Конный отряд кромников вошёл в деревушку, предваряя появление походной кареты. Там, на шёлковых подушках, сидел Дир Харса. Карету с крепкими, обитыми железом колёсами тянула четвёрка лошадей.

Всадники спешились. Один из воинов открыл дверцу кареты. Валессарийский принц шагнул на пыльную землю, чуть сморщившись не то от солнца, не то от брезгливости.

На деревенской площади уже собрался народ. Землепашцы, скотоводы, жители окрестных поселений. Все смотрели на прибывшего.

— Именем императрицы Кассилии Сорнель, — торжественно объявил принц, взойдя на дощатый приступок, который сколотили по случаю его приезда, — я наделён правом сообщить, что наш отряд в ближайшее время изловит монстра, который орудует в ваших окрестностях.

— Да сколько можно! — загудел народ. — Давно пора!

— Из дома боимся выйти! Столько людей погубил!

— Скот не выгоняем, стоит в стойлах, голодает!

Голоса звучали со всех сторон.

— Тише, — осек их Дир. — Мы изловим монстра, но и вы должны помочь. Должны внести свою лепту. Я объявляю награду тому, кто укажет, где прячется чудовище.

— Ха! Нашёл дураков, — выкрикнул деревенский житель в рваной косоворотке, подпоясанной сплетённым из крапивы поясом. — Нам жизнь дороже.

— Пятьдесят золотых тому, кто выследит и найдёт чудовище, — продолжил принц. — И по десять каждому, кто хотя бы попытается и пойдёт с нами.

— А вот это другое дело! — воскликнул тот же деревенщина. — Так бы сразу и сказал. Я знаю, как выследить чудище.

Он сделал шаг.

— Куда! — воскликнула женщина, повиснув на руке земледельца. — Не пущу. Сгинешь. А кто детей будет поднимать?

— Уймись, женщина, — сказал мужик и стряхнул её руку. — Пятьдесят золотых. Нам на всю жизнь хватит, а не то так и проживём, носом в земле, кверху…

Дир Харса снова сморщился. А парень уже прошёл сквозь толпу, поклонился в ноги принцу и произнёс:

— Я готов, благостин. Я укажу путь.

— Я тоже помогу, — вперед подался молодой сутуловатый деревенский портной с торчавшими в разные стороны белобрысыми вихрами.

— Я один справлюсь, — первый доброволец косо поглядел на выскочку. Явно видел в нём соперника и конкурента.

— Пускай идёт тоже, — кивнул Дир Харса. — Кто ещё?

Вышел коротконогий грузный лавочник.

— Я тоже пойду.

— Ярчиц, — фыркнул мужик в косоворотке. — С твоими ногами только по лесу ходить. Ты же и трёх вёрст не пройдёшь, малорослик.

— А вот и пройду, — возмутился лавочник.

— Есть ещё добровольцы? — спросил Дир, оглядев толпу.

Народ молчал. Все смотрели в землю. Никто больше не хотел идти на верную гибель даже за огромные деньги. За последние дни тварь унесла много жизней. Монстр убивал просто так, словно у него была потребность сеять смерть. Откусывал головы, разрывал тела, и останки лежали, привлекая падальщиков, ведь монстр их даже не пожирал. Местная гадалка говорила, что это посланник Стылого Бога.

Мертвец, одним словом. И потому ему не нужна пища. Ему нужна лишь людская смерть.

— Я пойду! — раздался отчаянный голос.

Вперёд вышел парнишка лет четырнадцати. Босой, в изодранной рубахе, лицо чумазое от слёз. Было видно, что он совсем недавно размазывал их кулаками по глазам.

— Чир, куда тебя понесло? — потянули его за руки сердобольные женщины. — Отца потерял, матери нет. И сам сгинешь.

Парень дёрнул несуразно длинными руками, сбрасывая их, и твёрдо сказал:

— Нет. Я убью его. Я отомщу за отца. За всех наших.

— Ты видел Схорна? — спросил его Дир.

— Да, — шмыгнул носом пацан. — На моих глазах он убил всех косарей, что работали на лугу. И… моего отца.

Принц долго смотрел на парнишку — целая минута ушла, испарилась, прежде чем он спросил:

— Как тебе удалось выжить?

