- Грейди рассказал совету директоров о твоем зрении?

Еще раз покачав головой, Лекс сказал:

- Нет. Однажды мне позвонили его адвокаты и сообщили, что он отозвал свой иск. Они вежливо попросили меня больше не связываться с их клиентом.

- Не понимаю, - признался я.

Лекс повернулся ко мне и сказал:

- Я упоминал, что у меня братья, верно? Во множественном числе. И все они старше. Не уверен, кто из них «разговаривал» с Грейди, но никто из них, кроме Кинга, не узнал о моей слепоте, так что, думаю, Грейди им не сказал. Уверен, что к тому времени он просто стремился забыть, что когда-либо встречал меня.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Я машинально поднял руку Лекса и приложил его пальцы к своим губам, чтобы он почувствовал это.

- Напомни мне поблагодарить их, - сказал я, прежде чем осознал, как прозвучали мои слова.

К счастью, Лекс не отреагировал на комментарий. Казалось, он был слишком занят, проводя пальцем по уголку моего рта. От этого прикосновения кровь застыла у меня в жилах. Я перегнулся через консоль, так что было легко просто протянуть руку, схватить Лекса за затылок и притянуть его губы к своим.

- Гидеон, мне нет оправдания за то, что я сделал вчера. Честно говоря, я не помнил, чтобы говорил тебе, что я из Лос-Анджелеса, поэтому, когда ты это сказал, я подумал о Грэйди и о том, как легко попался в эту ловушку, и я просто...

- Лекс, - сказал я одновременно с его:

- …я просто не могу пройти через это снова.

Услышав эти слова, я словно окатил себя ледяной водой. Я собирался сказать ему, что никогда не причиню ему такой боли, какую причинил Грейди, но, услышав его слова о том, что он не сможет пережить подобное снова, понял, по какой тонкой грани ступаю. Даже если бы я был заинтересован в изучении своей сексуальности, в чем на самом деле не был уверен, было бы нечестно делать это с таким уязвимым человеком, как Лекс.

- Дело даже больше не в бизнесе, - продолжил Лекс. - Я снова контролирую ситуацию. Просто многие дети смотрят на меня с уважением. Из-за моего успеха, учитывая то, как я рос, и из-за того, что я гей. Мысль о том, что они узнают о том, что я чуть не натворил в тот краткий миг слабости… Я не могу смириться с мыслью, что в какой-то мере несу ответственность за то, что какой-то ребенок причинит себе боль. Понимаешь, о чем я?

Я кивнул и сказал:

- Да. Конечно, Лекс. И клянусь тебе, даже если бы я знал, кто ты такой, я бы никому не сказал, что ты здесь, не говоря уже о чем-то еще, связанном с твоими личными делами.

К моему удивлению, Лекс усмехнулся. Только когда он высвободил свою руку, я понял, что все еще держал его за руку. Все еще сидя лицом ко мне, Лекс вытянул руку перед собой и сказал:

- Лексингтон Паркер. Приятно познакомиться.

Я рассмеялся, взял его руку в свою и крепко пожал.

- Гидеон Каллахан. Очень приятно.

Когда я попытался отдернуть руку, Лекс чуть сильнее сжал ее.

- Гидеон, прости меня. Я бы хотел вернуться и повторить наш разговор.

- Все в порядке, Лекс...

- Нет, это не так. Я не такой. И я не тот парень, что прогнал тебя, когда ты пришел принести мне дрова. Мое поведение было... было неприемлемо.

Лекс, казалось, был сбит с толку собственными словами. Как будто он пытался сообразить, что именно он хотел сказать. Поэтому я придержал язык. И продолжал держать его за руку.

- Прости меня, - повторил он. - И спасибо тебе за то, что ты для меня сделал. Это больше, чем я заслуживал.

- Не за что, - сказал я. - Ты прощен, но я больше никогда не хочу слышать от тебя ничего подобного, слышишь?

Лекс был явно сбит с толку моим заявлением, поэтому я добавил:

- Ты заслужил это и даже больше. Ты заслуживаешь всего, Лекс.

Между нами повисло тяжелое молчание, и я обнаружил, что наклоняюсь еще дальше над консолью, переводя взгляд с красивых серых глаз Лекса на его полные приоткрытые губы. Нервная энергия забурлила у меня под кожей, когда я понял, чего хочу, в чем нуждаюсь.

Попробовать Лекса.

Мои губы были всего в нескольких дюймах от губ ничего не подозревающего Лекса, когда Брюер громко залаял. Я отпрянул назад, ударившись при этом рукой о руль. Я сдержал ругательство, выпрямился на сиденье и огляделся. К нам сзади подъехала машина. Я съехал на обочину, и машина объехала нас. Я узнал в водителе миссис Голдфинч, одну из самых больших городских сплетниц. Неудивительно, что она остановила свой старый седан «Бьюик» рядом с моим грузовичком, так что мне пришлось опустить стекло.

- Это ты, Мышонок?

