Мы идеально подходили друг другу.

Его нападка пришла из ниоткуда, буквально через несколько мгновений. Он даже не дал мне возможности напомнить ему, что это он сказал мне, что он из Лос-Анджелеса. Только что он улыбался и шутил со мной, а в следующий момент набросился на меня без всякой причины. Я должен был быть благодарен, потому что так мне было намного легче умыть от него руки.

Ну, в основном, по крайней мере.

Я сказал себе, что вернусь в Березовый домик только в том случае, если у нас будет еще один шторм, который может привести к отключению электричества. Но в итоге, я уже трижды возвращался к этому уединенному строению. Не уверен, зачем я это делал, тем более что все равно ничего не мог увидеть снаружи. Но это было так же, как и с моим влечением к Лексу... Это было что-то, чего я не мог понять, и у меня не хватало душевных сил, чтобы попытаться разобраться. Особенно после того, как объект моей странной новой одержимости оказался мудаком, каким, я всегда знал, он и будет.

Мой телефон издал звуковой сигнал, сообщая, что пришло новое голосовое сообщение, но я не стал его просматривать. Я не слушал объяснений Лекса. Без сомнения, он вспомнил правду о том, как я узнал, что он из Лос-Анджелеса, после того, как я высказался по поводу того, что камин не работает от выключателя. Но меня не интересовали извинения этого человека. Он был всего лишь клиентом, а я - сотрудником. Может, я и не был его настоящим сотрудником, но вполне мог им быть. Я должен радоваться, что все это произошло, потому что это означало, что я могу вернуться к своей обычной рутине.

К сожалению, моя обычная рутина, каким-то образом, стала включать в себя осмотры Березового домика, в которых не было никакой необходимости.

Когда я свернул на узкую дорогу, ведущую к моему дому, мысли обратились к другому аспекту моей жизни, который занимал почти все время. Я подумал, что должен быть благодарен Лексу за то, что он позволил мне немного отвлечься от реальности кошмара, в котором я жил. Я взглянул на маленький коричневый бумажный пакет на пассажирском сиденье. Я понятия не имел, зачем винные магазины упаковывают свои товары в пакеты, ведь все знали, что в них находится. А поскольку Фишер-Коув был размером с коробку из-под обуви, к этому времени все в маленьком городке знали, что я купил бутылку виски. Без сомнения, к завтрашнему дню я получу вопросы от обеспокоенных жителей о том, как у меня дела. Потребовался целый год грубости, чтобы отучить их задавать мне такие вопросы, но теперь все начнется сначала.

Полагаю, не было необходимости объяснять, что на этот раз я планировал напиться до бесчувствия, чтобы избавиться от нежелательных мыслей о молодом человеке из Березового домика, который, каким-то образом, умудрился разорвать меня на части, даже не прилагая особых усилий.

Единственным положительным моментом в гневе было то, что у меня не было никакой дополнительной энергии, чтобы сосредоточиться на своей новообретенной сексуальности. Помогло то, что большинство жителей Фишер-Коув были пожилыми людьми и семейными парами, которые либо прожили в этом городе всю свою жизнь, либо решили перебраться сюда на пенсии. В Фишер-Коув было всего несколько, так называемых, завидных холостяков, и, к счастью, ни один из них не заставил меня обратить на себя внимание дважды. Однако, после ссоры с Лексом я потратил немного времени, изучая в Интернете то, о чем никогда бы не подумал. Это определенно открыло глаза. Это также стало подтверждением того, что странные чувства, которые вызвал во мне Лекс, были связаны не только с ним.

Я припарковал свой грузовик и потянулся за бутылкой. Я как раз открывал дверцу, когда Брюер издал возбужденный вопль из кузова грузовика, а затем перепрыгнул через борт. Он промчался мимо машины с моей стороны и направился прямо к дому. Я замер, когда заметил что-то черное на скамейке у двери.

- Что за...? - Спросил я, выходя из машины. Потребовалось всего несколько шагов, чтобы понять, чем - или, скорее, кем - был этот сверток в черном. Особенно, когда Брюер стал возбужденно лаять и приплясывать вокруг него. Я остановился на полпути, когда Лекс сел на скамейке.