— Не знаю. Повезло. Спрятался. А вы дадите мне меч или копьё и доспехи? Я буду биться с ним, — неожиданно заявил парень.

— Ты мал ещё, таких доспехов не бывает, — хохотнул Дир. — Но твоя смелость похвальна. Если пойдёшь с нами, и даже, если не принесёшь никакой пользы, я всё равно заплачу тебе награду. За твою смелость. Признаться, ты напомнил мне меня самого в детстве.

— Вас? — покачал головой подросток. — Не думаю, что у вас было детство в полях, в работе от зари до зари. И никогда-то, благостин, вы не ложились спать голодным.

* * *

Огромная яма, только недавно вырытая среди леса, была настолько глубока, что тем, кто оказался на дне, стены закрывали солнце. Только небольшой кусок голубого неба виднелся сверху.

— Помогите! — кричал толстый лавочник. — Помогите!

Землепашец Виргин, тот самый, с крапивным поясом, поморщился.

— Хватит орать, — пробубнил он. — Уже никто не придёт. Ты понимаешь? Нас сюда с намерением скинули, чтобы избавиться. Чтоб их кости обглодали черные муравьи.

В яме было четверо. Сутулый молодой портной по имени Улих сидел у стены, обхватив колени. Рядом топтался, в ярости втыкаясь пятками в землю и сжимая кулаки, подросток Чир.

— Он обманул нас! — воскликнул Чир. — Этот Дир Харса.

— Бессовестным образом, — добавил лавочник Ярчиц. — Зачем он так с нами?

— А ты разве не понимаешь? — скривился Виргин. — Это чтобы не платить нам.

— Но зачем! — выкрикнул Чир. — Зачем вообще было нанимать нас, просить помощи. Мы ведь так и не выследили Схорна. Просто не успели…

Улих поднял голову:

— Может, он думал, что мы найдём чудовище сразу. Что его ожидания оправдаются. А мы не оправдали. Вот и сбросил нас в яму.

— Не знаю, — выдохнул Виргин. — Но ясно одно. Мы здесь не случайно. Это он сразу задумал. Но зачем… Эх…

— Всё это странно, — заговорил Улих. — У нас даже не было возможности порыскать по лесу, поискать чудовище. Мы сразу пришли сюда, солдаты стали копать яму, а потом нас всех сюда сбросили. И где же они теперь?

— Мы что, тут должны с голоду сдохнуть? — хмыкнул Виргин. — Ты-то вперед всех с голоду околеешь, худой как щепка. А этот, — он кивнул на лавочника, — дольше всех проживёт.

Грузный Ярчиц обиженно фыркнул.

— Мы все умрём от жажды быстрее, чем от голода. Без воды человек и нескольких дней не проживёт.

— О боги… — простонал Виргин. — За что нам всё это. Говорила мне жена: не лезь. Нет же, денег захотел. Думал, пройдусь по лесу, потычусь по кустам, сделаю вид, что выслеживаю тварь. Всё равно какую-то медяшку получу с этого напыщенного благостина. А получается, что он нас таким вот манером сюда и заманил. Только для чего? Чтобы посадить в яму? Зачем? Ну, что молчите?

— Послушайте, — воскликнул Чир. — А что если мы приманка для чудища?

— Как это — приманка? — насупился землепашец.

— Ну, как я ловлю щук, — сказал мальчишка. — Нанизываю на крючок рыбёшку помельче, закидываю. Приплывает хищник и хватает живца. А тут я удочку-то и дергаю, и хищник этот — мне, выходит, на ужин. Так оно и здесь. Мы и есть живец.

Пока Чир рассказывал о рыбалке, лицо его зарумянилось, будто на минуту он и забыл о том, что говорит и о себе тоже.

— А пацан дело сказал… — испуганно прошептал толстый лавочник Ярчиц. — Надо не шуметь. Тихо всем… И ты молодец, что догадался.

— А! Там, наверху, — сказал портной. — Слышите шорох?

Улих поднялся, зная, что здесь он самый высокий из всех. Попытался снова дотянуться до края ямы, но безуспешно.

— Кто-то ходит, — прошептал он.

— О боги, о боги… — захныкал Ярчиц. — Кто же теперь будет продавать сукно в деревне. Кто же будет торговать горшками и прялками. Если я здесь сгину…

— Заткнись, — рявкнул Виргин. — Тише. Он услышит.

