Для нас обоих было болезненным говорить о смерти Серены и Бетти. Эмма испытывала чувство вины за то, что оттолкнула меня, но в то же время она сохраняла определенную верность своей матери. Я не хотел рассказывать Эмме правду о наших с ее матерью отношениях, но психолог заверил меня, что единственный способ для нас обоих двигаться вперед - это встречать проблемы лицом к лицу. В перерывах между нашими индивидуальными и совместными занятиями мы с Эммой, наконец, достигли того уровня, когда нам было достаточно комфортно разговаривать наедине, хотя мы старались не переходить на деликатную территорию. Мы приберегали эти разговоры для тех случаев, когда рядом был профессионал, который мог помочь нам увидеть вещи в другом свете.

Хотя Эмма осталась жить с Марией и Хавьером, она стала проводить все больше и больше времени со мной и Лексом. Сказать, что она была поражена, узнав, что у меня есть парень, было преуменьшением. Но это помогло ей поверить, что у меня не было абсолютно никаких проблем насчет девушки, с которой она встречалась. Мое согласие помогло заложить фундамент доверия, на котором мы постепенно строили отношения.

Я ничего не смог бы сделать без Лекса. Он не только занимался всей логистикой, когда мы приехали в Аргентину и обосновались там, но и был моим советчиком каждый вечер, когда чувство вины и неуверенности в себе пытались разъесть меня. Каждое новое откровение, связанное с Эммой, я всегда обсуждал с Лексом.

Когда стало ясно, что в ближайшее время мы не покинем Аргентину, Лекс договорился о том, чтобы мы сняли дом в том же районе, где жила Эмма. Это означало, что я мог каждый день провожать ее в школу и обратно, и мы несколько раз в неделю ужинали с Марией и Хавьером и их дочерью. Помимо того, что мы были благодарны этой паре, мы с Лексом очень привязались к ним. В итоге мы провели выходные с их семьей в их загородном доме на побережье. Они так же спокойно отнеслись к моим отношениям с Лексом, как и к отношениям Эммы и ее подруги.

Хотя было странно находиться так далеко от дома, по правде говоря, я не так уж сильно скучал по Фишер-Коув. Но я чувствовал себя виноватым из-за того, что оставил часть своих обязанностей. Несмотря на мои протесты, Лекс, в конце концов, купил для города совершенно новый грузовик и позаботился о том, чтобы был кто-то, кто мог бы помочь жителям Фишер-Коув вместо меня.

Единственное, с чем мне осталось разобраться, был Брюер.

Но Лекс позаботился и об этом, потому что примерно через неделю после нашего приезда в Аргентину Кинг привез Брюера к нам на частном самолете. Хаски не только обожал Эмму, но и стал страстным поклонником воды.

Лекс позаботился не только о самом необходимом. Когда он узнал, что Мик, который не мышонок, выступит с концертом во Флориде, он преподнес мне сюрприз - билеты. Он назвал это очень запоздалым и заслуженным подарком на день рождения. Это был один из лучших вечеров в моей жизни.

Как бы я ни был благодарен Лексу за то, что он обо всем позаботился, мне было трудно смириться с тем, что он оплачивает все наши счета, но когда я поднял с ним этот вопрос и сказал, что верну ему деньги за все, он был вне себя. Но не в состоянии паники.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, вспомнив реакцию Лекса, когда я предложил вести учет, чтобы я мог возместить ему расходы.

- На будущее, Гидеон, - отрезал Лекс, указывая на свое лицо. Свое очень злое лицо. - Это мое «да-ты-блядь-издеваешься-надо-мной» лицо.

После того, как бросил мне в лицо мои же собственные слова, он умчался в нашу спальню и запер дверь. Я был вынужден позвонить Кингу по видеосвязи, чтобы спросить его, как вскрыть замок, поскольку просто засовывание скрепки не помогло. Человек, который когда-нибудь в будущем станет моим шурином, слишком уж радовался, когда я объяснял ему свое затруднительное положение. Но шпионская затея сработала, и мне удалось вернуться в спальню, где потребовалось много извинений и несколько раундов энергичного примирительного секса, чтобы вернуть расположение Лекса.

Лекс был так сосредоточен на заботе обо мне и Эмме, что отношения с его собственной семьей отошли на второй план. Он следил за тем, как продвигается лечение Джио через Кинга, но чем больше времени у нас уходило на обустройство, тем больше Лекс нервничал из-за того, что собирался встретиться со своими братьями и рассказать им правду о своем состоянии. Он также чувствовал себя крайне виноватым из-за того, что так надолго исчез, особенно в то время, когда казалось, его семья нуждалась в нем больше всего.

Я и сам испытывал некоторую вину за это, потому что знал, что Лекс не уехал домой раньше отчасти потому, что не хотел оставлять меня. И за это я был ему безмерно благодарен. У меня не было никаких сомнений в том, что я не смог бы справиться с нашей встречей с Эммой самостоятельно. Черт возьми, без Лекса и его брата я бы никогда даже не узнал, что Эмма нуждается во мне.

