- Я буду на кухне, - сухо сказал он, проходя мимо нас.

Я хотел сказать этому ублюдку, чтобы он убирался к черту из моего дома, но знал, что это только расстроит Лекса. У меня также было смутное подозрение, что если Кинг уйдет, Лекс вполне может уйти с ним, и, несмотря на мое разочарование мужчиной в моих объятиях, я не хотел, чтобы он уходил.

Лекс прижимался ко мне в течение нескольких долгих секунд после того, как его брат ушел. Когда он, наконец, немного отодвинулся от меня, то только для того, чтобы найти мое лицо руками. Я осторожно взял его за запястья. Когда его лицо вытянулось, я быстро сказал:

- Там кровь.

Я сказал ему это только для того, чтобы он понял, почему я запретил ему прикасаться к моему лицу, но он только ахнул, а потом все равно положил руки мне на щеки.

- Гидеон, - тихо сказал Лекс. Я слышал горечь в его голосе.

- Все не так уж плохо, - сказал я. - Мне все же нужно пойти привести себя в порядок. - Я протянул руку, чтобы потрогать порез на его виске, где он ударился о спинку кровати, когда пытался убежать. - Тебе тоже, - пробормотал я.

- Прости, - сказал он, покачав головой.

Я был слишком уставшим и мне было слишком больно, чтобы пытаться уладить наши отношения, поэтому я просто взял его за руку и отвел в ванную. Когда я попросил Лекса присесть на закрытый унитаз, он сделал это без возражений. Он не издал ни звука, когда я промывал его рану и накладывал повязку. Только закончив, я взглянул на себя в зеркало. Его брат действительно здорово потрудился надо мной. Неудивительно, что из-за него Грейди впал в кому. Кулаки у парня были как таран.

Когда я стал промывать свои раны, Лекс смотрел прямо перед собой. Его кожа была бледной, а на лбу блестели капельки пота.

- Лекс? - позвал я, бросая полотенце, которым пользовался, в раковину и опускаясь перед ним на колени.

- Устал, - пробормотал он.

Он без предупреждения покачнулся в сторону, но я успел подхватить его, прежде чем он упал.

- Кинг! - Закричал я, усаживая Лекса обратно и осмотривая его живот.

Пластырь от инсулиновой помпы исчез. Я попытался вспомнить, когда в последний раз видел его на нем, но не смог вспомнить, был ли он там, когда мы раздевали друг друга.

Боже, неужели это произошло, когда мы занимались любовью? Мы с ним были так поглощены друг другом, что никому из нас не составило труда этого не заметить. Меня охватило чувство вины, когда я понял, что совершенно не подумал о том, чтобы проверить уровень сахара в его крови до, во время или после трехчасового марафона по видеоиграм.

- Лекс, детка, где твоя помпа?

Лекс слегка наклонился вперед, так что его лоб уткнулся мне в плечо.

- Кончились картриджи, - пробормотал он. - Использовал ручку, но не ел...

Через мгновение Кинг распахнул дверь ванной. Я взял Брюера с собой в ванную, поэтому хаски зарычал, когда крупный мужчина вошел в тесное помещение.

- Брюер, - резко позвал я, и пес немедленно умолк и припал к полу. Кингу я сказал: - Возьми его набор для тестирования. Черная сумка, либо в гостиной, либо в спальне!

К его чести, Кинг не стал со мной спорить, он просто повернулся и исчез так же быстро, как и появился. Я прижал Лекса к груди, а затем поднял его и встал.

- Прсти, Гид-он… и я тебя люблю, - устало пробормотал Лекс, уткнувшись мне в грудь.

У меня не было времени размышлять над невнятными словами Лекса, пока я нес его в гостиную. Кинг встретил нас там и, направляясь на кухню, передал мне набор для тестирования Лекса. Мои пальцы дрожали, пока я искал необходимые принадлежности. К тому времени, как Кинг вернулся с упаковкой апельсинового сока и стаканом, я умудрился уколоть палец Лекса. Как только я увидел цифру на экране, у меня внутри все перевернулось, и я потянулся за апельсиновым соком. Кинг уже налил немного в стакан.

- Лекс, милый, - сказал я, поднося стакан к его губам. - Мне нужно, чтобы ты выпил это.

Он пробормотал что-то, чего я не разобрал, но сделал глоток сока, а затем еще один. Я несколько раз погладил его по лицу, уговаривая продолжать пить. Когда стакан опустел, я вернул его Кингу, который немедленно наполнил его снова. Но он, похоже, знал, что к чему, потому что предпочел оставить его у себя, а не вернуть мне. Я взглянул на часы, чтобы узнать время. Глаза Лекса были закрыты, но дышал он, казалось, спокойно, и я не заметил никаких признаков дальнейшего беспокойства. Я притянул его к себе, чтобы уловить любые изменения в его теле, например, дрожит он или нет.

