- Я никогда так не думал, Гидеон.

Я посмотрел ему в глаза и сразу понял, что он говорит правду. Я вздохнул с облегчением, а затем притянул его к себе и обнял.

- Думаю, я отчасти понимаю, почему твой брат избил меня до полусмерти. На первый взгляд, я, наверное, очень похож на Грейди.

- Грейди был эгоистичным засранцем, который просто хотел быстро подзаработать. Ты совсем на него не похож. - Лекс еще немного подержал меня в объятиях, а затем откинулся назад. На его лбу снова появилась морщинка, которая стала мне так хорошо знакома.

- Что такое? - спросил я.

- Гидеон, Кинг кое-что обнаружил, когда изучал твое прошлое.

- Ладно, - сказал я. Поскольку я почти все рассказал Лексу о себе, он не мог поделиться со мной ничем таким, что могло бы меня удивить.

Но, конечно, я сильно ошибался.

- Он нашел родителей Серены, Гидеон.

Я уставился на него, не веря своим ушам. Надежда вспыхнула в моей груди, когда мой вялый мозг обработал то, что он мне сказал.

- Вы нашли их? Вы нашли Эмму?

Облегчение было мгновенным и охватило все мое тело. Хотя я знал, что Эмма в безопасности со своими бабушкой и дедушкой, незнание того, где она, все еще давило на меня. Услышав об ужасных вещах, через которые прошел племянник Лекса, я начал представлять, что нечто подобное случилось с моей дочерью, и я был странно благодарен родителям Серены. К счастью, мне пришлось провести всего одну ночь, представляя, как Эмма переживает то, что пришлось пережить юному Джио. Я даже не мог понять, как отец Джио пережил это.

- Спасибо вам! - Выдохнул я, обнимая Лекса. Я собирался спросить его, не может ли он использовать свои навыки работы с компьютером, чтобы помочь мне найти Эмму, но я хотел подождать, пока ситуация с Джио немного уляжется.

Лекс обнял меня в ответ, но его молчание начало вызывать тревогу. Почему он не радовался со мной?

- Гидеон...

- Нет, - тут же сказал я, закачав головой. - Нет! - Повторил я, когда самые ужасные мысли одна за другой начали одолевать мой мозг.

- Гидеон! - Крикнул Лекс, а затем схватил меня за руки и сильно сжал их. - Она жива! Эмма жива, и с ней все в порядке!

Я одновременно боялся поверить и не поверить ему. Я чувствовал себя так, словно катался на самых ужасных американских горках, какие только можно вообразить. Они вели вверх и вниз, но конца им не было видно, и не было возможности сойти.

- Лекс, - выдавил я, потому что просто не мог больше этого выносить.

- Она жива, Гидеон. Но она больше не с бабушкой и дедушкой.

- О чем ты говоришь? - спросил я.

- Насколько может судить Кинг, родители Серены на некоторое время увезли ее в Южную Америку. По-видимому, мать Серены была из Аргентины.

- Да, она была из Аргентины. - Я отправил персональные данные на поиски их там, но они так ничего и не нашли.

- Они не задержались там надолго. Около года назад они вернулись в США. Кинг отправил туда своего парня - это в Луизиане. Парень Кинга присматривал за ними несколько дней, но так и не увидел Эмму с ними. Кинг разрешил ему проникнуть в дом, когда родители Серены уехали на целый день. Эмму нигде не было видно, за исключением нескольких коробок в подвале с ее именем на них. Для нее не было приготовлено места.

- Где она, Лекс? - Прошептал я. Он сказал, что с ней все в порядке, и я поверил ему, но я снова был на этих ебаных американских горках, когда все, чего я хотел, это сойти и увидеть своего ребенка.

- Она все еще в Аргентине, детка. Клянусь тебе, с ней все в порядке. Похоже, по какой-то причине, родители Серены выгнали Эмму из дома или она ушла сама. Она живет у подруги, родители которой, похоже, приютили Эмму. У Кинга уже есть парень, который живет там, внизу, и присматривает за ней.

- Они оставили ее там? - Недоверчиво спросил я, поднимаясь на дрожащие ноги.

- Мы не узнаем, почему они бросили ее, пока ты с ней не поговоришь, но Кинг сказал, что, похоже, у Эммы отношения с другой девушкой. Не с подругой, у которой она остановилась, а с другой одноклассницей.

В голосе Лекса слышалась некоторая настороженность, как будто он не был уверен в том, какой будет моя реакция на эту конкретную информацию. По правде говоря, я был в состоянии сенсорной перегрузки, когда одна правда обрушивалась на меня одна за другой, но это меня нисколько не беспокоило.

- Мне нужно забрать ее, - сказал я. - Ты поедешь со мной?

Улыбка, появившаяся на лице Лекса, была легкой и ласковой.

- Попробуй остановить меня, - сказал он. Он притянул меня к себе для быстрого поцелуя, а затем сказал: - Пойдем, привезем твою маленькую девочку домой.