— Погодите, — снова сказал Чир. — Я самый лёгкий из всех. Я могу попробовать карабкаться. Вы меня подсадите, подтолкнёте. А потом я сброшу вниз длинную ветку или бревно и попробую вас вытащить.

— А пацан-то толковый, — закивал Виргин. — Давайте, братцы, навались.

Они подхватили Чира втроём, стали поднимать.

— Ну давай, выпрямляйся, вставай, — говорили они ему.

Парень, балансируя, выпрямился. Сначала его держали за пояс, потом за ноги, потом только за ступни. Он дрожал, но держался на выпрямленных ногах. Его толкали вверх.

Чир ухватился за свисающий корень, подтянулся, переставил ногу в углубление. Потом перехватился за другой корень. Он карабкался, используя каждую малейшую неровность, каждый выступ.

А трое внизу смотрели, как он цепляется едва ли не за воздух.

— Получается… получается, — выдохнул лавочник. — Только держись. Не упади.

— Не говори под руку, — осёк его Виргин. — Замолчи.

Чир вгрызался тонкими пальцами в мягкую землю, цеплялся ногами, находил опору, где только мог. Он добрался до края, перебросил руку на поверхность, ухватился за пучки травы, зацепился ногтями за землю.

Нога соскользнула, земля посыпалась вниз. Он повис.

— Держись, парень! — кричали снизу.

Чир готов был зубами ухватиться за землю, если бы только это помогло. Он перекинул руку дальше и нащупал небольшой кустик. Ухватился за него, подтянулся, ещё, ещё… и вот паренёк вылез на поверхность.

Лежал, тяжело дыша. На зубах хрустела земля.

— Ну ты где там, пацан? — раздался голос из ямы.

Чир поднялся, выглянул вниз.

— Я здесь.

— Ты смотри, не вздумай бросить нас, — воскликнул Виргин. — Вылезу — убью.

— Полегче, — возразил Улих. — А то он и правда сбежит.

Чир выпрямился, отряхнулся, сказал:

— Я вас не брошу. Но если будете так со мной разговаривать, могу и передумать вам помогать.

— Ой, прости… прости, — воскликнул Виргин. — Я не хотел тебя обидеть. Это всё я от испуга сказал. Давай, скидывай нам верёвку… хотя где ты тут верёвку найдёшь. Может, ты в деревню сбегаешь, принесёшь верёвку? Нет, это слишком долго. Давай любое бревно.

— Но у него же нет топора, — возразил лавочник.

Чир перебил их:

— Не шумите. Привлечёте чудовище.

Он и сам сказал это тихо, и взрослые сразу умолкли. Они больше не издали ни звука.

Чир, стараясь лишний раз и травинки не пошевелить, отправился рыскать по лесу. Нашёл поваленное дерево, подсунул под него руки и попытался поднять ствол, но тот оказался гнилым и с глухим звуком сломался сразу на три части. Нашёл другое, и уже завёл плечо, чтобы подхватить, но оно было слишком тяжёлым, даже двое взрослых не смогли бы оторвать его от земли.

Наконец, Чир наткнулся на длинный шест. Это был засохший ствол тонкой сосенки. Ветки осыпались, а сама палка напоминала жердь. Он поднял её, но, стоило слегка на неё надавить, как она переломилась с предательски громким щелчком. Слишком давно пересохла.

Чир вздохнул и оглянулся — тихо. Прошел дальше.

В этот момент заросли рядом зашевелились. Он замер от страха, сжал в руках бесполезную палку, понимая, что против чудовища это даже не оружие. Скорее, игрушка.

Но из кустов вышел не зверь. Из кустов вышел Дир Харса, а за ним виднелись кромники. Это была засада.

— Как ты выбрался? — спросил удивленный Дир.

— Ты предал нас! — вместо ответа воскликнул паренек.

— Отнюдь… Вы выполняете свою функцию, там, в яме, очень нужную. Я слышал, как вы оттуда кричали, но надо громче… Нужно придать им бодрости.

В его руке был мешок. Он протянул его Чиру.

— Держи. Сбрось это в яму.

— Что там? — спросил парнишка.

— Ядовитые змеи, — ответил Дир. — Черновицы. Они убивают не сразу. Человек умирает в муках, в агонии. Кричит — выходит очень шумно. Как раз то, что нужно.