- Добрый день, миссис Голдфинч, - пробормотал я. Адреналин бурлил у меня в крови, пока я пытался прийти в себя от того, что чуть не поцеловал Лекса.

- Мистер Голдфинч сказал, что видел тебя в седьмом ряду «Мервз». - Женщина удивленно подняла брови, глядя на меня.

Как бы я ни старался убедить жителей Фишер-Коув не лезть в мои дела, оставалась горстка пожилых жителей, которые так до конца и не поняли, что к чему, и все еще видели во мне маленького ребенка, за которым они наблюдали много лет назад.

- Уверен, он ошибся, - ответил я. Я стал поднимать стекло в надежде дать ей подсказку. Она не поняла.

- Кто это там с тобой? - спросила она.

К счастью, подъехавшая сзади машина отвлекла.

- Похоже, нам лучше поторопиться. Не хочу перекрывать движение.

Конечно, миссис Голдфинч всего лишь взглянула в зеркало заднего вида, прежде чем сказать:

- О нет, дорогой, это всего лишь Эдна. Она подождет. Так кто, ты говоришь, с тобой, Мышонок?

- Ладно, мне пора, пока, - торопливо сказал я, поднимая стекло и заводя машину.

Я обогнал седан миссис Голдфинч и посмотрел в зеркало заднего вида. Неудивительно, миссис Голдфинч уже вышла из машины и направилась к другому автомобилю. Без сомнения, чтобы сообщить Эдне Уингейт о моем визите в седьмой ряд, а также поделиться сплетнями о таинственном незнакомце в моем грузовике.

Я взглянул на Лекса, собираясь извиниться за то, что не представил его старой карге, но когда увидел, как он смотрит на меня с широкой улыбкой на лице, забыл, что хотел сказать. Он выглядел таким легким, свободным и совершенно счастливым, что мне просто захотелось запечатлеть это в своем воображении и сохранять его так долго, как только смогу.

- Что? - В конце концов, спросил я его, когда он продолжил ухмыляться, как дурак.

- Так что в седьмом ряду… Мышонок?

Глава девятая

Лекс

Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть его лицо, когда я назвал его Мышонком. Ожидая его ответа, я запоздало осознал, что, вероятно, был не в том положении, чтобы высмеивать то, что я принял за прозвище. Признаться, я бы с радостью ухватился за все, что потенциально могло бы изменить настроение в кабине грузовика, но, возможно, зашел слишком далеко. Я был вне себя от унижения, признавшись в том, что Грэйди сделал со мной, и в том, каким дураком я был, попавшись на эту удочку с самого начала. Я не хотел вдаваться в подробности, но когда Гидеон надавил, оказалось на удивление легко рассказать ему о том первом и единственном случае, когда я отдал кому-то свое сердце.

Я открыл рот, чтобы извиниться за очередную неловкость с моей стороны, но когда услышал, как Гидеон раздраженно прорычал:

- Господи Иисусе, блядь, - мне стало немного легче.

Возможно, я не перешел границ дозволенного.

- Я должен знать, - сказал я.

Я чувствовал себя эмоционально опустошенным, поэтому этот момент легкости между нами показался мне хорошим способом вернуться в прежнее русло. Гидеон сказал, что простил меня за мое поведение, но я, конечно же, не хотел рисковать, разрушая нашу почти дружбу - если ее вообще можно было так назвать - снова.

Гидеон глубоко вздохнул и сказал:

- Это случилось летом, незадолго до того, как мне исполнилось восемнадцать. Я был помешан на музыке и увлекался классическим роком. Меня всегда особенно восхищали «Роллинги». Мик Джаггер был моим личным героем. Как бы то ни было, в том году они начинали свой тур «Нет охраны». У меня был друг, который продал мне лишний билет на их концерт в Тампе. Я потратил все свои сбережения на оплату билета, но у меня не осталось денег, чтобы добраться до Флориды. Поэтому я упросил своих бабушку и дедушку взять меня с собой. Я сказал им, что, поскольку концерт состоится в марте следующего года, они могут устроить себе каникулы, и я, наконец-то, смогу увидеть своего кумира Мика. У меня была мечта, чтобы Мик вытащил меня на сцену и спел со мной.

Гидеон снова вздохнул.

- Я все лето умолял их взять меня с собой, но они дождались дня, когда я уезжал домой, и сказали мне, что поедут.

- Так ты все-таки сходил на концерт? - спросил я.

- Я был на концерте, - уклонился от ответа Гидеон.

- Что это значит? - спросил я.

Уверен, что слышал, как Гидеон пробормотал что-то себе под нос, прежде чем сказал:

- Я уже упоминал, что мои бабушка и дедушка не были знатоками хорошей музыки и у них был не самый лучший слух в мире?

- Не понимаю... - начал я, но затем замолчал, вспомнив его слова и прозвище, которым его назвала женщина в другой машине.

- Боже мой, - сказал я.

- Да, - сухо ответил Гидеон.

