А потом все полетело к чертям. Чувство вины, что я испытывал, обрушилось с новой силой, особенно когда я увидел, что Лука направляется ко мне. Я заставлял себя безразлично относиться ко времени, проведенному с Джио, но не прошло и минуты после того, как Лука поблагодарил меня, как я услышал, что Кристофер позвал Джио по имени, и его голос был полон страха.

Я начал двигаться раньше, чем большинство остальных отреагировали, но, увидев пустой взгляд на лице своего сына, Лука опередил всех нас в попытке добраться до молодого человека. Я приложил все усилия, чтобы Лука попытался вырвать своего ребенка из темных пальцев, что держали его в прошлом, но когда по щекам Джио потекли слезы, я практически оттолкнул Луку с дороги и встал перед ним. Каким-то образом удалось обойтись без нежностей, когда я приказывал ему открыть глаза. Они были открыты, но я знал, что Джио на самом деле ничего перед собой не видел. Он видел и переживал все, что сделал с ним его подлый обидчик.

Я почувствовал облегчение, когда Джио вышел из состояния, подобного трансу, так скоро после нашего разговора, но мне удалось лишь мельком показать ему, как я горжусь им за то, что он такой чертовски сильный, прежде чем Лука обнял своего сына.

И это справедливо.

К сожалению, для меня стало обычным наблюдать, как Джио ведет себя, когда погружается в воспоминания, но Лука этого не видел. Он был бы вне себя от ужаса, если бы снова потерял своего сына из-за разрыва с реальностью, как это произошло более четырех лет назад.

Больше всего на свете мне хотелось пойти за Джио в ванную, чтобы самому убедиться, что с ним действительно все в порядке, но слишком боялся, что меня обнаружат, чтобы сделать это. Я боялся, что моей решимости не хватит на то, чтобы держаться от него подальше, поэтому, как только появилась возможность, я положил телефон Джио, который вытащил из подстаканника в машине, на журнальный столик, прежде чем выскользнуть из квартиры, как последний придурок, кем и был.

Когда стук в дверь повторился, я промолчал. Было наплевать, кто это. Управляющий, дама, всегда просившая меня что-нибудь починить, когда видела, как я захожу в здание, сумасшедший парень, который жил рядом и стучал в мою дверь в любое время суток в поисках своей воображаемой собаки... не имело значения, я не был заинтересован в общении с кем-либо, кто не Джио.

- Это я, придурок, открывай! - услышал я крик Кона.

- Блядь, - пробормотал я, прежде чем опрокинуть еще стопку. Поскольку я знал, что Кон просто взломает замок, если не открою дверь, я вскочил на ноги и практически сорвал дверь с петель, прежде чем развернуться и вернуться на диван.

К моей почти пустой бутылке виски.

Я услышал, как хлопнула дверь и послышались шаги, но не обратил внимания на присутствие брата. Я не мог. Я и так уже испытывал огромное чувство вины из-за того, что покинул квартиру Джио, не поговорив с ним; на большее у меня просто не было сил.

Но это не то, что я мог контролировать. Как только Кон сел в поле моего зрения, ужасная ошибка, которую я совершил, и которая стоила моему лучшему другу всего, стала прокручиваться в голове снова и снова. Я пытался все исправить по-своему, но не сказал Кону правды.

- Я даже не знаю, что тебе сейчас сказать, - пробормотал мой брат.

Он схватил пустую стопку и выжидающе протянул ее. Я наполнил ее и смотрел, как он залпом выпивает. Я ждал, что он вернет стопку, но он поставил ее на столик рядом с собой.

Вне моей досягаемости.

Поскольку мне не нужна была посуда, чтобы заглушить свои эмоции, я схватил бутылку и поднес ко рту. Только что она была тут, а в следующую секунду ее уже не было.

Кон практически грохнул бутылкой об стол.

- Тебе не удастся залить свои чувства, брат. Не в этот раз.

- Чего ты хочешь? - Огрызнулся я.

- Чего я хочу? - Недоверчиво переспросил Кон. - Чего я хочу? - повторил он более мягко. - Для начала, хочу вернуть своего брата. Того, кто не уходит с вечеринки своего племянника, особенно после того, что ребенок...

- Он мне не племянник, - прорычал я. - И уж точно, черт возьми, он больше не ребенок.

Я понял, что сказал слишком много, потому что Кон внимательно наблюдал за мной. Я практически видел, как крутятся колесики в его голове.

Нужно было взять себя в руки. Я открыл рот, чтобы прокомментировать ситуацию, но, даже когда слова сформировались в голове, я отказался их произносить.

Сердце бешено заколотилось в груди. Неужели я, правда, собирался это сделать?

- Кинг, я знаю, что Джио влюблен в тебя...

- Это не влюбленность.

Кон на минуту замолчал. Меня охватил стыд. Мой брат был умным человеком. Я умел хранить секреты лучше, чем кто-либо другой, но больше не хотел. Как будто я иду через лес, и в каком бы направлении ни шел, все больше и больше сбивался с пути. Мне нужен был ебаный фонарик.

