Это дружеский долг, напомнил я себе.

- Не против побыть здесь, пока я сбегаю за ним? - Спросил Гидеон.

Поскольку мы были следующими в очереди, я решил, что справлюсь, поэтому сказал:

- Да, все в порядке.

- Хорошо, скоро вернусь.

Затем Гидеон ушел, и я остался наедине с тележкой. Я не спускал с нее глаз, чтобы не потерять ориентир. Я слышал, как кассир разговаривал с покупательницей впереди меня, и понял, что женщина закончила оформлять покупку. Мы с Гидеоном уже разложили свои покупки на ленте, поэтому я двинул тележку вперед, когда кассир, молодой парень, поздоровался со мной. К моему удивлению, он, казалось, даже не заметил моего состояния, потому что быстро просканировал продукты, а затем спросил, есть ли у меня какие-нибудь купоны. Не было никаких вопросов о том, правда ли я слепой, и он не говорил слишком громко, как будто я не мог его услышать, если бы он говорил нормально.

- Нет, - сказал я. - Но мой друг пошел взять еще кое-что. Какой-нибудь крем от ран в седьмом ряду, - добавил я. Я знал, что сболтнул лишнего, потому что парню, конечно же, было все равно, какой товар я жду.

- В седьмом ряду?

Затем другой голос, принадлежавший мужчине постарше, произнес:

- Я, пожалуй, пойду, поищу его. - В его голосе звучало раздражение. - Этот мальчик прожил здесь большую часть своей жизни. Стэнли Голдфинч сказал мне на прошлой неделе, что видел Мышонка, задержавшегося в этом ряду. Ничего хорошего этот парень не замышляет, я вам точно говорю. Он знает, что в седьмом ряду мы не храним кремы.

- Нет? - Удивленно спросил я.

Я не был уверен, кто этот человек, но говорил он авторитетно. И он явно был знаком с Гидеоном. Возможно, Гидеон просто ошибся номером ряда, когда упомянул, что неделю назад заглядывал в «Мервз» за кремом.

- Нет, в седьмом ряду мы храним... - начал было парень, но тут мужчина постарше громко кашлянул.

- Там мы храним салфетки для дам. И другие предметы, о которых нельзя упоминать, - сказал мужчина почти шепотом.

Должно быть, я выглядел таким же растерянным, как и себя чувствовал, потому что парень сказал:

- Дедушка говорит о тампонах и презервативах.

- Кенни! - закричал пожилой мужчина.

- Что? - спросил парень. - Дедушка Мерв, их больше не называют салфетками и неприличными вещами. Полагаю, ты мог бы назвать их резиночками...

Я не обращал внимания на спорящую пару, обдумывая слова Гидеона. Он специально сказал мне, что кремы продаются в седьмом ряду, но, очевидно, солгал на этот счет. Вопрос был в том, почему? Я предположил, что он, возможно, стеснялся покупать женские товары для женщины, с которой встречался. Но интуиция подсказывала мне, что он смотрел не на ту часть седьмого ряда.

Оставались еще презервативы.

Все удовольствие, которое я испытал во время вылазки в город с Гидеоном, разом улетучилось, и я почувствовал легкое головокружение, когда понял, что на самом деле означало изучение Гидеоном седьмого ряда. Осознание того, что он занимался с кем-то сексом, не должно было стать сюрпризом, и, возможно, не стало. Но это было чертовски разочаровывающе, хотя, вероятно, так не должно было быть.

Я не позволил своим эмоциям слишком сильно зациклиться на сексуальном мужчине, уже не раз приходившим мне на помощь.

Мужчине, у которого я теперь прочно засел во френдзоне.

О тлично.

Глава двенадцатая

Гидеон

- Уверен, что с тобой все в порядке?

- Да, все в порядке, - пробормотал Лекс. - Просто немного устал.

Я знал, что он лжет. Я просто не знал, стоит ли мне говорить ему об этом. Когда мы выехали, он улыбался, а его щеки раскраснелись, что свидетельствовало о его волнении. Он явно считал свой поход в продуктовый магазин победой, но что-то произошло с того момента, как я ходил за кремом с антибиотиками, и до того момента, когда вернулся и все продукты были упакованы.

Я подумал, что, возможно, Кенни сказал что-то, что расстроило Лекса, но когда он прощался с Лексом, я не услышал ничего, что могло бы намекнуть на то, что между ними произошла какая-то стычка. Мерв тоже стоял неподалеку, но я не видел никаких свидетельств того, что он что-то говорил Лексу, потому что Лекс тоже попрощался с ним.

Таким образом, виновником оставался я.

Я попытался вспомнить все, что я сказал или сделал, что могло его расстроить.

- Лекс, я пошел за кремом только потому, что знал, что так будет быстрее. Я не хотел намекать, что ты не сможешь этого сделать.

По дороге я взглянула на Лекса, но он не смотрел на меня, когда отвечал.