- Боже мой! - Повторил я и стал хохотать как сумасшедший. - Они... они водили тебя на концерт Микки Мауса? - Я не стал дожидаться ответа Гидеона, потому что слишком сильно смеялся. Я почувствовал, как он легонько толкнул меня в плечо, и попытался подавить смех.

- Ты хочешь дослушать до конца или нет?

- Это еще не все? - спросил я. - Я бы продал своего первенца, чтобы услышать продолжение!

- Излишне говорить, что я был немного разочарован, когда, оказавшись в Тампе, узнал, зачем именно мы туда приехали. Но мои бабушка и дедушка экономили на поездку, так что я поехал. Поскольку у меня не хватило духу сказать им правду, как только мы добрались до Диснейленда, я обнаружил, что позирую для фотографий с особенно надоедливой мышью в брюках. Как будто этого было недостаточно, мои бабушка и дедушка постарались, чтобы я стал ВИМ-персоной на концерте Микки.

- ВИМ-персоной?

Я практически чувствовал на себе взгляд Гидеона. Я мог только представить, какие мрачные взгляды он на меня бросал. Все, что я мог сделать, это сдерживать смех, что застрял у меня в горле.

- Очень важный мышкетер.

- О Боже, - пролаял я, когда перестал сдерживаться. По моему лицу потекли слезы. Когда от смеха у меня заболел живот, я был вынужден попытаться взять себя в руки.

- Ты закончил? - Насмешливо спросил Гидеон.

- Ничего не обещаю, - признался я. - Есть ли у ВИМ-персоны какие-то льготы?

Гидеон заговорил не сразу. Когда он заговорил, то спросил:

- Ты когда-нибудь слышал, как говорят, «если бы взглядом можно было убить»?

- Извини, - выдавил я. Но, несмотря на все усилия с моей стороны, я не стал отплевываться и кашлять, стараясь не рассмеяться. - Итак, льготы? - напомнил я ему.

Я услышал очень недовольный вздох с другой стороны кабины.

- ВИМ-персона присоединяется к музыканту на сцене, чтобы выступить.

Я снова засмеялся.

- О Боже, как больно, - взревел я, схватившись за живот. - Что... какую песню ты пел?

Когда Гидеон не ответил, я заставил себя замолчать, хотя был уверен, что взорвусь от попытки сдержать свое веселье.

- Пожалуйста, Гидеон, я буду вести себя хорошо. Какую песню ты пел?

Прошло добрых пятнадцать секунд, прежде чем Гидеон сказал.

- «Зип-а-Ди-Ду-Да» Армстронга.

Я знал, что в попытке не засмеяться, убью себя.

- Это очень мило, - сумел я собраться, хотя сказал это быстро и на одном дыхании.

Последовало несколько долгих мгновений тишины, в течение которых, уверен, Гидеон смотрел на меня, вероятно, проверяя, не сорвусь ли я. На этот раз отсутствие зрения оказалось полезным, потому что я бы наверняка расхохотался, если бы смог его увидеть.

- Сделай это, ты же хочешь, - сказал Гидеон.

- Нет, нет, все в порядке, - сказал я так быстро, как только мог. Затем мне снова пришлось задержать дыхание.

Я, наверное, смог бы это сделать, если бы Гидеон не выбрал этот момент, чтобы напеть песню. Когда пришло время петь припев, он пропел «Зип-а-Ди-Ду», и я пропал. Я так хохотал, что даже не дослушал песню до конца. К тому времени, как я закончил, то едва мог дышать, мышцы моего живота дьявольски болели, а глаза казались выжали все слезы.

- С тобой все в порядке? - спросил Гидеон.

Я с облегчением услышал юмор в его голосе. Я кивнул. Когда я почувствовал себя почти нормально, сказал:

- Итак, я все еще не понимаю, почему люди называют тебя Мышонком.

- К тому времени, как следующим летом я вернулся сюда навестить своих бабушку и дедушку, они уже рассказали всем и каждому о поездке и о том, как мне понравилась встреча с Микки. Уверен, что они раздали всем, кого знали, фотографии, на которых я был запечатлен на сцене рядом с этой чертовой мышью. Понятия не имею, кто придумал это прозвище, но все стали называть меня так, и оно прижилось. По сей день любой житель этого города старше шестидесяти пяти думает, что я все еще неравнодушен к Микки Маусу, и постоянно дарят мне какие-нибудь сувениры или безделушки с изображением этого ебаного тупого мышонка.

- Ты когда-нибудь рассказывал своим бабушке и дедушке правду?

Гидеон на мгновение замолчал.

- Нет. После этого их здоровье довольно быстро стало ухудшаться, но они все равно всегда говорили о той поездке. На следующий год я потерял их обоих.

- Мне жаль, Гидеон. Похоже, они удивительные люди.

- Они были такими, - сказал он мягким и теплым голосом.

Между нами повисло мягкое молчание, и я обнаружил, что чувствую себя более непринужденно, чем когда-либо за долгое время. Мне не хотелось терять это ощущение, поэтому я спросил:

- А что такое «Мервз»?

- Аптека, продуктовый и хозяйственный магазин.

- И это все? - пошутил я.