Но он не останавливался, и я слышал этот звук каждую ночь в своих снах в течение многих лет. Я слышал его, ухаживая за изувеченным телом своего брата. Я слышал, умоляя Брэйди не сдаваться, и слышал, когда Брэйди обзывал меня самыми мерзкими словами, потому что я не дал бы ему просто так умереть.

Темнота заволакивала зрение, но я боролся с ней. Я не мог позволить себе роскошь погрузиться в небытие, которое мог предложить только сон. Мне нужно было найти Кристофера и Рори.

О Боже, Кристофер.

Картина сцены, свидетелем которой я стал всего несколько мгновений назад, завладела всеми моими чувствами, и, прежде чем я смог это остановить, меня стошнило. Я не мог сдержать слез, которые снова начали литься, когда ослепляющая боль охватила все мое тело. Несколько ударов Рикки попали мне в бок, так что от рвоты мне показалось, что все внутри горит.

- Эй, эй, - услышал я голос, а затем чьи-то нежные руки легли на плечи.

Сильная рука обхватила за талию, чтобы я не рухнул в лужу собственной блевоты. Несмотря на то, что я знал, кто меня держит, не смог удержаться и сжал пальцы на лацкане его пиджака.

- Я держу тебя, - тихо сказал мужчина, обнимая меня так, что каким-то чудесным образом боль не усилилась. Как, черт возьми, ему удалась такая злая шутка?

Потому что вместо того, чтобы оттолкнуть его, как следовало бы, я обнаружил, что прижимаюсь лбом к его груди в надежде, что он, каким-то образом, сможет унять волны агонии, захлестывающие меня.

- Ш-ш-ш, я держу тебя, Мика.

То, что он назвал меня по имени, было уже достаточно неприятно, но когда я почувствовал, как его губы скользнули по шее сзади, то приказал себе оттолкнуть его.

Но притянул его ближе.

- Ты можешь стоять? - спросил мужчина.

Я хотел покачать головой, но побоялся, что потеряю сознание, если сделаю это. Я понятия не имел, что произойдет, если попытаюсь встать, но это не имело значения.

Имели значение только Кристофер и Рори.

Я должен найти их.

- Да, - сумел прохрипеть я.

Хотел бы я сказать, что помог мужчине поднять меня на ноги, но был слишком занят, подавляя крик боли, когда в процессе получил удар по руке. Я и понятия не имел, что мне вообще удалось выпрямиться, пока мужчина не сказал:

- Постарайся не двигаться, хорошо? Хочу попытаться зафиксировать твою руку, чтобы ее не дергали.

Не уверен, но возможно, мне удалось кивнуть. Я попытался прислониться спиной к стене, а не к мужчине рядом со мной, но тело не подчинилось приказу. Его тело излучало жар, и я позволил себе поверить, что это единственная причина, по которой я не отстранился от него. И это не имело никакого отношения к игре его мышц, двигающихся подо мной при каждом его движении. У меня не было желания раствориться в его силе.

Абсолютно никакого.

Я даже фыркнул, услышав эту ложь, но, к счастью, мужчина, похоже, этого не заметил. Я закрыл здоровый глаз и постарался дышать неглубоко, чтобы не чувствовать жгучую боль, пронзившую весь правый бок. Я услышал, как рвется ткань, а затем металлический звон, но мне было все равно, что это значит. Меня волновало только одно.

- Кристофер, Рори, - удалось выдавить мне, когда я попытался выпрямиться.

- Они с моим братом, - сказал мужчина.

Это должно было меня утешить?

Я открыл рот, чтобы задать ему этот вопрос, когда он внезапно переместил свой вес и чуть подвинул меня вперед, отчего поврежденная рука дернулась. Я не смог сдержать тихий вскрик, сорвавшийся с губ.

Последовала короткая пауза, а затем губы мужчины оказались у моего уха.

- Прости, - прошептал он, и его теплое дыхание коснулось кожи. В его голосе звучала такая же боль, какую чувствовал я.

Что, конечно, не имело никакого смысла.

- Все в порядке, - солгал я.

Готов поклясться, что слышал, как он тихо вздохнул, прежде чем сказал:

- Мика, мне нужно прижать твою руку к груди, чтобы она не двигалась слишком сильно, пока мы не отвезем тебя в больницу.

Я автоматически покачал головой.

- Мне нужно увидеть Кристофера и Рори. - Казалось, что каждое слово стоило мне тех немногих сил, которые еще оставались.

- Ты не принесешь пользы своим племянникам, если потеряешь сознание от боли, - сказал мужчина, его голос звучал немного резче, чем раньше.

