Только это был не сон.

От этого факта невозможно было спрятаться.

Ничего из этого не было настоящим. Он по жалел тебя

Я остановился и закрыл глаза, почти не замечая людей на тротуаре, вынужденных обходить меня стороной. Я позволил боли от осознания правды пройти сквозь меня, как это происходило последние три дня, прежде чем открыл глаза и продолжил свой путь. По правде говоря, следовало бы полностью сосредоточиться на том, что меня окружает, как учил отец, но казалось, весь мир исчез, и я был не более чем маленьким роботом, которого оставили на пустынной Земле в любимом мультфильме Вайолет.

Я же говорил тебе, никакого телевидения, так что перестань спрашивать, мальчик !

Последовавшая за этим крепкая пощечина заставила меня отшатнуться вправо, боль пронзила щеку.

Все пропало! Здесь нет телевизора, что бы смотреть.

- Ты в порядке?

Женский голос вернул меня к реальности. Поразительной реальности.

Я был потрясен, обнаружив, что стою на одном колене посреди тротуара. Я протянул руку, чтобы дотронуться до щеки, но обнаружил, что она не горит и не блестит от слез.

Кошмар.

Кошмар посреди дня, не во сне.

Это не кошмар, идиот.

Слава Богу, этот голос принадлежал мне. И, к сожалению, он был прав.

- Воспоминание, - прошептал я.

- Что?

Я посмотрел налево и увидел пожилую женщину, стоящую на коленях рядом со мной. Ее рука лежала поверх моей руки, но, как ни странно, я ее не чувствовал. Ее встревоженный взгляд заставил меня пошевелиться.

- Да, эм, извините, - сказал я, заставляя себя подняться на ноги. Я машинально взял ее за локоть, чтобы помочь встать. - Просто устал, - пробормотал я. - Простите, за беспокойство.

- Вовсе нет. Уверен, что с тобой все в порядке? Ты все еще довольно бледный.

Я не был в порядке, но, к счастью, стал экспертом чувствовать одни эмоции, а проявлять - совсем другие.

- Уверен. Спасибо, что остановились, - пролепетал я, даже когда раздраженный прохожий толкнул меня. - Не многие бы так поступили, - добавил я, заставив себя улыбнуться.

- Мой мальчик твоего возраста, - с улыбкой сказала женщина. - Он путешествует с рюкзаком по Европе один, поэтому мне нравится думать, что кто-то присматривает за ним, пока я не могу.

Мне удалось обменяться с женщиной несколькими любезностями о ее сыне, прежде чем попрощаться и поспешить обратно в свою квартиру. Только когда поднялся по лестнице и завернул за угол перил, внутри все сжалось, и я затаил дыхание.

Как делал каждый раз, когда возвращался домой и подглядывал за дверью своей квартиры.

И, как и во всех предыдущих случаях, в ту долю секунды, заметив, что свет над моей дверью горит, а не выключен, не мог понять, испытал ли я облегчение или разочарование.

- Облегчение, - сказал я себе, направляясь к двери.

Я не позволял взгляду задерживаться на ярко освещенном помещении, точно так же, как не признавал, как сильно дрожали пальцы, пока я доставал ключи из кармана и пытался открыть дверь.

К сожалению, предательские глаза выбрали именно этот момент, когда я уже собирался вставить ключ в замочную скважину, чтобы перевести взгляд вправо.

И этого было достаточно, чтобы события того утра повторились сами собой.

Я закрыл глаза, услышав, как Кинг прошептал на ухо, что он почувствовал мои губы на своей коже. Я все еще ощущал его неповторимый аромат, а каждая клеточка тела, казалось, была настроена на его и только его голос. А потом все пошло наперекосяк, и я впервые увидел человека, которого никогда не видел. Не могу отрицать, что сначала боялся этого человека, но чувство вины, охватившее Кинга, когда он морально вернулся ко мне, только укрепило мою решимость…

В чем?

Что, по моему мнению, должно было произойти?

Что эмоционально напряженный момент закончится, когда он обнимет меня? Его губы прикоснутся к моим губам?

Обещания любви и преданности?

Да, это именно то, на что я надеялся. Это было грустно, но это правда. Я цеплялся за эту маленькую искорку надежды до того момента, пока Кинг не сделал то, что я считал невозможным.

Он солгал мне.

Я понял это еще до того, как он начал говорить, потому что он опустил глаза.

Прямо перед тем, как с его губ сорвалась ложь, он опустил глаза. Кинг никогда не лгал.

Никогда.

Независимо от того, о чем я его спрашивал в течение двух лет, с тех пор как он пообещал мне, что всегда будет говорить мне, что реально, а что нет, он делал именно то, что обещал, и всегда смотрел мне в глаза, когда делал это. Не имело значения, насколько неловкими, несвоевременными или откровенно личными были вопросы, он никогда мне не лгал. И уж точно не отмахивался от меня, как сделал это после того, как я вызвал его на разговор тем утром, после того, как он изрек чушь о том, что жизни людей идут в разных направлениях.