И тогда я понял, что, что бы ни случилось, какие бы препятствия ни встали на нашем пути, мы будем действовать вместе.

Глава двадцать девятая

Лекс

- Я ее не вижу, - нервно сказал Гидеон, цепляясь за мою руку. - Что, если я ее не узнаю?

- Узнаешь, - сказал я, сжимая ее.

Я чувствовал, как Гидеон ерзает рядом со мной, но я мало что мог сделать, кроме как дать ему что-то, за что он мог бы держаться, пока он ждал, чем закончится этот момент в его жизни. На самом деле, это был момент в нашей жизни. Потому что с этого момента все, что случалось с одним из нас, случалось с нами обоими. Только встретив Гидеона, я понял, что это именно то, чего я искал с того момента, как узнал, что у меня нет такой семьи, как у многих других детей. Мне посчастливилось иметь братьев, которые научили меня, что значит любить и быть любимым, но именно Гидеон показал мне, что я достоин иметь мечты о собственном муже и детях.

Каждый достоин иметь это в своей жизни.

- Может, нам следовало позволить Марии и Хавьеру сказать ей первыми?

Я склонился к Гидеону и обнял его за талию. С тех пор как мы покинули Мэн, его одолевали эти и многие другие сомнения. Впервые в жизни я был более чем рад использовать каждый пенни и все связи, что у меня были, чтобы отправить Гидеона в Аргентину повидаться с его дочерью. Я взял на себя все хлопоты по организации поездки, в то время как Кинг согласился остаться в доме Гидеона с Брюером, чтобы нам не пришлось помещать собаку в клетку.

Представитель Кинга в Аргентине встретил нас в аэропорту. Нашей первой остановкой было поговорить с родителями подруги, у которой остановилась Эмма. Они были единственными, кто подтвердил, что Эмма не убегала от своих бабушки и дедушки; они выгнали ее, узнав о ее девушке. Гидеон едва сдержал ярость, когда узнал, почему его пятнадцатилетняя дочь была брошена на произвол судьбы в чужой стране.

Мария и Хавьер помогли уточнить и некоторые другие детали. После того, как они взяли Эмму к себе, они хотели найти Гидеона, но Эмма не пожелала назвать им свою настоящую фамилию. Она была убеждена, что после всего, что произошло между ней и ее отцом, он больше не захочет ее и не примет ее сексуальную ориентацию.

Гидеон был убит горем, узнав, что Эмма чувствовала себя недостаточно комфортно, чтобы обратиться к нему за помощью. После того, как мы покинули дом Марии и Хавьера с их благословением встретиться с Эммой в школе, мы отправились в наш отель, чтобы попытаться немного отдохнуть. Гидеон колебался между чистой яростью и душераздирающим отчаянием. Я знал, что его чувство вины за то, что, по его мнению, прошло слишком много времени, прежде чем он попытался связаться с Эммой, будет преследовать его вечно, но я также знал, что буду рядом, чтобы напомнить ему, что это нормально - оставить прошлое там, где ему и положено быть.

- Все будет хорошо, Гидеон, обещаю.

Он крепко сжал меня, а затем стал описывать сцену, представшую перед нами. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, когда он начал жаловаться на то, что все девушки выглядят одинаково, поскольку носят форму. Он был как раз на середине этого заявления, когда его голос внезапно оборвался. Он сжал меня еще крепче.

- О боже, Лекс, я вижу ее.

Прежний я сокрушался бы из-за того, что не мог видеть того, что видел он. И я бы надеялся, что он расскажет мне все в подробностях, чтобы я не чувствовал себя таким потерянным, но я уже не был тем человеком. Время и Гидеон показали мне, что потеря зрения не означает, что я утратил способность видеть. Образы в моей голове были ясны как божий день. Мне просто нужно было найти другие способы получить их.

Похожий на тихий звон металла о металл звук, вероятно, был каким-то флагштоком. Звук колес, скрежещущих по цементу, вероятно, исходил от открываемых ворот, предположительно, чтобы позволить девочкам покинуть территорию школы. И девочки… Я слышал их смех и стук ботинок по земле. Мой нос улавливал различные цветочные ароматы, поэтому я знал, что нас, скорее всего, окружают самые разные растения и цветы. Позади нас по улице медленно двигались машины, так что я знал, что мы все еще в городе. Все эти мелочи были просто кусочками головоломки, которые я должен был сложить вместе, чтобы в моей голове сложилась картина… та, которую мои глаза больше не могли видеть сами по себе.

- Она такая красивая, Лекс. Ее волосы кажутся темнее. В последний раз, когда я их видел, они были коричневыми, но теперь, кажется, в них появилось немного красного. Она стала выше. Она выглядит такой взрослой. Она держится за руки с другой девочкой. Они обе смеются.

Гидеон продолжал делиться со мной всеми подробностями. Мне никогда не надоедало слушать, как он видит вещи. Время от времени мне хотелось посмотреть какие-нибудь из его старых фотографий, но когда я попросил его показать мне те, что были у него в телефоне, он описал их именно так, как хотел, чтобы люди их увидели, прочувствовали. Я не знал, что ждет нас обоих в будущем, но надеялся, что его любовь к познанию мира станет его частью.