Но его прикосновения были нежными, когда он начал поворачивать меня и обматывать какими-то полосками ткани мою руку и тело. Я не мог ответить, потому что боль была такой сильной, что все, что я мог, это удержаться на ногах. То, что, вероятно, заняло всего пару минут, показалось мне часами, и, как бы ни было неприятно признавать, единственное, что удерживало меня от того, чтобы умолять этого человека остановиться, это похвала, которой он осыпал меня все это время.

Ты молодец, Мика.

Такой храбрый.

Такой сильный.

Я держу тебя, милый .

Мне было стыдно, что последнее, единственное, что я прокручивал в голове, пока мужчина не объявил, что закончил.

- Ты можешь идти?

Этот вопрос вывел меня из оцепенения, которое создавало его тепло. Я смог кивнуть.

- А как же Рикки?

- Он никуда не денется, - все, что сказал мужчина в ответ.

Я с трудом сглотнул и посмотрел в сторону Рикки. Он все еще лежал на остатках комода.

- Он...

- Нет, - вмешался мужчина, начиная расчищать ногой завалы на моем пути.

В его голосе звучало почти разочарование. Я сразу вспомнил, как пятнадцать лет назад нескольким крупным мужчинам в толпе, наблюдавшим за дракой между ним и моим братом, пришлось оттаскивать его от Брэйди. Воспоминание заставило отстраниться от мужчины, когда он потянулся к моей здоровой руке.

Я тут же почувствовал, что не ощущаю поддержки его тела, но вместо этого сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Вместо того чтобы направиться к двери, я повернулся к односпальному матрасу, лежащему на полу напротив двухъярусной кровати.

- Мика, - позвал мужчина, но когда его нежные пальцы сомкнулись на плече, я отпрянул от него.

И тут же споткнулся о то, что когда-то было тонким виниловым креслом, на котором я сидел каждый вечер, читая детям сказки на ночь. Сказки были больше для Рори, но Кристоферу, похоже, они тоже нравились, хотя и по другим причинам. Рори слушала именно историю, но Кристофер находил утешение в том, что я был в комнате. Только так он мог спокойно заснуть.

Когда моя нога зацепилась за металлическую ножку кресла, я приготовился к агонии, которая, знал, что наступит, когда упаду на пол.

Но пола не было.

Никакой агонии.

Больно, да. И очень сильно.

Но я должен поблагодарить мужчину, стоявшего позади, за то, что он подхватил меня за здоровую руку, прежде чем тело коснулось неумолимого дерева под ногами. Он прижал меня к своей груди, хотя и был осторожен, чтобы не оказывать дополнительного давления на руку.

- Что, черт возьми, ты…?

- Матрас! - Огрызнулся я, потому что знал, почему он зол на меня.

Мой здоровый глаз встретился с его сверкающими глазами. Ярость в них должна была заставить меня задрожать от страха, но, как ни странно, этого не произошло. Я был благодарен судьбе за то, что не мог разглядеть его как следует, потому что уже знал, насколько безумно красив этот мужчина.

Везде.

Как бы сильно я ни ненавидел в нем все, все равно время от времени ловил себя на том, что «случайно» нахожу один из его боев в Интернете и теряюсь от того, как его скульптурно сложенное тело двигается по рингу.

И как обычно блестели его глаза, когда он демонстрировал свое очарование перед камерами во время интервью после боя.

Сейчас они определенно не блестели.

Он пристально посмотрел на меня, а затем сказал:

- Стой, - прежде чем подойти к моему матрасу и поднять его, как будто он ничего не весил.

Если бы не было так больно, я бы улыбнулся, увидев его раздраженный вид, когда под матрасом ничего не оказалось. Его суровый взгляд переместился на меня.

- Подними простыню, - сказал я, положив здоровую руку на раненую.

Удивительно, но повязка помогала сдерживать боль. Все еще было чертовски больно, но когда я пошевелился, той боли, от которой перехватывало дыхание, как раньше, больше не было.

Мужчина приподнял простыню и замер, изучая матрас. Через несколько секунд он наклонился, чтобы поднять ту часть матраса, из которой я вырезал внутренности, оставив только верхний слой, чтобы скрыть содержимое. Я не мог вздохнуть, пока он не вытащил мой поношенный зеленый рюкзак.

Взгляд мужчины встретился с моим, когда он повернулся. Я увидел в его глазах невысказанный вопрос, но не подал виду. Вместо этого я выжидающе протянул ему свою здоровую руку. Между нами возникло странное молчаливое противостояние, пока мы буравили друг друга взглядами. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он протянул мне рюкзак.

Я не мог вздохнуть полной грудью, пока не почувствовал в руке знакомый нейлон. Но это ощущение длилось ровно столько, сколько потребовалось мужчине, чтобы снова обхватить меня за плечи и вывести из комнаты. Уходя, я чувствовал слабость и тошноту, но не уверен, было ли это из-за побоев Рикки или из-за осознания того, что я никогда не вернусь в эту комнату. Даже если я уйду не так, как долго планировал, это не имело значения.