Если ложь и была недостаточно ужасной, то его отказ даже разговаривать со мной был в тысячу раз хуже. В этот момент я словно перенесся в те дни, когда меня «спасли» от единственной жизни, которую я знал.

Кинг стал моим спасательным кругом в черном океане, пытающимся утянуть меня на дно с каждой волной реальности, обрушивавшейся на меня. Даже после того, как я потерял эту связь с ним два года спустя, она все еще была со мной. Я все еще цеплялся за нее, потому что это позволяло мне держать голову над поверхностью.

Но теперь эта черта исчезла. Отделена.

Пока я завис с ключом в руке, произошли две вещи.

Телефон выбрал именно этот момент, чтобы звякнуть, и Феттучини издал тихий лай с другой стороны прочного дерева. Не предупреждающий лай, а его приветствие «я-так-рад-что-ты-вернулся-домой».

Телефон и собака стали четким напоминанием о том, что я уже не тот ребенок, барахтающийся в океане неопределенности. Теперь я знал, как плавать. Ну, по крайней мере, в основном. И за многие годы в этих темных водах появилось множество нитей, за которые я, протянув руку, мог бы ухватиться... и я протянул руку и ухватился. Я мог бы держаться за них всю оставшуюся жизнь, если бы понадобилось. Потеря одной из них не означала, что я потерял их все.

Кто-то всегда будет ждать моего возвращения домой.

Осознание этого заставило пошевелиться, и, хотя вставить ключ в замок было сложнее, чем хотелось бы, я справился.

Не успел я приоткрыть дверь больше чем на несколько дюймов, как Феттучини протиснулся в проем и сильно толкнул меня в ноги. Я опустился на колени и принял скользкий поцелуй, которым он меня одарил.

- Прости, что опоздал, приятель, - тихо сказал я, опуская голову на макушку Феттучини. Пес, казалось, понял, что это за момент, потому что стоял совершенно неподвижно и просто позволял мне держаться за него.

Спасательный круг.

Один из многих, напомнил я себе.

Я крепко обнял мастифа, а затем поцеловал его в макушку, прежде чем подняться на ноги и войти в квартиру.

На телефоне раздался второй сигнал, напоминающий о сообщении, которое ждало, но прежде чем успел посмотреть, от кого, как я подозревал, оно пришло, зазвонил телефон.

Я улыбнулся, увидев номер абонента.

- Привет, пап, - сказал я.

Но ответил не отец.

- Ты видел, Джио? - практически прокричала в трубку моя сестра.

- Привет, Джио, - я услышал, как отец и Реми окликнули меня издалека.

- Что видел, Ви? - Спросил я, послушно отыскивая кнопку «камера» и нажимая ее.

Когда звонок переключился на видеосвязь, я взглянул на отправленную мне фотографию. На ней был изображен гигантский замок, украшенный всевозможными куклами и мягкими игрушками животных. Это сооружение почти затмевало Вайолет.

- Вау, - сказал я. - Это потрясающе, Ви!

- Папа Реми и папа Лука подарили его мне, но сегодня не мой день рождения, - сказала она, пожав своими маленькими плечиками. Она наклонилась ближе, так что ее лицо почти уткнулось в телефон. - Папа Лука сказал, что ему придется обустроить для этого комнату в моем и мамином доме.

Я почувствовал, как улыбка появляется на губах, когда маленькая девочка добавила шепотом:

- Я думаю, мама будет в бешенстве.

- Думаю, ты права, - тихо ответил я.

- Знаешь, что еще? - Спросила Вайолет, когда изображение на экране телефона начало перескакивать с одной картинки на другую - явный признак того, что маленькая девочка была в движении.

- Что? – спросил я с неподдельным любопытством, хотя меня охватила тоска по дому.

- Рори приедет поиграть, и она привезет Стеллу. Альфредо не может дождаться.

Камера остановилась на гигантском тигровом мастиффе, сидевшем рядом с замком. На голове у пса была корона, а на шее - что-то похожее на боа из перьев. Я громко рассмеялся, а затем взглянул на Феттучини.

Я показал собаке изображение его брата и прошептал:

- Прямо сейчас это мог бы быть ты.

Феттучини залаял, что подстегнуло Альфредо, а затем, казалось, начался настоящий ад, и я услышал, как кто-то закричал:

- Я же говорил, что мы должны были посадить ее в клетку! - Это было очень похоже на голос дяди Мики.

Когда кто-то драматично выкрикнул «Стелла», я не смог сдержать охвативший меня приступ смеха.