Только когда голос Гидеона замедлился, а затем и вовсе умолк, я понял, что момент истины настал. Мне не нужно было долго рассказывать, чтобы понять, что Эмма, наконец-то, заметила своего отца. Прерывистое дыхание Гидеона и то, как он держал меня за руку, были тому доказательством. Я изо всех сил старался не обращать внимания на окружающие звуки. Это потребовало определенных усилий, но когда я услышал, как голос юной девочки недоверчиво позвал: «Папа?», я понял, что у меня получилось.

- Лекс, - тихо сказал Гидеон.

- Иди, - сказал я и отпустил его руку, потому что знал, что именно этого он ждал. Он боялся оставлять меня там одного, но в этот момент его дочь нуждалась в нем больше. А я не боялся. Даже если я не всегда мог отследить, где находится Гидеон, знал, что он всегда вернется ко мне. Он всегда находил меня.

Я стоял совершенно неподвижно и прислушивался к тяжелым шагам Гидеона, когда он удалялся от меня.

- Папа! - Я услышал, как Эмма всхлипнула.

Шаги Гидеона ускорились, и я понял, что он бежит. Болтовня всех девочек, которые окружали нас, выходя из школы, внезапно стихла, и я понял, что это означало, что у Гидеона и его дочери были зрители их встречи. Но я сомневался, что кто-то из них заметил это. Не тогда, когда Эмма рыдала, а Гидеон что-то шептал ей. Он был достаточно близко, чтобы слышать это, но недостаточно близко, чтобы я мог разобрать слова. Но это не имело значения, потому что я знал, что он утешал свою дочь и говорил ей, как сильно он ее любит, как скучал по ней и как ему жаль.

Я знал это, потому что знал Гидеона.

Я не мог сказать, как долго длились объятия Гидеона и Эммы, потому что на мгновение потерял их из виду, когда девочки вокруг меня снова начали двигаться. В конце концов, школьный двор опустел настолько, что я снова смог расслышать голос Гидеона. Я улыбнулся про себя, когда понял, что Эмма знакомит его со своей девушкой. Я слышал нервозность и вызов в голосе Эммы, когда она говорила. Я хотел сказать ей, что мужчина, стоящий перед ней, никогда, ни за что не осудит ее, но она сама скоро в этом убедится. Она узнает о своем отце много такого, чего никогда не знала.

Когда я услышал шаги, приближающиеся в моем направлении, я попытался переключить свое внимание в эту сторону. Я все еще был сбит с толку, не имея возможности сосредоточиться на чем-то одном. Мое зрение сильно упало для этого, и я больше не утруждал себя попытками различить какие-либо конкретные формы. Мне было легче воспринимать звуки, если я их не различал.

- Лекс, я хочу тебя кое с кем познакомить, - сказал Гидеон, переплетая свои пальцы с моими.

От меня не ускользнула неподдельная радость в его голосе и намек на напряжение, которое все еще ощущалось в его теле. Я знал, что позже у меня будет достаточно времени, чтобы сказать ему, что, несмотря ни на что, мы во всем разберемся. Что ничто и никто больше не отнимет у него ребенка и что, когда он будет готов, мы все станем семьей.

Но до тех пор я делал все возможное, чтобы сказать ему об этом без слов, сжимая его руку. Когда он нежно обнял меня в ответ, я понял, что он услышал меня, и сосредоточил все свои чувства на встрече с его дочерью… дочерью, которую, надеялся, я тоже когда-нибудь смогу назвать своей.

Эпилог

Г ИДЕОН

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Когда водитель подогнал седан к широкой лестнице, ведущей к двойным входным дверям, я сказал:

- Мы на месте.

Лекс нервно кивнул. Он был молчалив с тех пор, как мы покинули отель, но я не мог его винить. Этот день приближался долго, и хотя я искренне верил, что он заранее предполагал реакцию своих братьев, я не собирался преуменьшать его страхи.

Отчасти проблема заключалась в том, что в итоге он отсутствовал гораздо дольше, чем намеревался, и это было из-за нас с Эммой. Помимо того, что встреча в Аргентине состоялась, нам пришлось со многим столкнуться после этого. В то время как Эмма, казалось, была рада меня видеть, нам нужно было справиться со множеством эмоций, и вместо того, чтобы пытаться справиться с ними самостоятельно, я обратился за помощью к детскому психологу, который помог нам с дочерью все обсудить. Этот процесс занял месяцы и все еще продолжался.

Все это время Эмма была в ужасе от того, что мой приезд означал, что она будет оторвана не только от людей, которые стали ее семьей за те месяцы, что бабушка с дедушкой выгнали ее из дома, но и от девушки, в которую она влюбилась по уши. Как только я заверил ее, что она никуда не уедет, она смогла расслабиться настолько, чтобы начать рассказывать о том, что произошло за те годы, что мы не виделись.