Он начал отрицательно качать головой, но внезапно остановился. Он высвободил руки из моих, затем вскочил и отошел на несколько шагов. Я практически мог видеть, как его мозг лихорадочно работает, пытаясь понять, что происходит.

- Ты знал? - спросил Джио.

Я не совсем понял, что он имел в виду, но он продолжил прежде, чем я успел спросить.

- Я был ребенком, Кинг. Это... это было глупое увлечение. Я бы никогда не поддался этому чувству. - Джио обхватил себя руками. Его голос дрогнул, когда он тихо произнес: - Тебе не обязательно было уходить. Если бы ты просто поговорил со мной об этом… ты мог сказать мне, что я причиняю тебе неудобство, и я бы нашел способ прекратить...

- Джио, - перебил я.

Он поднял глаза и замолчал.

Мне сдавило грудь, когда я подумал о том, что собираюсь сделать. Это изменит все. Но я был обязан рассказать Джио правду. Я не мог позволить ему продолжать считать, что он виноват в моем уходе.

- Я не хотел, чтобы ты прекращал, - сказал я хриплым голосом.

- Чт… Что?

- Мне нравилось. Нравилось знать, что я тебе нравлюсь. Таким, каким я был для тебя.

На этот раз Джио ничего не сказал, но в его глазах по-прежнему светилось замешательство. Несмотря на то, что мозг предупреждал меня держаться на расстоянии, я обнаружил, что придвигаюсь к нему ближе.

Слишком близко.

- Ты прав, ты был ребенком, хотя тебе и исполнилось восемнадцать. Но это не меняло того, как сильно я хотел тебя. Я должен был положить конец твоему увлечению, но не смог.

Я протянул руку, убрать выбившуюся прядь волос со лба Джио. Они были такими мягкими, как я и представлял. У Джио перехватило дыхание, и он закрыл глаза. Но не отстранился. Он шагнул ближе ко мне и наклонился, чтобы я мог дотронуться до него.

- Это было неправильно, Джио, - сказал я, проводя пальцами по его щеке. - Не твоя влюбленность, а моя реакция на нее. Я был взрослым, а ты ребенком...

Я покачал головой.

- Это было неправильно, - повторил я, потому что не мог заставить себя признать, что чувствовал себя чудовищем, и что все еще чувствую себя таковым. Что я был таким же, как те мужчины, что охотились на детей, не могшим дать отпор. Несмотря на свои слова, я не мог заставить себя перестать прикасаться к Джио. Когда ладонь коснулась его щеки, я приказал себе отпустить его. Мозг приказал мне опустить руку и отодвинуться на некоторое расстояние между нами, но тело было сосредоточено на одном-единственном слове, когда речь заходила о Джио.

Мой.

Глава одиннадцатая

ДЖИО

Должно быть, я неправильно его расслышал. Просто должен был. Потому что человек, стоявший передо мной, ни за что не признался бы в том, в чем он, якобы, признался.

Но даже когда я пытался убедить себя в этом, тепло пальцев Кинга на лице и неприкрытый голод в его глазах были доказательством того, что я обманывал себя.

Бабочки заплясали в животе, когда я задумался о том, что означали его слова. У него были чувства ко мне. Два года назад. У него были чувства, достаточно сильные, чтобы заставить его уйти не только от меня, но и от всей нашей семьи.

- Джио, - твердо сказал Кинг, и его пальцы чуть сжались у меня на щеке. Он заставил меня посмотреть на него и сказал: - Не надо.

- Не надо что? - удалось спросить мне, хотя все, что я хотел, это броситься в его объятия и дать ему все, о чем мы оба мечтали в течение двух лет.

- Не превращай все в то, чем оно не является, - пробормотал он. Затем он опустил руку, и я сразу же почувствовал холод во всем теле.

Меня охватило отчаяние, потому что казалось, что все, что он говорил, не имело смысла. Он признался, что хотел меня, и все же теперь просил не верить в это.

- Почему ты играешь со мной? - спросил я. Казалось, сердце, что всего несколько мгновений назад выпрыгивало из груди, теперь разрывалось на две части.

- Я не играю, Джио. Клянусь, не играю. - Кинг вздохнул и покачал головой. - Но вижу по твоим глазам, что ты уже мечтаешь о чем-то, чему никогда не суждено сбыться.

Я открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что не могу, потому что горло перехватило. Реальность была уродливой, холодной сукой, намеревающейся разрушить мой мир. Меня затошнило, и пришлось снова сесть на диван. Феттучини ткнулся в руки, и я машинально начал поглаживать пальцами его морду. К сожалению, это движение не принесло особого утешения.

- Тебя влекло ко мне. Тебя влечет ко мне, - сказал я, уставившись в пол. В поле зрения появились обутые ноги Кинга, а затем я услышал, как скрипнул стол, когда он снова сел.

- Я привлекал тебя и привлекаю до сих пор, но и все. Для тебя это просто физическое влечение.

