Как я мог пропустить это четыре года назад? Кинг был рядом со мной с самого первого дня, но я не мог сказать того же. Я никогда не спрашивал Кинга, как у него дела или чем он занимается. Я слышал обрывки разговоров в семье о Кинге, но у меня не хватало смелости задать ему какие-либо вопросы о нем самом.

И вот я снова был готов совершить ту же ошибку. Я рассудил, что, рассказав ему правду, смогу избавиться от него, но, даже подумав об этом, понял, что это не то, чего я хочу. Я, правда, не понимал, почему Кинг все еще был здесь и почему настаивал на том, чтобы остаться, но отложил этот факт в сторону и подумал о том, каким самоотверженным он был все эти годы после того, как я вернулся к своей семье. Он был моим защитником, плечом, в которое можно было выплакаться, и собеседником. Он был всем этим для меня, в то время как я не был ничем из этого для него.

Возможно, я мог бы это изменить. Возможно, судьба давала мне второй шанс стать лучшим другом для Кинга.

Кинг либо преодолел свое влечение ко мне, либо понял, как не допустить, чтобы это стало проблемой, так что я должен быть в состоянии сделать то же самое. Черт, если бы Кинг всю прошлую неделю учил меня так, как этим утром, я был бы готов убить кого-нибудь.

По крайней мере, я бы махнул рукой на всю эту ситуацию и сбежал. Я был хорош в побегах. Даже если это было только в моей голове.

- Джио? - Я слышал, как он говорит. Он все еще прижимал полотенце к горлу.

- Нет, извини, мне ничего не нужно. Я просто… Я просто не знал, где ты, - запинаясь, сказал я.

Как бы сильно я не хотел стать чем-то большим для Кинга, мне нужно было время, чтобы подумать, как преодолеть собственные недостатки. Возможно, Кинг и справился со своим влечением ко мне, но я не мог сказать того же. И не был уверен, что смогу продолжать притворяться, что со мной все в порядке.

Что между нами все в порядке.

- Хорошо, - сказал Кинг.

Я приказал себе отступить и закрыть дверь, но не мог пошевелиться.

- Прости за то, как я себя вел, - выпалил я. - Просто это...

- Просто что? - спросил он.

К моему удивлению, он положил бритву на край раковины и вытер с шеи остатки крема для бритья, прежде чем подойти ко мне.

- Когда ты здесь, мне... больно, Кинг. Говорить больно. Притворяться больно.

Кинг напрягся, и если он и планировал дотянуться до меня, то не довел это до конца.

- Я не имел в виду, - сказал я нерешительно.

Боже, почему мне было так трудно сказать ему правду? Не то чтобы он не знал о моих чувствах к нему. Но сейчас это не имело значения. Я испортил весь разговор, сказав правду, не произнеся ее вслух.

- Прости, просто... просто забудь, что я вообще сюда заходил, - сказал я и быстро повернулся спиной, чтобы выйти из ванной. Крупные, сильные пальцы сомкнулись на моем плече, мягко оттягивая назад, пока я снова не оказался прижатым к дверному косяку.

- Почему тебе больно от того, что я здесь? - Тихо спросил Кинг. Его пальцы скользнули по моей щеке, а затем спустились ниже, пока его большая ладонь не коснулась горла. Его кожа была восхитительно горячей.

Из-за такой близости было трудно сосредоточиться. Но я знал, что этот человек был как собака, вцепившаяся в кость, когда хотел получить ответы.

- Больно осознавать, что, по-твоему, я не могу о себе позаботиться. Что я все еще тот наивный ребенок, что не узнал собственного отца и вместо этого предпочел поверить лжи человека, который...

Я не мог заставить себя произнести это отвратительное слово. В конце концов, я смирился с тем, что Курт делал со мной с тех пор, как мне исполнилось восемь лет, но, хоть убей, не мог произнести это слово в присутствии Кинга.

- Все в порядке, тебе не нужно этого говорить, - пробормотал Кинг. - И, к твоему сведению, я никогда не видел тебя таким. Никогда, - добавил он с рычанием.

Я покачал головой, но все, что потребовалось Кингу, это убрать большой палец с моего горла и прижать его к подбородку, чтобы остановить это движение.

- Джио, ты один из самых сильных мужчин, которых я когда-либо встречал. Когда-либо. Все, что тебе пришлось пережить... - Кинг покачал головой и закрыл глаза, явно испытывая боль.

Из-за меня?

- Пройти через то, что ты прошел, и все же выйти из этого положения милым, добрым, заботливым человеком… меньше всего я думаю о тебе, как о слабом. И я не сомневаюсь, что ты сможешь позаботиться о себе в любом городе или другом месте, которое выберешь для жизни.

- Тогда почему ты здесь? - Спросил я, совершенно сбитый с толку.

Если он думал, что я могу сам о себе позаботиться, тогда почему настаивал на том, чтобы остаться в моей квартире? Было очевидно, что ему некомфортно находиться рядом со мной, возможно, из-за предполагаемого влечения, которое он испытывал, так зачем же он подвергал себя всему этому?

- Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой или пытаться каким-либо образом заставить тебя вернуться домой. Хотя не думаю, что твоей жизни угрожает непосредственная опасность, я всегда буду защищать тебя от опасности. Всегда.

Сталь в голосе Кинга заставила меня вздрогнуть и потерять равновесие. Я поймал себя на том, что тянусь вверх, чтобы ухватиться за его протянутые руки в поисках поддержки.

- Меня не волнует, что за дверью этой квартиры, - сказал Кинг, дернув подбородком. - Но я волнуюсь о том, что происходит здесь, - сказал он, проводя пальцами по моему виску.

Я издал гортанный смешок, когда понял, о чем он говорит. Он беспокоился за мое душевное равновесие. Он думал, что в какой-то момент я сломаюсь и, возможно, причиню себе вред, намеренно или неосознанно.

Унижение охватило меня, и я попытался вырваться из его объятий, но он не отпускал меня.

- Отпусти меня… - начал я, но он прервал меня, крепко встряхнув.

- Ты ни на секунду не задумался, что я говорю о твоем здравомыслии, - практически прорычал мне в лицо Кинг.

Как ни странно, я его не боялся. И да простит меня Бог, но я не мог перестать смотреть на его рот и гадать, что он сделает, если я просто наклонюсь вперед и прижмусь губами к его губам. Придет ли он в ужас и оттолкнет меня, или возьмет поцелуй под свой контроль и покажет мне, каким он должен быть?

Кинг вздохнул, а затем, к моему изумлению, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. Это был самый интимный контакт, который у меня когда-либо был с этим мужчиной. Не обязательно сексуальный, но эмоциональный.

- Ты уходил, Джио, - прошептал Кинг. - Не важно, сколько раз я звал тебя, умоляя вернуться ко мне, ты просто уходил.

Я понятия не имел, о чем он говорил, но боль в его голосе было не скрыть.

- Словно мы вернулись в ебаную больницу. Мы снова были в том месте, и все, что я мог, это наблюдать, как ты отдаляешься от меня все дальше и дальше. - Кинг открыл глаза, прежде чем продолжить. - В тот вечер, когда мы пошли в кафе... перед этим я пытался разбудить тебя от кошмара и не смог. Ты был так погружен в свои мысли, что я не мог до тебя достучаться, точно так же, как не мог достучаться до тебя четыре года назад.

- В больнице, - понимающе выдохнул я. - Я думал, это был сон. Думал, что разум сыграл со мной злую шутку, и на самом деле я тебя не видел и не слышал.

Я не мог в это поверить. Кинг действительно навещал меня в больнице ночь за ночью. После того, как вышел из коматозного состояния, в котором находился, я не раз просыпался и видел, что он сидит у моей постели. Я чувствовал, как он держал меня за руку, и слышал, как он ободряюще шептал мне на ухо. Но я думал, что выдумал все это. Что это было частью моего преклонения перед Кингом.

- Ты был там, - прошептал я.

- Я был там, - признал Кинг. - И я был здесь в те первые несколько ночей, о которых ты не знал, по той же причине, по которой навещал тебя каждую ночь в больнице. Я думал, что могу тебе понадобиться. Я не мог… не мог просто оставить тебя наедине с собственными демонами. Ты вспоминаешь, Джио. Эта стена в твоей голове рушится, кусочек за кусочком, и мне все равно, сколько бы ты ни умолял меня уйти или в бы какие игры ни играл, пытаясь вытеснить меня из своей жизни, ничего из этого не сработает. Я остаюсь, потому что это то, что я должен был сделать два года назад. Ты меня понимаешь?

Мне удалось кивнуть, хотя я был чертовски сбит с толку. Он так и не ответил, почему он все это делает. Какие эмоции побуждали его убедиться, что я в безопасности?

Обязательство.

Коварный голос снова и снова повторял это слово в голове. Я покачал головой, пытаясь возразить этому голосу, но был слишком эмоционально и морально истощен утренними событиями.

- Больше никаких игр, - прошептал я.

- Больше никаких игр, - согласился Кинг.

Это было перемирие. Которому я должен был бы очень обрадоваться. Но запутавшийся разум мог сосредоточиться только на одном.

Как, черт возьми, я вообще собирался пройти через это?

Глава шестнадцатая

КИНГ

Наше так называемое перемирие должно было стать всем, чего я хотел.

Технически, так оно и было.

Проблема была не в перемирии, а в моем разочаровании тем, что оно дало.

Оно снова сделало нас чужими.

Утро после объявления перемирия выдалось неловким и тихим. Мы с Джио позавтракали вместе, но вообще не разговаривали. Как только Джио закончил завтракать, он выбежал за дверь, а я остался с чувством полной опустошенности. Я пытался немного поработать на своем ноутбуке, но, хоть убей, ни хрена не мог сосредоточиться.