Кинг поставил стакан с апельсиновым соком на кофейный столик передо мной вместе с упаковкой. Затем он устроился в кресле в углу комнаты. Мне было наплевать, что он смотрел на меня так, словно пытался испепелить взглядом.

Прошло добрых пять минут, прежде чем мрачного вида мужчина спросил:

- Что случилось с его головой?

Я хотел сказать ему, что это не его дело, но реальность была такова, что это было не так. Как бы мне ни не нравился этот парень, он был братом Лекса.

- Он ударился, вставая с постели, - просто сказал я.

Я не стал сообщать ему никаких дополнительных подробностей, потому что тот факт, что Лекс поранился, пытаясь сбежать от меня после того, как я признался, что люблю его, на самом деле не касался Кинга.

- Ты же смотритель, - сказал Кинг.

- Да, - ответил я.

Мне стало интересно, как много Лекс ему рассказал. Мне хотелось верить, что Лекс не предал моего доверия, рассказав своему брату то, что не предназначалось для его ушей, но единственный способ узнать наверняка - это спросить человека напротив меня, а я не собирался этого делать.

Но наблюдательный мудак, похоже, и сам это понял, потому что сказал:

- Не волнуйся, он ничего не рассказывал мне о тебе, кроме того факта, что ты присматривал за домом, в котором он остановился, и что он боялся, что испортил с тобой отношения.

Я не совсем понимал, о чем говорит Кинг, тем более понятия не имел, когда Лекс разговаривал с ним. Реальность заключалась в том, что до сегодняшнего дня мы с Лексом не раз причиняли друг другу боль.

- Он думает, что слишком сильно давил на тебя, - продолжил Кинг.

- Он не давил, - сказал я.

Это все, что я собирался сказать назойливому брату Лекса. Три недели назад я обвинил Лекса в том, что он слишком сильно давит на меня, требуя разобраться с тем, что случилось с Бетти, но я больше не злился из-за этого. Я по глупости думал, что смогу как-то выкрутиться, не оплакивая ребенка, которого похоронил, а также ребенка, который меня ненавидел. Но все, что я сделал, это закопал это дерьмо так глубоко в себе, что оно могло только гноиться. Правда заключалась в том, что я шел по той же дороге, что и Лекс, когда он приехал в Фишер-Коув. Но хотя он тут же пожалел о своем решении ввести слишком много инсулина в организм в момент слабости, не могу сказать, что испытывал бы такое же сожаление. Я сделал именно то, что Лекс умолял меня не делать… Я сдался. Только я сделал это три года назад, когда узнал, что Серена сделала с собой и нашим ребенком.

- Я слышал, как он просил тебя отпустить его, - сказал Кинг, наклонившись вперед на кресле и начав тереть ладони друг о друга. Это был единственный намек на его напряжение.

- Я не хотел, чтобы он поранился в своем стремлении убежать от меня. Я бы никогда не причинил ему вреда. Я бы никогда не поднял на него руку в гневе.

Кинг на мгновение замолчал.

- Он никогда никому из нас не рассказывал о Грейди. Полагаю, тебе он рассказал.

Я кивнул.

- Да, ну, в общем, впервые я услышал об этом парне, когда зашел и увидел, как он выбивает дерьмо из Лекса. Когда он был маленьким, я пообещал Лексу, что никто никогда не поднимет на него руку снова.

- Снова? - спросил я. Я поймал себя на том, что крепче сжимаю руку Лекса.

- Он всегда был маленьким для своего возраста, - пробормотал Кинг. - Маленькие дети могут хорошо воспитываться в приемных семьях, если они достаточно сильные.

- А такие есть?

- Там? Да, такие есть.

Взгляд Кинга переместился на Лекса, и я не мог не заметить в нем нежности. Это казалось неуместным для такого холодного, сурового человека.

- У него была невероятная сила. Наверное, так было нужно. Все эти врачи, которые постоянно его осматривали. Иглы, тесты… это дерьмо убило бы более слабого ребенка. Особенно того, кому пришлось все это делать самому.

Я вспомнил, что Лекс рассказывал мне о том, как рос в приемной семье… что он рано научился никому не доверять, даже взрослым. Единственными, кому он когда-либо доверял, были его братья. Пока я изучал Кинга, что-то щелкнуло.

- Ты ведь ему не родной брат, да?

Кинг покачал головой.

- Нет, никто из нас не родной.

Я предположил, что он имел в виду трех других братьев, поскольку Лекс упоминал, что у него всего четверо братьев. Как бы сильно Кинг меня не бесил, я не мог упустить возможность побольше узнать о Лексе. Особенно учитывая, что Кинг, казалось, был готов поделиться информацией.

- Зачем ты мне это рассказываешь? - спросил я.