- Я не расстроен из-за крема. Честно говоря, Гидеон, я просто устал. Думаю, помимо того, что кофе у Мерва очень плохой, он, должно быть, без кофеина.

Я знал, что он пытается поднять настроение, но его голос звучал так бесстрастно, что у него это никак не получалось.

- Да, наверное, так и есть, - сказал я.

В отличие от поездки в город, дорога домой прошла в абсолютной тишине. Когда мы вернулись в домик Лекса, я помог ему зайти внутрь, а затем выгрузил продукты.

- Хочешь их как-то рассортировать? - спросил я.

Я почти ожидал, что он скажет, что ему не нужна моя помощь, но, к моему удивлению, он просто сказал:

- Нет, не имеет значения.

Затем он повернулся ко мне спиной и исчез в гостиной, оставив меня раскладывать продукты. Я быстро разложил их и в холодильнике, и в шкафчиках, сделав себе мысленную заметку изучить, как незрячие люди справляются с подобными ситуациями. Я предположил, что, возможно, они использовали ярлыки со шрифтом Брайля, чтобы отслеживать, где что находится, но наверняка были люди, которые, как Лекс, находились на ранних стадиях слепоты и нашли обходные пути, чтобы все еще жить в какой-то степени независимо.

К тому времени, как закончил, я не был уверен, что мне следует делать. Он ожидал, что я уйду? Мой взгляд упал на единственную вещь, которую я не убрал.

Крем с антибиотиками.

Я схватил его и пошел в гостиную. Лекс лежал на диване, покрытом одеялами и подушками. Он все еще спал здесь, внизу?

Глаза Лекса были закрыты, но по его дыханию я понял, что он не спит.

- Хочешь, приготовлю тебе что-нибудь поесть? - спросил я.

Мне хотелось узнать, какой у него уровень сахара в крови, но это было не мое дело. Он долгое время жил со своей болезнью и знал, как позаботиться о себе. Из его комментариев о том, что у него четверо чрезмерно заботливых старших братьев, я понял, что он не искал кого-то другого, кто бы следил за тем, что он кладет в рот, или за различными цифрами, которые давали ему представление о том, что нужно его организму в какой-либо момент времени.

- Нет, спасибо. Спасибо, что подвез.

Это определенно была отставка. Я не мог не быть немного разочарован его поведением. Вот почему мне не нравилось заводить друзей. Они были для меня слишком обременительны. Или я просто был не из тех, с кем легко дружить.

- Лекс, не возражаешь, если я взгляну на твои ноги? Уверен, что с ними все в порядке, но я знаю, насколько это может быть опасно, если порез…

- Прекрасно, - прервал меня Лекс, садясь. Он начал стаскивать носки, а затем принялся разматывать бинты на ногах. Его движения были резкими и торопливыми.

Значит, он определенно был чем-то недоволен.

Когда его ноги обнажились, он вытянул их на кофейном столике перед диваном. Я придвинулся к нему поближе и сел на стол, затем положил его ступни себе на колени. Я надеялся и молился, чтобы при прикосновении к его коже не было этих коротких электрических разрядов, но даже когда я касался его ног, ощущение не проходило. Я никогда не увлекался ногами, но у Лекса они были великолепны. Как далеко я зашел, думая, что ноги могут быть красивыми?

Я осторожно поднял одну ногу, чтобы рассмотреть ее поближе. Мне показалось, я услышал, как Лекс резко вздохнул, но не был уверен. Я посмотрел на него и увидел, что он смотрит прямо перед собой. Его лицо застыло в маске нечитаемых эмоций. Я снова посмотрел на его ступню и провел большим пальцем по заживающему порезу. Я испытал облегчение, не увидев никаких признаков инфекции. Я знал, что должен достать крем для раны и перевязать ему ногу, но у меня было такое чувство, будто мой разум и тело отделились друг от друга, и мое тело творило все, что ему хотелось. Мои пальцы прошлись по внутренней стороне его стопы, пока я не сомкнул их вокруг его лодыжки. Лекс был напряжен, но спокоен. Когда я снова поднял глаза, то увидел, что он наблюдает за мной.

Хотя я знал, что технически он не наблюдает за мной.

Его кожа была теплой и мягкой. Мои пальцы были всего в нескольких сантиметрах от того места, где начинались волосы на его ноге. У меня чесались руки дотронуться до этого места, но я знал, что у меня нет для этого оправдания. На самом деле, я вел себя слишком вольно, осматривая его ступню.

- Эта выглядит неплохо, - каким-то образом выдавил я из себя.

Мне пришлось быть осторожным, когда я клал ногу Лекса себе на колени, потому что мой член твердел с пугающей скоростью.

Я быстро перевязал ему ногу, а затем занялся другой. На другой ноге у него были только крошечные порезы, но я все равно обильно смазал их кремом и перевязал. Когда больше не было повода удерживать ногу Лекса, я опустил ее обратно.

- Они обе выглядят хорошо. Все заживает очень хорошо.

- Спасибо, - сказал Лекс, его голос звучал хрипло.