- Да, - ответил Кинг.

И все. Только одно слово. Оно разрушило все мои представления о будущем. Я хотел посмеяться над собой за свою глупость. Я реально верил, что у меня могут быть какие-то отношения с мужчиной напротив меня. Он хотел меня, но не желал хотеть.

- Джио... - начал Кинг.

Я совершенно не хотел слышать, как с его губ срываются слова, разрушающие все наши отношения.

- А что, если мне этого будет достаточно? - услышал я свой голос.

Следовало бы взять свои слова обратно, но я этого не сделал. Правда заключалась в том, что мои чувства к Кингу зашли так далеко, что я бы принял его, как только смог бы заполучить. Вообще-то, я не был девственником, но нутром чуял, что физические отношения с Кингом, по крайней мере, покажут, что на самом деле значит быть с другим мужчиной.

По собственному выбору.

Я сразу понял, что мои слова были неправильными, потому что Кинг резко выдохнул, а затем снова поднялся на ноги. Я держал руки на массивной голове Феттучини, когда поднял глаза и увидел, как Кинг меряет шагами небольшое пространство передо мной. Он явно был зол.

Вот тебе и идея попытаться наладить какие-то отношения с этим человеком.

- Господи, Джио. Я твой дядя...

- Нет, не дядя, - перебил я. - Я мало что помню о том, что было до того, как меня похитили, Кинг, но точно знаю, что с того момента, как вернулся к семье, ни разу не видел тебя таковым. Мне легко называть Кона, Лекса, Вона и их мужей дядями. Но я никогда не смотрел на тебя и не думал о тебе в таком ключе. Ты стал другим. С того дня, как я встретил тебя в больнице, ты стал другим. Я не могу этого объяснить, но это так.

Как бы ни был взволнован Кинг, он вернулся к столу и сел. Казалось, он собирался взять меня за руки, но в последнюю минуту передумал и вместо этого коротко сжал их в кулаки, прежде чем сцепить их в замок. Я мог бы с легкостью сказать, что никогда не видел этого человека таким расстроенным, каким он был в этот момент.

Этот факт сильно поразил меня. Очень сильно.

- То, что ты этого не чувствуешь, не значит, что это неправда. Наша семья воспринимает нас как дядю и племянника.

Я открыл рот, чтобы прервать его, но Кинг покачал головой.

- Нет, просто послушай. Пожалуйста.

Эта просьба заставила меня замолчать. Я не мог припомнить, слышал ли когда-нибудь, чтобы Кинг употреблял это слово. Он был из тех парней, которые берут то, что хотят, или добиваются этого. Он не умолял и не просил. Он просто брал.

- Даже если ты этого не видишь, и я этого не вижу, все остальные видят. И даже если бы я мог смириться с этим фактом, то не могу смириться с фактом, что ты сын одного из моих лучших друзей. Даже если, каким-то чудом, я смог бы забыть о твоем возрасте и прошлом, не смогу забыть факт, что ты сын Луки, и я бы никогда не причинил ему такой боли.

От его слов живот заболел еще сильнее. Потому что он был прав.

Я был эгоистом и думал только о себе. Мне хотелось верить, что я справлюсь с любыми отношениями с Кингом и что мы сможем выбраться из этого странного положения, в котором сейчас находимся. Я даже не задумывался о том, как отнесется ко всему этому мой отец. Я чуть было не сказал Кингу, что отцу не обязательно знать, но понял, что дело не в этом.

Кинг бы знал.

Наконец-то, все встало на свои места. Я чувствовал себя идиотом из-за того, что на это ушло так много времени. Кинга мучило чувство вины. Не только из-за того, что я ему нравился, когда был, по его мнению, слишком молод, но и потому, что его привлекал сын лучшего друга. Травмированный ребенок лучшего друга.

Я кивнул, но не смог подобрать слов, чтобы сказать, что понимаю. Наверное, потому, что боялся признаться, что даже зная все это, все равно хотел воспользоваться шансом. Я хотел рискнуть с Кингом.

Именно тогда я вспомнил его предостережения Кристоферу о фантазиях. Я чуть не рассмеялся вслух, когда понял, что похож на героинь любовных романов. Тех, что верили, что могут изменить плохого парня, и он влюбится только в них. Я хотел верить, что у нас с Кингом есть что-то уникальное и особенное, и поэтому игнорировал то, о чем Кинг говорил мне прямо.

Между нами не было ничего особенного. Все, что у нас было - физическое влечение.

Ну, по крайней мере, у него.

- Прости, - пробормотал я. Я снова опустил глаза и смотрел, как руки гладят Феттучини. - Я понимаю. Прости, если поставил тебя в неловкое положение...

Кинг мгновенно приподнял мне лицо, так что я был вынужден посмотреть на него.

- Ты не сделал ничего плохого, Джио. Совсем ничего. Но если мы хотим остаться друзьями, нам нужно оставить это позади. Мне нужно, чтобы ты помог мне двигаться дальше.