— Я не буду это сбрасывать, — сказал Чир и отступил, упрямо уткнув взгляд в траву под ногами.

— Либо ты это сделаешь, либо умрёшь, — холодно произнёс Дир.

Он поднял руку, подавая знак лучнику. Тот натянул тетиву и направил стрелу прямо в грудь мальчишки.

— Хорошо… хорошо, — сказал Чир. — Я сделаю это. Только пообещай, что ты меня отпустишь. Дай слово, благостин.

— Обещаю, — ответил Дир Харса и улыбнулся.

Он мог послать с мешком любого кромника. Мог бросить змей и сам. Но ему нравилось другое: принудить жертву стать убийцей. Наблюдать, как человек делает зло не по своей воле, а под давлением страха. Это ощущение власти над чужой жизнью, над самой душой другого стало для него наслаждением с тех пор, как он посвятил себя тёмной магии. Она дала ему могущество, но вместе с тем открыла слабость — потребность видеть боль других.

Поначалу, вернее, он думал, что это слабость. А сейчас он относился к этому как к обычной шалости. Да, у каждого есть свои недостатки.

— Вот и славно, — кивнул Дир, протягивая мешок.

Чир взял его. Сжал горловину так сильно, что пальцы побелели. Внутри шевелилась масса черновиц. Маленьких, ядовитых, злобных змей. Они шипели, переплетаясь клубком.

— Ну, что встал, — сказал принц. — Иди.

Чир развернулся, сделал шаг… второй… медленно и будто нехотя.

Дир наклонился к лучнику и прошептал:

— Ступай за ним. Когда он сбросит змей в яму, выстрелишь. Выбери момент. Сделай так, чтобы он тоже упал вниз.

Лучник едва заметно кивнул.

Чир замедлил шаг. Остановился. Отпустил горловину мешка. Перехватил его второй рукой за дно.

И внезапно, со всей силы, швырнул мешок назад.

Шипящий клубок черновиц полетел прямо в Дира, кромников и лучника. Несколько змей впились в ноги и руки воинов. Лучник попытался выстрелить, но дрогнул в тот момент, когда змея летела ему в лицо, и стрела прошла у Чира возле уха.

Парень сорвался с места и бросился в лес, пока кромники топтали змей и кричали. Несколько уже получили укусы и попадали на колени, сжимая раны.

Чир бежал изо всех сил, не оглядываясь.

Двe змеи впились в ноги принца, но он не закричал и не бросился бежать. Он просто сорвал их с себя, раздавил пальцами до чёрной жижи и вытер ладонь о плащ одного из упавших солдат. Яд его не брал.

— Мерзкий мальчик, — прошипел он. — Догоните и убейте его. Разрубите на куски. Останки скиньте в яму.

Он выпрямился и рявкнул:

— И прекратите так орать!

Дир Харса вынул кинжал. Те кромники, которых змеи сумели укусить, лежали на земле и бились в агонии. Он приблизился и стал добивать их сам.

Остальные солдаты застыли. Они видели войну, смерть, но убивать своих, раненых, у них не поднималась рука. Они молча наблюдали, как их хозяин орудует кровавым клинком.

Однако крики их, нескольких здоровых мужчин, оказались настолько громкими, что Дир Харса не сумел угомонить всех разом. На это требовалось время.

И вдруг послышался оглушительный треск. Чудовище выскочило из леса, ломая деревья. Оно смело ближайших кромников ударом лапы. Те вскинули мечи, попытались защититься, но Схорн разметал их, будто это были не воины, а деревянные фигурки.

Дир Харса отшвырнул кинжал, замер на месте и стал спешно читать заклинания. Он растёр между ладоней какой-то порошок, который достал из мешочка на поясе. Ему нужно было время, чтобы подчинить чудовище. Но времени как раз сейчас не было.

Убивать Схорна он не хотел — знал, что это невозможно. Ему нужно было подчинить его. Монстр был ему нужен.

Тем временем его солдаты в панике бежали, бросая оружие. Никто не хотел умирать за своего благостина, который сам только что уложил нескольких на этой лесной поляне.

Схорн же шёл вперёд и разрывал всех, кто попадался ему на пути. Бил лапами, бодал рогами, кромсал острыми клыками. Место засады превратилось в кровавую бойню.