Я вообще не общался с бабушкой и дедушкой Эммы, кроме как через своего адвоката, который сообщил им, что я буду добиваться единоличной опеки над своей дочерью. Тот факт, что они никак не отреагировали, только разозлил меня еще больше. Сама мысль о том, что они придавали больше значения сексуальной ориентации моей дочери, чем ее безопасности, вызывала у меня желание ударить по чему-нибудь еще.

Только не по чему-нибудь, а по кому-нибудь.

- Может, нам стоит проверить девочек, прежде чем идти? - Спросил Лекс.

Когда я сказал Эмме, что возвращаюсь в США с Лексом, то спросил ее, не хочет ли она поехать с нами. Она согласилась, но также спросила, может ли она взять с собой свою подругу Наталью. Наталья, которая была на год младше Эммы, была милой девочкой и жила со своей бабушкой. У меня сложилось впечатление, что в детстве у Натальи была не самая лучшая жизнь, но я не расспрашивал Эмму о подробностях. Мне было ясно, что девочки действительно любили друг друга, и я не собирался судить, была ли это просто любовь пары подростков или нечто большее. Богу известно, что я нашел свою вторую половинку в тот момент своей жизни, когда меньше всего этого ожидал.

- Уверен, они набивают себе брюшки обслуживанием в номерах, красят ногти или что-то в этом роде, - сказал я.

Лекс закатил глаза.

- Конечно, так и есть, дедушка. И они, наверное, также заплетают друг другу косички. - Лекс помолчал, прежде чем добавить: - Знаешь, они, наверное, пользуются тем, что нас нет, и целуются.

- Нет, не целуются. Они обе согласились подождать, пока им не исполнится тридцать, прежде чем делать что-то большее, чем просто держаться за руки.

Мой комментарий заставил Лекса еще раз закатить глаза. Хотя у меня не было проблем с тем, что моя дочь встречалась с девушкой, и я любил Наталью, Эмма все еще оставалась моей маленькой девочкой, и мысль о том, что она может заняться сексом, будь то с девочкой или мальчиком, была тем, о чем я был готов говорить, только когда на мне были слуховые аппараты, которые я мог включить и выключается по мере необходимости.

Лекс выдохнул, а затем нашел мою руку.

- Как думаешь, стоит взять их с собой? - спросил он, потянувшись свободной рукой за тростью и солнцезащитными очками.

Мы купили их ему пару месяцев назад, когда у него от света стали болеть глаза. Он никогда не носил их дома, но привык к тому, что в остальное время они были на нем. Он немного колебался по поводу трости, вероятно, потому, что она стала еще одной вехой в его болезни. Но как только он научился пользоваться ею, он не захотел обходиться без нее. Мне нравилось, что это помогало ему чувствовать себя более независимым, особенно в местах, где он раньше не бывал. Теперь на него, конечно, смотрели гораздо чаще, но, похоже, это его не беспокоило.

Но теперь я понял, почему он беспокоился об этом. Он пытался придумать, как лучше сообщить новость своим братьям. Белая трость и темные очки в значительной степени помогли бы ему в этом.

- Думаю, что независимо от того, что ты им скажешь, милый, им будет тяжело. Но я знаю, что единственное, о чем они будут заботиться, это о том, что ты вернулся.

- Я слишком долго ждал, Гидеон, - мягко сказал он.

Я прижался своей головой к его.

- Когда речь заходит о семье, такого понятия не существует, - напомнил я ему.

Он кивнул, а затем наклонился и поцеловал меня. Это был нежный поцелуй, в котором было обещание большего. Несмотря на хаос в нашей жизни, единственное, в чем мы никогда не сомневались, это в чувствах, что мы испытывали друг к другу. Да, временами мы ссорились и не всегда сходились во мнениях, но мы никогда не ложились спать сердитыми друг на друга, и первое, что мы делали, просыпаясь каждое утро - просто обнимали друг друга какое-то время.

Я взял Лекса за руку и помог ему выйти из машины, а затем подождал, пока он наденет солнечные очки и разложит трость. Я чувствовал, как он напряжен, пока мы поднимались по лестнице. Кинг открыл нам дверь еще до того, как мы подошли к ней.

- Это Кинг, - сказал я Лексу.

Кинг единственный, кто знал о нашем приезде, и он убедился, что все братья собрались вместе, прежде чем сообщить, когда нам следует прийти. Мы были в пляжном домике Луки в Хэмптоне. Лука и его парень Реми привезли Джио погостить в Нью-Йорк. По словам Кинга, за последние несколько месяцев Джио добился значительного прогресса. Однако было неясно, собирается ли Лука перевезти свою маленькую семью в Сиэтл навсегда или они вернутся в Нью-Йорк на совсем.