Я ждал, что он скажет что-нибудь еще, что-нибудь, что дало бы мне повод задержаться, но ничего не последовало.

- Лекс, пожалуйста, если я что-то сделал...

- Ты ничего такого не делал, Гидеон. Я просто… Просто у меня много всего на уме.

Я хотел спросить его, не хочет ли он поговорить об этом, но понял, что если бы хотел, то уже сделал бы это.

- Хорошо, я, пожалуй, пойду. Если тебе не нужно что-то еще?

Лекс просто покачал головой. На самом деле он выглядел разочарованным. Но в этом не было никакого смысла, потому что он, казалось, с нетерпением ждал, когда я уйду. У меня на языке вертелся вопрос, что, черт возьми, происходит, когда он сказал:

- Спасибо, что подвез. Пока, Гидеон.

Не «Увидимся позже, Гидеон». Не «Я позвоню тебе, Гидеон».

Пока, Гидеон.

Это был отказ, простой и ясный.

По дороге домой я убеждал себя, что это хорошо. Если дружба с Лексом была похожа на бурю эмоций, которую мы испытали сегодня, то нет, спасибо. Я вспомнил о приступе паники, который он испытал возле магазина. Было душераздирающе наблюдать, как он разваливается на части. Я даже представить себе не мог, через что ему пришлось пройти, когда дело дошло до взлетов и падений его состояния. Самые незначительные вещи могли стать успехом, но с другой стороны, с такой же легкостью простейшие задачи могли обернуться для него полным провалом.

К тому времени, когда я подъехал к своему дому, я был вне себя от злости. На Лекса и на себя самого. Он дал мне все основания просто выбросить его из головы, но что бы я ни делал, я этого не добился. Я понятия не имел, как выкинуть его из головы.

Я вышел из грузовика и захлопнул дверцу. Направляясь к дому, я позвал Брюера, но пес не появился рядом со мной, как обычно. Я оглянулся через плечо и увидел, что он все еще сидит в кузове грузовика. Он смотрел в ту сторону, откуда мы только что приехали.

- Брюер! - Позвал я, но хаски лишь на мгновение повернул голову, чтобы посмотреть на меня, а затем снова уставился на подъездную дорожку. Он несколько раз заскулил, а затем начал выть.

- Брюер! - крикнул я.

Мой пес полностью проигнорировал меня и продолжил свои печальные вопли. Я еще раз попытался привлечь внимание Брюера, но сдался, когда животное отказалось даже замечать меня. Это был очередной отказ, и я был сыт по горло тем, что меня отвергали.

- Прекрасно! - огрызнулся я, прежде чем направиться к дому.

Непрекращающийся вой Брюера преследовал меня внутри. Я сорвал с себя пальто и швырнул его в сторону стены, куда обычно вешал его. Я принялся рыться в своих шкафчиках, чтобы понять, что бы я хотел приготовить на ужин. К счастью, минут через пять жалобные завывания Брюера прекратились. Я решил приготовить спагетти. Я как раз вскипятил воду для них, когда у меня зазвонил телефон.

- Что? - выпалил я, переключая телефон на громкую связь.

- Гидеон?

Я ненавидел себя за то, что сердце подпрыгнуло к горлу при звуке голоса Лекса. В этот момент я отчасти ненавидел Лекса. Я ненавидел его за то, что он сделал со мной, за то, во что он меня превратил. Логически я понимал, что это не его вина, но мне нужно было как-то выплеснуть свое разочарование.

- Что? - Спросил я снова.

Я подозревал, что мой тон испугал Лекса, потому что он ответил не сразу. Но я не собирался извиняться перед мужчиной, сводящим меня с ума. Я был сексуально неудовлетворен, но, что еще хуже, он заставлял меня сомневаться во всем, что касается меня самого. Я мечтал провести остаток своих дней в Фишер-Коув в тихом одиночестве, но теперь, когда я, наконец, получил это, мог думать только о Лексе.

- Ты здесь? - спросил он, наконец.

Он определенно нервничал. Я пытался убедить себя, что мне все равно, заставляю ли я его нервничать своим поведением. Он начал все это, приняв меня в одну минуту, а затем в следующую - оттолкнув.

- Я где?

- Здесь. В домике.

- Нет.

- Ну, Брюер здесь.

- Что? - Спросил я, не веря своим ушам. Я подошел к окну и проверил свой грузовик. Конечно же, лежанка была пуста. Выругавшись, я вернулся к плите и выключил конфорку. - Сейчас буду, - рявкнул я и повесил трубку.

Я был в довольно приличном настроении, когда подъехал на своем грузовичке к дому Лекса. Лекс сидел на крыльце, прижав Брюера к своим ногам, и наслаждался его вниманием. Мне хотелось придушить и пса, и мужчину.

- Брюер, ко мне! - Крикнул я, вылезая из грузовика.

Хаски проигнорировал меня.

- Тащи сюда свою задницу, немедленно! - Крикнул я.