К тому времени, как Джио возвращался домой, и да, я по глупости начал думать о квартире Джио как о доме, он уходил в свою комнату под предлогом того, что ему нужно заниматься. К обеду мы собирались вместе, чтобы решить, будем ли готовить сами, или закажем еду на вынос. Я не раз предлагал Джио вернуться в кафе и поужинать вместе, но он вежливо отказывался.

Было и другое. В тех редких случаях, когда мы разговаривали, Джио был чрезмерно вежлив. Как будто я был кем-то вроде гостя в доме. Гостя, которого он на самом деле не хотел видеть.

Прошла неделя после перемирия, и каждая частичка меня хотела вернуться в то утро и все сделать по-другому. Но что я мог сделать? Единственное, что я на самом деле хотел сделать, было то, чего я не мог - притянуть Джио к себе и накрыть его мягкие, податливые губы своими. Поскольку это был невозможный вариант, я прибегнул к плану Б, к перемирию, и вот мы здесь.

Незнакомцы. Чрезмерно вежливые, раздражающе фальшивые незнакомцы.

Не помогало и то, что я сам сходил с ума.

Я был из тех, кто постоянно переезжал с подросткового возраста. Я не любил простоя. С тишиной у меня не было проблем, но когда Джио каждое утро выходил за дверь, необходимость двигаться становилась невыносимой. Я начал бегать, как утром, так и ближе к вечеру, чтобы хоть как-то избавиться от беспокойства, но это не сработало. Единственное, что помогало мне хоть немного успокоиться, это когда Джио возвращался домой. Несмотря на то, что он обращался со мной как с нежеланным гостем, я все равно чувствовал себя спокойнее, когда Джио рядом, чем когда его не было. Я не хотел слишком много думать о том, что это на самом деле означало.

Что касается кошмаров Джио, то они продолжались. Он видел их каждую ночь, но, к счастью, ни один из них не был таким изнурительным, как тот, когда я не смог его разбудить. Кошмары, которые он видел на прошлой неделе, были относительно безобидными. Я всегда слышал, когда его одолевал кошмар, но к тому времени, как добирался до его комнаты, он обычно снова успокаивался. Он даже не просыпался.

Вместо того чтобы вернуться в свою постель, я взял за привычку наблюдать за спящим Джио. Я чувствовал себя полным идиотом из-за своего поведения, но понятия не имел, как это изменить. Реальность заключалась в том, что я хотел Джио во многих отношениях. Я не мог обладать им так, как мечтал, с тех пор как он перешагнул ту цифру, что отделяет законное от незаконного, и я даже не мог осмелиться представить, что попытаюсь построить с ним какую-то жизнь, потому что просто не был на это способен.

Но я мог бы заполучить его другим образом.

Я мог наблюдать за тем, как он спит, и гадать, что ему снится, кроме кошмаров. Я мог представить, каково это - лежать рядом с ним и чувствовать, как он прижимается ко мне во сне.

Я должен был быть доволен, потому что получил то, что хотел. Я буду рядом, если Джио заблудится в своих мыслях.

Но разум и, безусловно, мое тело были недовольны тем, как обстоят дела. Короче говоря, я был возбужден.

Чертовски возбужден.

Джио перестал дразнить меня своим телом, но это не имело значения. Просто находясь в пустой квартире Джио, я сгорал от желания, считая часы до его возвращения домой. Как только он входил в дверь, мой член приходил в боевую готовность, и следующие несколько часов я проводил, охваченный вожделением и отвращением к себе. Я прибегал к дрочке каждый вечер в душе и снова утром. Но это никак не повлияло на мои желания.

Я подумывал о том, чтобы сходить в один из многочисленных в округе гей-клубов, но большинство из них были закрыты до ночи, а я не собирался рисковать, оставляя Джио.

Теперь, сидя на диване и смотря телевизор, не имея ни малейшего представления о том, что там вообще показывают, впервые задумался, не приношу ли я больше вреда, чем пользы. В то утро, когда мы, наконец, договорились о перемирии, Джио был в отчаянии от того, что думал, будто я ушел. Мысль о том, что он все еще думает о том, что я ушел от него и снова вычеркнул его из своей жизни, была болезненной. Но реальность была такова, что настанет день, когда я снова уйду из его жизни. Особенно теперь, когда начал понимать, что Джио действительно больше не ребенок. Он был ответственным и зрелым, более зрелым, чем большинство мужчин его возраста. К тому же он добрый.

Очень добрый.

Когда мы во второй раз зашли в кафе, чтобы перекусить, Джио заметил официанта, что флиртовал с ним. Он сказал мне, что скоро вернется, а затем подошел к официанту, который был очень удивлен, увидев Джио. Я не слышал ничего из их разговора, но было ясно, что он извинялся за свою грубость. В конце концов, они оба засмеялись, а затем Джио обнял молодого человека. Ревность пронзила меня, как острейший из ножей, но я ничего не мог с этим поделать. Ревность – не то, что мне позволялось чувствовать рядом с Джио.