- Потому что у тебя была возможность уйти из своей спальни, но ты остановился, когда он попросил тебя об этом. Ты остался, когда он в этом нуждался. - Кинг откинулся на спинку стула и оглядел гостиную. Не уверен, осуждал он это или нет, но мне было все равно.

- Как вы с ним познакомились?

- Это была моя шестая приемная семья, а у Кона, кажется, четвертая, - сказал Кинг.

- Кон? Еще один брат?

Кинг кивнул.

- Все знали, что Бентли занимались этим ради денег. У них под крышей всегда было с полдюжины детей одновременно. Мы с Коном видели, как соцработница привела Лекса в дом, мы знали, что у него ничего не получится. Бентли просто немного поколотили бы его, но их настоящий сын - мы с Коном звали его Прыщ, потому что у него всегда были пятна от прыщей, - так или иначе, он обожал возиться с младшими детьми... с младшими мальчиками, если быть точным. Сотрудники соцслужбы делали вид, что не знают об этом, но на самом деле они отдавали Бентли только маленьких девочек. Все мальчики, попадавшие туда, были ровесниками Прыща или старше. Они отдали Лекса к Бентли, потому что было все труднее и труднее найти место, куда его можно было бы отдать, потому что он постоянно болел. В любом случае, мы знали, что Прыщ пойдет за Лексом.

- Он пошел? - Каким-то образом мне удалось выдавить из себя.

От одной мысли о том, что Лекс оказался в руках кого-то, кто мог причинить ему такую боль, мне стало очень плохо.

Кинг покачал головой.

- С двумя сломанными руками это нелегко, - непринужденно сказал мужчина.

Я должен был прийти в ужас от мысли, что Кинг или его брат сломали руки какому-то парню, но не пришел. Мне было все равно, что это скажет обо мне.

- Так вы защищали его? - предложил я.

Кинг пожал плечами.

- В системе было несколько сбоев, над которыми нам пришлось поработать, но мы с этим разобрались.

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну, например, к случаю с Прыщом мы с Коном приложили руку оба. Но только один из нас мог взять вину на себя, иначе нас обоих выселили бы из дома, и Лекс застрял бы там один. Большую часть времени нам удавалось прикрывать Лекса. Даже если мы не могли попасть в ту же приемную семью, что и он, мы могли следить за тем, где он находится, и тогда нам оставалось только присматривать за домом, когда это было возможно. В большинстве случаев мы просто следили за тем, чтобы Лекс оставался с нами в течение дня. Это значительно упростило дело. Через некоторое время социальные работники поняли, что порознь от нас больше проблем, чем вместе, поэтому они не стали нас так часто переводить. Это означало, что мы проводили больше времени в детских домах, потому что было не так много приемных семей, которые были готовы взять к себе сразу трех мальчиков, а также заниматься ребенком, у которого было много проблем со здоровьем, но нас это устраивало. В приютах ты знал, что получишь. Ты знал, кому из охранников нравится избивать тебя, а кому - нет.

Что-то в том, как он произнес последние слова, заставило волосы у меня на затылке встать дыбом. Но я не стал спрашивать, что он имел в виду.

- Он сказал, что у него четверо братьев. Кто двое других?

- Лука и Вон. Они родные братья.

- Они тоже были приемными детьми?

Кинг покачал головой.

- Нет, но, вероятно, им было бы лучше, если бы они были приемными, - все, что он сказал.

Я вздохнул, потому что, хотя он и поделился со мной большим количеством информации, на самом деле он ничего мне не сказал. Я все еще не понимал, почему Лекс так бурно отреагировал, когда я признался ему в любви. Но Кинг все равно не смог бы ответить на этот вопрос.

- Итак, это говорит мне о том, кто ты, но не о том, почему ты здесь, - сказал я.

- Он не сказал нашим братьям правду, - сказал Кинг. - О своем зрении, - добавил он. - Он сказал мне только потому, что знал, что я смогу удержать наших братьев, особенно Кона, от того, чтобы они не сходили с ума из-за этого. Они с Коном особенно близки.

Мне было трудно поверить, что Лекс может быть ближе к Кону, учитывая, что Кинг провел некоторое время в тюрьме после того, как защищал Лекса от его бывшего, но это стало еще одним доказательством того, как мало я знал о прошлом Лекса.

- Никто из нас не видел Лекса больше года. Я понятия не имел, что все так быстро ухудшилось.

- Он справляется, - сказал я. - Он учится передвигаться по своему окружению и предпринимает шаги, чтобы продолжать самостоятельно справляться со своим диабетом.

Кинг пригвоздил меня к месту пристальным взглядом.

- Как я уже сказал, он сильный человек. Но когда он скрылся от нас, и мы не смогли его отследить, я стал задумываться, не пошло ли ему на пользу сохранение тайны.

Я посмотрел на Лекса и поймал себя на том, что протягиваю руку, чтобы погладить его по щеке. Его кожа была теплой, но больше не потной, и к ней вернулся румянец.