- Тоффи, нет, оставь! - Услышал я голос отца. За приказом последовал шквал криков, лая и шипения то ли кошек, то ли Стеллы, бородатого дракона - я не мог точно сказать, кого именно. Вайолет оставила телефон на полу, так что все, что я видел - ноги и лапки, бегающие перед ним.

От приступа тоски по дому свело живот.

- Подожди, Джио. - Голос отца омыл меня, как прохладные капли дождя. Я обнаружил, что закрываю глаза и отключаюсь от большинства разговоров, происходивших вокруг него, в надежде, что смогу почерпнуть силу из его голоса.

Только когда я услышал, как он тихо произнес:

- Джио? - я понял, что мое время вышло. Пришло время сыграть свою роль.

- Привет, пап, - ответил я, поправляя телефон, чтобы он мог меня видеть. - Напряженный день?

Отец весьма недостойно фыркнул.

- Тебе нужно поскорее вернуться домой, сынок, или мне придется построить Мэрилин новый дом, чтобы вместить все то барахло, что Реми продолжает покупать для нашей девочки. Ему нужен рядом его сын, чтобы он мог равномерно распределять добычу.

Мне понравилось, что он назвал Реми моим отцом. По правде говоря, Реми был ненамного меня старше, но он был для меня таким же родителем, как и отец. Точно так же, как Вайолет была моей сестрой, хотя на самом деле мы не были родственниками.

- Ага, говоришь, Реми - единственный, кто пытается компенсировать это, верно?

- Это... - начал было отец, но внезапно замолчал, когда где-то справа от него открылась дверь.

Я услышал приглушенные крики, лай и звук, похожий на грохот падающей на пол мебели.

- Это что? – услышал я, как Реми спросил за кадром. В его голосе слышалось явное раздражение.

- Ничего, милый. Мы с Джио просто говорили о том, как... как... - Отец бросил на меня безмолвный умоляющий взгляд.

- Он сказал тебе, что я купил замок, верно? - Сказал Реми прямо перед тем, как плюхнуться на диван рядом с отцом. Его руки обнимали огромного бородатого дракона. - А он сказал тебе, что это была его идея пригласить вот это, - Реми слегка приподнял ящерицу, - на вечеринку?

Еще один приступ тоски охватил меня, когда я изучал это существо. Когда-то оно принадлежало Кингу. После того, как Рори влюбилась в рептилию, Кинг отдал Стеллу ребенку под предлогом того, что он слишком много путешествует, чтобы заботиться о питомце. Я до сих пор помню счастливые слезы Рори, когда она обняла своего дядю Кинга. Я также до сих пор помню выражение лица Кона и Мики, когда они услышали этот разговор.

И выражение лица Кинга, на котором не было сожаления.

И все, что я мог, это сохранить улыбку на лице, когда нахлынули воспоминания о доброте Кинга.

- Откуда мне было знать, что мой братец-идиот не привезет ее сюда в клетке или еще в чем-нибудь?

- В клетке? - Сказал Реми, пытаясь удержать животное. Это не сработало, потому что через несколько секунд передняя половина ящерицы оказалась на коленях у отца, а задняя - у Реми. - Лука, это дракон. Кон устроил для этой твари жилище, которое больше, чем наша комната. Ты, правда, думаешь, что он запихнет ее в собачью сумку? На глазах у Рори? Реально?

Я едва сдержал смех, когда отец обдумал слова своего мужа и, наконец, кивнул.

- Эта девчонка обвела его вокруг пальца, - сказал он с улыбкой.

Когда Реми кивнул в знак согласия, я спросил:

- Так чья же это была идея - купить замок принцессы?

Мой вопрос возымел желаемый эффект. Я позволил теплу охватить меня, наблюдая, как мои отцы препираются, пытаясь удержать извивающуюся ящерицу в руках. К тому времени, когда внимание переключилось на меня и на то, как у меня идут дела, я чувствовал себя увереннее, чем после инцидента на тротуаре.

Что, к счастью или к сожалению, в зависимости от того, как посмотреть, облегчило замалчивание фактов, когда пришло время для последующей деликатной прожарки. Мне удалось сказать все нужные вещи, например, как хорошо у меня получалось, как мне нравились компьютерные курсы и как комфортно я чувствовал себя в своей квартире и окрестностях. К тому времени, как попрощался с родителями, я снова был на грани срыва.

Они здесь, Ник. Я не могу позволить им взять меня, мой милый мальчик.

Я подпрыгнул, когда воздух вокруг меня сотряс выстрел. Ужас пронзил все тело, когда Плохие окружили нас.

Я не могу позволить им взя ть меня.

Громкий лай прорвался сквозь панику, охватившую разум, пока я переводил взгляд с тела, лежащего у ног, на вооруженных до зубов людей, окружавших меня. Но только когда что-то холодное и мокрое коснулось кожи, реальность вернулась, и я обнаружил, что все еще сижу на диване с телефоном в руке. Феттучини скулил и постоянно толкался мне в руки.