А посреди всего этого стоял Дир Харса, словно неподвижный идол. Он упорно продолжал читать заклинание.

Схорн добил всех, кто был рядом. А после обернулся к чёрному магу. Сначала он не реагировал на Дира Харсу, потому что тот стоял неподвижно, лишь губы его шевелились, что-то шептали. Инстинкт охотника замолк и не помогал чудищу: перед ним не было страха, движения и крика.

Но теперь, когда кругом стало тихо, когда все лежали неподвижно, Схорн, наконец, заметил и этого человека. Худую высокую фигуру с мертвенно бледным лицом. Человека, который не бежал, не звал на помощь, не поднимал оружия, а упорно растирал что-то в ладонях.

Зверолюд поднялся на задние лапы и зарычал.

Чёрный маг не шелохнулся. Его длинные волосы лишь слегка колыхнулись от рыка.

Это задело Схорна. Мерзкий мелкий человечишка! Совсем не боится. Как он смеет стоять, не крича от ужаса, не падая ниц, не пытаясь спастись бегством?

Ярость поднялась в мохнатой груди.

С громким рыком Схорн прыгнул, собираясь разорвать, втоптать, проглотить, раздавить — всё разом, в одном рывке. И в этот момент Дир хлопнул в ладони, вскинув руки. От его ладоней вперёд сверкнули, разя, чёрные молнии.

Молнии не давали света, но при этом сверкали. Как такое возможно, никто бы не понял, но это были не молнии света, а молнии тьмы. Они пронзили Схорна. Его тело обмякло ещё в прыжке. Он рухнул на землю безвольным мешком.

Словно знак возмущения и гнева, по поляне прокатился утробный рык, но вот стих и он.

Дир снова хлопнул в ладони. Снова чёрные молнии ударили в чудовище.

— Мы с тобой одного мира, — сказал Дир Харса. — Следующий удар будет смертельным. Если не подчинишься.

Он шагнул ближе.

— Ты видишь, кто я. Ты чувствуешь. Я твой хозяин. Я твой владыка. Отныне ты подчиняешься мне. И ни одна сила в мире не заставит тебя причинить мне вред.

Он говорил спокойно, хотя грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Магия отнимала колоссальные силы.

— Теперь мы повязаны тьмой. Умру я — умрёшь ты. Умрёшь ты — умру и я. Запомни.

Схорн лишь немного приподнялся, опустил огромную голову и почти положил её между лап. Знак подчинения.

Он ждал владыку сотни лет. И тот пришёл.

* * *

— Ух, наконец-то, пацан, ты чего ж так долго⁈ — проворчал землепашец, когда Чир сбросил вниз длинный ствол сухой березы. Парень, наконец, нашёл подходящее бревно на другой стороне поляны и смог дотащить его до ямы.

— И кто это там орал так громко? — спросил Виргин, карабкаясь по шесту.

— Щука сожрала рыбака, — сказал Чир.

— Чего? — не понял тот.

— Ничего, — буркнул парнишка. — Скорее вылезайте.

— Мог бы и побыстрее найти это бревно, — проворчал землепашец. — Чего так долго возился?

Он подтянулся, схватился за сучок. Сучок хрустнул, обломился. Виргин упал вниз.

— Ай! — вскрикнул он. — Моя нога!

Он катался по земле.

— Тише, — прошипел Чир. — Накличешь беду. Тише.

— Моя нога-а! — продолжал орать Виргин.

Худой портной уже карабкался наверх. Он был проворнее и через несколько мгновений выбрался наружу.

Следом полез лавочник, но палка сломалась под его весом.

— Ах ты боров! — заорал Виргин. — Ты всё испортил! Как нам теперь выбраться!

Они сцепились друг с другом, несмотря на то, что у одного была сломана нога.

— Уходим, — сказал Улих и потянул Чира за плечо. — Им уже не помочь.

Чуть поодаль разверзлись кусты. Деревья треснули. Ломая стволы, оттуда вышло чудовище. На плечах у него сидела худая, бледнолицая фигура.

Но Чир и портной этого уже не видели. Они успели скрыться в лесу до того, как монстр и его владыка вышли к яме.

Скоро на поляне стало совсем тихо, из ямы больше никто не кричал. Там уже не осталось живых.