На этот раз в его глазах была мольба. Это должно было бы наполнить меня радостью - знать, что если я буду стараться изо всех сил, то смогу добиться желаемого.

Но это было бы совсем не то, чего хотел Кинг. Совсем не то.

Суть в том, что, как бы сильно ни хотел увидеть, каково это - оказаться в объятиях Кинга, я не хотел рисковать потерять его полностью. Последние несколько дней были чертовски запутанными, и я не хотел, чтобы это повторилось, но больше всего на свете я хотел, чтобы Кинг почувствовал, что он может вернуться к своей семье.

Даже если это будет означать, что придется избегать его и сдерживать свои эмоции всякий раз, когда буду рядом с ним, я смогу это сделать. Я сделаю это. Не только потому, что семье не хватало кого-то из своих, но и потому, что знал, в глубине души Кинг нуждался в своих братьях.

Сомневаюсь, что Кинг знал об этом, но я знал о его жизни больше, чем он, вероятно, думал. Даже если бы не знал, я мог бы сказать, что он был из тех, кто привык к одиночеству. Увидев его с семьей, с нашей семьей, много лет назад, я понял, что в большинстве сфер своей жизни он одинок. Но когда Кинг был со своими братьями, их партнерами и детьми, ему становилось как-то легче. Ему нравилась компания, и он был еще одним взрослым, баловавшим всех детей.

Я отнял у него это. Не имело значения, что непреднамеренно; я все равно отнял у него это.

- Я понял, - ответил я. - Я сделаю все, что ты от меня потребуешь.

Я услышал, как Кинг вздохнул, но это не было похоже на вздох облегчения. Я не мог точно сказать, как это прозвучало, но это не имело значения. Это еще один из тех случаев, когда я не должен пытаться придавать чему-либо слишком большое значение.

- Как насчет того, чтобы пойти на прогулку с Феттучини? - Предложил Кинг. - В нескольких кварталах отсюда есть кафе, где можно посидеть на открытом воздухе и в которое допускаются собаки. Еще довольно рано, так что они будут открыты.

Если всего несколько мгновений назад я бы ухватился за это предложение, то сейчас поймал себя на том, что всерьез задумываюсь об этом.

Смогу ли я это сделать?

Смогу ли я проводить время в компании Кинга и не задумываться о том, каково это - чувствовать его губы на своих, чувствовать, как восхитительно прижимается ко мне его тело? Я знал ответ, просто не хотел этого признавать. Я могу это сделать, но будет чертовски трудно. Словно я расстался с Кингом, и мы поклялись оставаться друзьями. Только у меня не было возможности по-настоящему поддерживать с ним отношения.

- Да, звучит заманчиво, - сказал я. Я совсем не был голоден и не знал, хватит ли сил появиться на публике бок о бок с Кингом, хотя на самом деле мне хотелось только одного - убежать в свою комнату и пожалеть себя.

- Хорошо, - сказал Кинг, неловко похлопав меня по колену.

Это было похоже на то, как члены семьи ласково похлопывали меня по плечу или сжимали руку. С ними я наслаждался осознанием того, что вернулся к людям, которые действительно любили меня.

Но я не хотел, чтобы прикосновения Кинга были успокаивающими. Я хотел, чтобы все было в порядке, чтобы я всегда чувствовал, как искры пробегают по всему телу, прежде чем, наконец, осядут в паху.

Блядь.

- Я только пойду, переоденусь, - пробормотал я. Одежда была в порядке, но мне нужно было время прийти в себя.

- Без проблем, - сказал Кинг, когда я отодвинулся от него и Феттучини, а затем спокойно направился в свою комнату.

Мне удалось тихо закрыть дверь, вместо того чтобы хлопнуть ею, как хотелось. Я сел в изножье кровати и сделал несколько глубоких вдохов. С тех пор как вернулся к своей семье, я стал мастером в симуляции своих эмоций. Черт, судя по всем воспоминаниям, которые начали возвращаться, это было то, что я делал с тех пор, как меня забрали у них. Но с Кингом я никогда не чувствовал такой потребности, такого обязательства. Казалось, что я могу рассказать ему все, что угодно, и он поймет и будет рядом. Мне не нужно было притворяться вежливым, счастливым или бесстрашным.

Теперь все это ушло. Мне придется играть в игру с Кингом. Даже если бы захотелось колотить кулаками по стене или вопить о том, какой несправедливой, по моему мнению, может быть жизнь, я бы больше не смог этого делать в присутствии Кинга. Я должен был стать Джио, уравновешенным, почти двадцатилетним парнем, возвращающимся к нормальной жизни.

Я почувствовал, как слезы защипали глаза, но мне удалось подавить их, когда поднялся на ноги. Для этого будет время позже, когда снова останусь один, и у меня будет только собака, на которую я могу положиться.