что я скажу, чтобы выжить.

— Но разве для этого обязательно было убивать каждого третьего в нашей деревне… столько людей… — прошептал старик. — Наши женщины… дети…

— Вы не хотели подчиниться, — перебил Дир. — Выскочили с вилами и топорами, когда я вошёл в деревню. Хотя я вас предупредил, что если подчинились бы сразу, умерло бы мало.

Он вытер губы.

— Нет, конечно, Древний бы всё равно позабавился. Он сеет смерть, потому что он и есть смерть. Ему это необходимо. Но это был бы десяток-другой человек, а не треть деревни. А теперь вы заплатили за свою строптивость и надолго запомните урок. Если, конечно, доживёте до завтрашнего дня.

— Вы всех нас убьёте? — прохрипел староста.

— Если будете меня слушаться — нет.

— Что вам нужно, благостин? Мы и так полностью вам подчинились. Позвольте спросить… что ещё должно быть?

— Никому не сообщать, что я здесь. И что Древний здесь со мной, — жёстко проговорил Харса. — Освободите дома. Много домов. Не знаю сколько, но здесь разместится моя армия. Она скоро прибудет из Валессарии. Из добровольцев же создай ополчение, которое будет охранять деревню по всей границе. Никого не впускать и никого не выпускать.

Он наклонился вперёд и тихо добавил:

— Если хоть один покинет деревню, и я узнаю, что это случилось, умрёт ещё треть ваших людей. И ты в том числе. А я узнаю. Никто не должен покидать поселение, никто — никто! — за её пределами не должен знать, что я здесь.

— Никто… никто не узнает, благостин… — затряс бородой староста. — Пощади… Я отберу людей. Они никого не выпустят. Я скажу им все требования. И что им грозит… что нам грозит. Они будут верны тебе. Только пощади… не убивай…

— Хорошо, — сказал Дир Харса, облизывая пальцы от жира. — Если будешь делать всё, как я скажу, я скоро уйду из вашей деревни. Очень скоро.

— Но зачем… к чему же вам армия? — осмелился спросить староста.

— Слишком много задаёшь вопросов, — Дир резко повернул голову. — Ещё один подобный — и ты замолчишь навсегда.

— Я понял, благостин. Больше ни о чём не спрошу, — староста поклонился.

— Проваливай. И сделай всё так, как я сказал, — произнёс Харса.

— Слушаюсь…

Староста вышел.

— И вы пошли прочь, — бросил Дир девкам.

Они упорхнули, облегчённо выдохнув. Им было страшно даже находиться рядом с ним.

Дом старосты был самым большим и просторным в деревне. Огромные комнаты, высокие потолки, стены толстые, из бревна дуба, которому было не меньше ста лет.

И в одной из этих комнат заперто было чудовище.

Девушки чувствовали исходящий из комнаты зловонный запах, дух тлена и смерти. Но не слышали ни дыхания, ни сопения. Существо внутри не дышало, будто было мёртвым. Но они знали, что оно там притаилось, по соседству с этим странным белокожим благостином, посеявшим смерть в их деревне.

Никто теперь не осмелился бы приблизиться к дому старосты ни с мечом, ни с копьём. После той бойни, что устроил пришелец, приехавший верхом на древнем чудовище, люди поняли: он посланник чёрной магии. Он захватил деревню и объявил её своей.

В окно постучали. Звук был звонкий, будто чем-то твердым стукнули.

Дир поднялся, распахнул створки. В комнату влетел ворон. Он уселся на стол. Одноглазый ворон, с бельмом на втором глазу, смотрел на него внимательно.

— Ты передал моё послание, — улыбнулся принц.

Ворон наклонил голову, потоптался по столу, отхватил кусок хлеба и проглотил.

— Вижу, что передал, — удовлетворённо сказал Дир. — Скоро армия Валессарии будет здесь. И я захвачу Вельград.

Он взял кружку с вином.

— Они не смогут меня остановить. Ведь со мной пойдёт Древний. Что ж, не захотели через родственные брачные узы посадить меня на трон, придётся через смерть и кровь. Дир Харса убьёт императорскую семью и станет во главе империи.

Он произнёс это вслух, громко, нарочно, чтобы его слова услышал Схорн.

Чудовище утробно заурчало из соседней комнаты, словно одобрило его замыслы.

Теперь они одно целое. Хозяин и зверь.

И пока так — их ничто не могло остановить.

ОТ автора:

Законченный цикл из десяти томов. История, положившая начало жанру «Обратный попаданец».

Любовь, испытание на прочность, настоящие поступки и последний герой, который пришёл в наше время из девяностых: https://author.today/reader/450849