Черт, кого я обманываю, мне нужен был кто-то, кто выведет меня из этого проклятого леса. Мне нужно было знать, какой путь правильный, потому что я больше не имел ни малейшего представления. День с Джио был одним из лучших дней в моей жизни. Такое случилось только в день, когда я узнал, что молодой человек все еще жив и в безопасности, и когда Лекс пережил операцию по пересадке.

- Думаю, нет, - пробормотал Кон. - Я знаю, тебе неприятно осознавать, что у него к тебе довольно сильные чувства, но со временем он это перерастет. Может, если ты…

- Кон, - сказал я со вздохом, обнажая перед братом все свое нутро. - Я не хочу, чтобы он перерастал это.

Я откинулся на спинку дивана, вот и все. Я не смотрел на Кона, пока он переваривал мои слова. Вместо этого я оглядел свою дерьмовую квартирку. Квартиру, в которой не чувствовал себя как дома.

Она никогда им не была. Это была крыша над головой, одна из многих, которые я мог бы назвать домом.

Когда Кон ничего не сказал, мне пришлось посмотреть на него. Мне нужно было знать, думает ли он, что я такой же, как те монстры, на которых охотился каждый день. Как только я взглянул на него, он сказал:

- Знаешь, это самый честный ответ, который я слышал от тебя за долгое время.

Я наклонился вперед и уперся локтями в колени. Я стал заламывать руки, и сразу вспомнились движения Джио, которые он использовал для самоуспокоения, когда нервничал.

- Я не собираюсь ничего предпринимать, - пробормотал я.

- Хорошо, - сказал Кон.

- И это все? - спросил я.

Кон вздохнул и тоже наклонился вперед.

- Это из-за него ты ушел два года назад?

Я кивнул. Я чувствовал, как стыд заливает мои щеки.

- Я знал, что он влюблен в меня. Мне это нравилось, - призналась я. - Нравилось, потому что это заставляло чувствовать себя немного менее похожим на мужчин, жестоко обращающихся с детьми…

- Прекрати, - сказал Кон, и в его голосе зазвучал гнев. - Если я еще раз услышу, что ты сравниваешь себя с этими ублюдками... - Кон покачал головой и замолчал. Он с минуту смотрел в пол, прежде чем снова поднять глаза.

Я ненавидел слезы, что застилали глаза. Я не знал, это из-за стыда, который я испытывал из-за того, что хотел Джио, или из-за того, что признался в этом своему брату. Несмотря на то, что я был близок с каждым из своих братьев, Кон был со мной дольше всех. Мы годами прикрывали спины друг друга, когда оба пытались пройти через приемные семьи целыми и невредимыми. Когда в нашей жизни появился Лекс, мы вместе старались сохранить ему жизнь.

- Мне даже не нужно спрашивать, чтобы знать, что за первые несколько лет ты ни разу неподобающим образом не прикоснулся к Джио. Сомневаюсь, что ты сделал это, пока был здесь. Хочешь знать правду? - Спросил он.

Нет.

- Да, - ответил я. Я получил то, о чем просил... пресловутую руку, протянутую, чтобы провести меня через лес.

- Думаю, если бы все, что ты чувствовал, было влечением, ты бы справился с этим. Ты бы сказал Джио, что твои чувства не такие, как у него. Твое сердце было бы разбито, если бы пришлось разбить его, но также ты бы был рядом, чтобы помочь ему пережить это. - Кон помолчал, прежде чем добавить: - Ты ушел. Ты бросил всех нас. Ты бросил меня.

Голос Кона слегка дрогнул, и я вытер слезы.

- Знаешь, что, блядь, самое больное, Кинг? После всего, что я рассказал тебе о том, что случилось, когда я был ребенком, ты мог подумать, что я буду осуждать тебя за твои секреты.

Я покачал головой.

- Дело не в Джио. Только не с тобой.

- Тогда что...

- Я знал того парня, Кон.

Кон побледнел и откинулся на спинку стула.

- О чем ты говоришь? - поперхнулся он.

- Лимоны, сигареты и машинное масло, - тихо сказал я. Это немногое, что Кон помнил о парне, изнасиловавшем его, угрожая ножом, когда он был ребенком, но его комментарий о том, как от парня пахло, задел меня за живое. - Я понял, о ком ты говоришь, как только ты мне рассказал.

- Ебаный в рот, Кинг, почему ты мне не сказал...

- Потому что ты хотел исцелиться от этого... и потому что это была моя ебаная вина.

Кон встал и начал расхаживать по комнате. Его руки были сжаты в кулаки. Он выглядел так, будто проваливался в кроличью нору, ведущую к этому самому моменту в его жизни.

- Расскажи мне все, - рявкнул брат.