Лекс протянул руку, которую Кинг тут же пожал, и они обнялись. У этого придурка хватило наглости посмотреть на меня и спросить:

- Вскрывал ли ты замки в последнее время?

- Выкуси, - ответил я. - О, подожди, моя собака уже делала это...

Кинг добродушно усмехнулся и протянул мне руку для рукопожатия. Я уже давно простил этого человека за все, особенно за то, что его вмешательство привело к возвращению мне Эммы. Я нервничал из-за встречи с другими братьями Лекса, но решил, что если смог справиться с Кингом, то с остальными будет проще простого.

Когда Лекс снова протянул мне руку, я взял ее и последовал за ним в дом. Я услышал несколько голосов, доносившихся из комнат. Чем ближе мы подходили, тем больше нервничал Лекс. Но он продолжал переставлять ноги. Дом, в котором мы находились, был огромен, но я почти ничего не замечал, потому что был сосредоточен на Лексе. В конце концов, мы проследовали за Кингом в угол дома.

- Они в гостиной, - сказал Кинг Лексу.

Лекс кивнул. Он постучал тростью по полу перед собой. Когда мы вошли в большую комнату, окна которой выходили на обширный задний двор и океан за ним, я стал искать владельцев голосов. Вокруг кофейного столика стояли трое мужчин. Один из них, парень с длинными черными волосами, собранными в конский хвост на затылке, держал в руке какой-то уродливый зеленый декоративный камень. Двое мужчин, которые были с ним, держались за руки, но я не был уверен, были ли это Лука и Реми или другой брат Лекса, Вон, и его жених Алекс.

В любом случае, это означало, что мужчина, стоявший к нам спиной - Кон.

Мужчины, которые явно были парой, одновременно замолчали, когда увидели нас, но Кону потребовалась минута, чтобы понять, что у него за спиной что-то происходит. Я поймал себя на том, что затаил дыхание, когда он обернулся, потому что знал, что из всех братьев Лекс больше всего беспокоился о реакции Кона. Хотя Лекс чувствовал себя виноватым из-за того, что скрывал свою тайну от всех своих братьев, больше всего он чувствовал вину перед Коном.

- Лекс, - услышал я, как недоверчиво произнес взрослый мужчина с густой бородой.

Кон, в свою очередь, выглядел совершенно ошарашенным. Но потом он задвигался. Камень, который он держал в руке, ударился об пол, когда он бросился вперед. Ему так не терпелось поскорее добраться до Лекса, что он, казалось, не заметил ни трости, ни темных очков.

Лекс начал что-то говорить тихим голосом, но я не мог разобрать, потому что он говорил на другом языке. Лекс тихо всхлипнул, а затем обнял своего брата. Я отошел от Лекса и Кона, чтобы дать им возможность побыть вдвоем. Я взглянул на пару и увидел, что взрослый мужчина обнимает за плечи молодого.

- Дядя Кон, я не смог найти твой телефон, - раздался голос из соседней комнаты.

В гостиную вошел молодой человек со светло-русыми волосами. Он перевел взгляд с Лекса и Кона на Кинга. Я точно знал, кто это, потому что Лекс прекрасно его описал. Его волосы выдавали его с головой.

- Все в порядке, Джио, - сказал Кинг Джио, который вдруг сильно занервничал.

Я не винил его. Я не сомневался, что он не привык к появлению незнакомцев. Кинг отошел от меня, чтобы подойти к парню. Кинг был настолько крупнее Джио, что практически заслонил его от взгляда, когда наклонился, чтобы что-то ему прошептать. Подросток несколько раз кивнул головой. Когда Кинг обнял Джио за плечи, чтобы подтолкнуть его вперед, подросток не колебался.

Кон и Лекс все еще обнимались, но при приближении Джио Кон отступил на шаг. Мужчина, наконец, заметил трость и темные очки Лекса. Его лицо вытянулось, а затем он перевел взгляд на Кинга. От него не ускользнуло выражение обвинения, которым Кон стрельнул своего старшего брата. Я был рад, что Лекс этого не видит, потому что между двумя братьями явно происходила какая-то ссора. Если это было из-за Лекса и секрета, который Кинг хранил, то Лексу не обязательно это знать.

- Джио, ты помнишь своего дядю Лекса? - Спросил Кинг, подводя Джио к Лексу.

Джио, казалось, не слишком смутили темные очки и трость.

- Я, э-э, думаю, что помню, - нервно сказал он.

- Джио, - тихо сказал Лекс и протянул руку.

Джио, казалось, почувствовал облегчение, и я не мог не задаться вопросом, не потому ли это, что Лекс не пытался его обнять. Я помнил об этом, когда Кинг представил меня Джио следующим. Подросток заметно встревожился, когда обратил свое внимание на меня, поэтому я просто помахал ему рукой.

- Джио, ты не мог бы пойти и сказать своему отцу, чтобы он пришел сюда? - Спросил Кон.