Мы ушли.

Рори, Кристофер и я ушли.

Напоминание о том, что я понятия не имею, где, черт возьми, находятся мои племянники, было подобно ведру ледяной воды, вылитому на голову. Мужчина сказал, что они с его братом, но что именно это означало? И Кристофер, должно быть, до смерти напуган после того, что с ним сделали…

У меня внезапно подогнулись колени, когда я представил Кристофера и Барри.

- Эй, я держу тебя, - сказал мужчина, обнимая меня за талию.

Не трогай меня .

То, что я хотел сказать. Но что я сделал, так это прижался к сильному телу рядом со мной.

Это только до тех пор, пока я не смогу выйти из комнаты.

Во всяком случае, так я себе говорил.

Но когда мы вышли в чистый (относительно) коридор, я не отошел от него.

И когда мы проходили мимо гостиной, где на диване лежала без сознания Клара со шприцем в бессильной руке, я не позволил своему взгляду задержаться на этой удручающей сцене. Я молча пожелал этой женщине всего наилучшего, но особой жалости к ней не испытывал.

Больше нет.

Она уже давно не была той милой, добросердечной молодой женщиной, которая любила моего брата.

Только когда мы вышли за дверь, я заставил себя отстраниться от мужчины, идущего рядом. Прохладный вечерний воздух приятно обдувал кожу, но я чувствовал, что силы быстро покидают меня. Мне нужно было добраться до Кристофера и Рори.

- Где они? - Я заскрежетал зубами, глядя на лестницу, ведущую к переходу. Черт возьми, как я спущусь по ней? Там были перила, за которые я мог уцепиться, но, скорее всего, они не выдержат моего веса.

- Я же говорил тебе, мой брат...

- Где? - огрызнулся я, глядя на своего нежеланного спутника. Я ожидал, что он разозлится на мой нелюбезный тон, но выражение его лица смягчилось.

- Они в безопасности, Мика. Вы все…

- Иди к черту… Зевс, - ехидно сказал я.

От прозвучавшего его сценического имени немного пропала эта мягкость, но мне было все равно. Я не собирался позволять ему притворяться кем-то другим, кроме того, кем он являлся на самом деле.

Боец ММА, знаменитость, богатый человек - не имело значения. Я воочию убедился, кем он был на самом деле.

Кем это делает тебя?

Я проигнорировал тихий голос в голове и сосредоточился на первом шаге, даже когда снова потребовал указать местонахождение детей.

- Где…

Это все, что я смог выдавить из себя, прежде чем черные точки заплясали перед глазами, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Я взглянул на мужчину, чтобы убедиться, что он тоже покрыт черными пятнами.

- Мика? - все, что я услышал, а потом начал падать.

Падение продолжалось вечно.

Я ожидал боли от приземления на холодный бетон, но ее не было. В какой-то момент мне показалось, что все мое тело движется, а потом появилось просто тепло и легкость, которую я не мог объяснить. Когда темнота окутала меня, и боль начала отступать, я мог поклясться, что услышал то, что могло быть только голосом Бога, поскольку я был почти уверен, что умираю.

Но тогда почему, черт возьми, Он называл меня милым и о каком коне Он говорил?

Глава четвертая

Кон

Зевс.

Боже, я ненавидел это ебаное имя. Оно было первым в списке вещей, которые я бы переделал в своей жизни, если бы мог. Но я был глупым мальчишкой, радовавшимся победе в своем первом бою, и когда организатор боя объявил меня победителем и спросил, как меня зовут, я колебался, пока парень не предложил выбрать сценический псевдоним, который соответствовал бы моему происхождению.

Греческий мальчишка - греческое имя, и когда парень предложил «Зевс», я согласился, потому что выступал на ринге не для того, чтобы строить карьеру. Я всего лишь хотел спасти своего брата.

В конечном счете, весь мой имидж был построен на этом имени. В отличие от большинства бойцов ММА, я был известен только под одним именем. Это было сделано специально с самого начала, потому что я не хотел, чтобы моя семья знала, чем я занимаюсь, зарабатывая деньги. Как только Лекс поправился, я был счастлив стать просто Коном, но потом случилась трагедия, и мы с братьями внезапно оказались в самом центре мира, где с настоящим именем можно получить смертный приговор.

Так что для большинства окружающих я был Зевсом. К счастью, мои братья никогда не называли меня так, а несколько человек, что работали на меня, например, мой агент и менеджер, называли меня Кон, но только когда рядом никого не было.

Зевс - парень, что усадил Брэйди Фокса в инвалидное кресло, но он последний человек, которого я хотел бы, чтобы Мика увидел. И я чертовски уверен, что никогда больше не хотел слышать, как он называет меня этим ужасным именем.