- Его звали Карл. Карл Кинни. Он был сыном одной из семей, в которых я жил до того, как городские власти отказались от попыток разделить нас с тобой. Думаю, ему было около девятнадцати, когда я переехал в этот дом. У него была какая-то задержка в развитии или что-то в этом роде. Я поступил так же, как и все остальные, и недооценил его. Через несколько дней после того, как я переехал, этот уебок прокрался в мою комнату и зажал мне рот рукой. Он работал в одной из мастерских по замене масла, поэтому от него всегда пахло маслом, и он пользовался каким-то средством для обезжиривания, чтобы удалить его, оно пахло лимонами. И курил он как паровоз.

- Что ты сделал? - Спросил Кон, положив руки на спинку стула, на котором сидел.

- Я сделал то, что делал всегда, когда кто-то в таких местах пытался забраться ко мне в постель. Я приставил свой нож к его твердому члену. Когда он убрал руку с моего рта, я сказал ему, что если он еще хоть раз прикоснется ко мне, я без колебаний отрежу ему член.

- Он пытался сделать это снова?

Я покачал головой.

- Я переехал в дом… О'Коннеллов, по-моему, через несколько недель. Ты уже был там.

Кон покачал головой.

- Я не понимаю, почему ты считаешь, что это твоя вина. Если бы ты знал, что он придет за мной...

- Я не знал, Кон. Клянусь Богом, если бы я хотя бы подумал, что он сделает то, что сделал, я бы убил его на месте. Я бы никогда не позволил ему приблизиться к тебе.

- Тогда почему…?

- В тот день он был в парке. Он наблюдал, как мы играли в мяч. Он часто так делал, ходил за мной по пятам и все такое. Но он всегда держался на расстоянии, и я не забывал напоминать ему о том, что с ним сделаю, если он приблизится, показывая ему свой нож. В тот день, когда мы играли в мяч, он ушел из парка раньше нас. - Я уронил голову на руки. - Мне так, блядь, жаль, Кон. Мне так жаль...

- Хватит, - пробормотал Кон. Он схватил бутылку виски, обошел кофейный столик и опустился рядом со мной на диван. Он сделал глоток, а затем протянул бутылку мне. - Ты правильно сделал, что не сказал мне, - добавил он через мгновение.

Он заговорил прежде, чем я успел спросить, как такое возможно.

- Я, правда, хотел исцелиться, - тихо сказал Кон. - У меня было будущее, полное возможностей, будущее с Микой. Если бы ты рассказал мне что-нибудь из этого, я был бы одержим желанием найти его. Вполне возможно, я бы потерял человека, которого любил, потому что моя жажда мести была слишком сильна.

Я сделал глоток и вернул бутылку Кону. Он откинулся на подушки и спросил:

- Значит, ты носишь это в себе уже четыре года?

- Все так, как и должно было быть, - пробормотал я. - Если бы я рассказал кому-нибудь, что он со мной сделал, возможно, его бы остановили.

- Да, и, возможно, луна действительно сделана из сыра, - усмехнулся Кон. - Ты не хуже меня знаешь, что бы мы не сказали, ни хрена не значило. Мы были плохими семечками. Предполагалось, что мы должны быть благодарны за то, что кто-то вообще согласился нас принять.

Я забрал бутылку обратно, но больше пить не стал.

Кон молчал несколько минут. Я решил, что он пытается осмыслить то, что я ему сказал. Когда он заговорил, то спросил:

- Ты убил его?

Я кивнул.

- В ту ночь, когда ты заканчивал собирать вещи в своей квартире, - сказал я. - Этот уебок наблюдал за группой детей, играющих в обручи в парке. Когда они закончили, он последовал за одним из мальчиков из парка.

Кон глубоко вздохнул, вероятно, потому, что с ним произошло то же самое.

- Я должен был предупредить тебя насчет него, - прошептал я. - Глупо было думать, что он просто наблюдал за мной. Он был больным...

Рука брата накрыла мою руку, лежавшую на ноге.

- Прекрати, - тихо сказал Кон. - Просто прекрати.

Все тело содрогнулось, когда я сделал один вдох, затем другой.

- Если хочешь моего прощения, ты его получишь. Но у тебя нет причин нуждаться в нем, Кинг. Мы были детьми. Мы повидали много дерьма. Я думал, что знаю, как дать отпор. Я думал, что всегда буду замечать, если кто-то наблюдает за мной, следует за мной. Я годами винил себя. Я тоже никому не рассказывал, брат. Мне пришлось долго с этим жить. Я знал, что я не последняя жертва этого парня, знал это. Но рассказывать копам о том, что он со мной сделал, о том, что я позволил ему сделать с собой...

- Это не твоя вина, - сказал я, покачав головой.

- И не твоя тоже.

Я вздохнул, потому что не было никакой возможности убедить Кона. Я должен был понести ответственность, но все больше и больше становилось похоже, что он не собирается этого делать.

- Кон…

- Кинг, если только один из твоих секретов не заключается в том, что ты обладал способностью предсказывать будущее, когда мы были детьми, то с этим покончено. В том, что случилось со мной, виноват этот мудак. Не ты, не я и даже не система. Он сам сделал выбор причинять боль детям. Должны ли мы винить в похищении кого-то из найденных нами детей? Потому что ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что они винят себя и будут винить еще долгое время. А как же Джио? Он виноват...