- Привет, приятель, - пробормотал он, обхватывая морду Брюера руками в перчатках. Он с радостью принял влажный поцелуй от моей собаки.

- Что ты здесь делаешь? - Спросил я, не пытаясь скрыть своего раздражения.

Улыбка на лице Лекса угасла, когда он посмотрел в мою сторону. Я был рад увидеть, что на нем, по крайней мере, была хорошая толстая куртка, толстые перчатки и шапка.

- Я, эм, хотел вернуть тебе это, - сказал Лекс, протягивая что-то серое. Одежда, которую я ему одолжил.

- Оставь на скамейке, - сказал я. У меня дома была его одежда, но я не предложил забрать ее. Я огляделся по сторонам, а затем спросил: - Где твой водитель?

- Надеюсь, что смотрю на него, - пробормотал Лекс. - Старику Митчему снова позвонили, - добавил он.

Я почувствовал, как уголки моего рта растягиваются в улыбке, прежде чем понял, что делаю. Каким бы мягким и милым ни выглядел Лекс в этот момент, невозможно было забыть его гнев, что обрушился на меня за то, чего я не совершал. С меня на всю жизнь хватит обвинений в дерьме, спасибо большое. Мое молчание, должно быть, заставило Лекса занервничать, потому что он поднялся на ноги и стал потирать руки в перчатках.

- Я отправил своего водителя в город за кое-какими вещами. Сказал, что если я не вернусь домой к тому времени, когда он будет на месте, то пусть заберет их, а сам возвращается сюда и забирет меня. Надеюсь, что если ты не подвезешь меня обратно в домик, то, по крайней мере, позволишь мне еще немного посидеть на твоей скамейке.

- Чего ты хочешь? - спросил я.

Я не смог сдержать гнев в своем голосе. Я хотел просто отправить его, но у меня было чувство, что это ни к чему хорошему не приведет. За последние пару часов выпало немного снега, и я не заметил никаких следов от машины на подъездной дорожке к дому. Это означало, что его водитель, вероятно, уехал некоторое время назад. И если это было правдой, то Лекс сидел на моей скамейке, или, скорее, лежал на ней, довольно долгое время. Он явно не собирался никуда уходить в ближайшее время. По крайней мере, до тех пор, пока не выскажется.

Лекс неловко переминался с ноги на ногу, но я напомнил себе, что не стоит проявлять к нему никакого внимания, точно так же, как он не проявил его, когда бросил мне в лицо свои необоснованные обвинения.

- У тебя есть две минуты, - сказал я.

Лекс кивнул и, что неудивительно, опустил взгляд на свои ноги.

- Я не знаю, с чего начать, - пробормотал он.

- Почему бы мне не сэкономить нам обоим немного времени? - Спросил я, поднимаясь на пару ступенек крыльца передо мной. Из-за этого я оказался болезненно близко к Лексу, но в то же время ближе к своей двери, и у меня было твердое намерение сбежать в нее, как только представится такая возможность. - Ты облажался и сожалеешь об этом. Примерно такое объяснение?

Лекс поднял голову и попытался найти меня глазами. Я боролся с желанием придвинуться к нему, чтобы он чувствовал, что мы с ним близко. Он этого не заслуживал.

А я не хотел этой связи.

Я просто хотел, чтобы он ушел.

- Да, думаю, этим все сказано, - пробормотал Лекс.

Мне было ненавистно, как удрученно он звучал, но это не моя вина. На самом деле я стал получать удовольствие от его компании за день до этого, поэтому чувствовал себя еще большим придурком как из-за того, что впустил его в свой личный мир, так и из-за того, что мне нравилось его присутствие.

- Береги себя, Лекс, - сказал я, отходя от него и направляясь к своей двери.

Я услышал, как он что-то пробормотал, но не смог разобрать, что именно. Я решил, что это был ответный жест: либо пожелание мне хорошего дня, либо просто прощание, либо что-то столь же доброжелательное. Я вошел в дом и позвал Брюера, но, что неудивительно, хаски не ответил. Я оставил его сидеть с Лексом и закрыл за собой дверь.

Я поставил бутылку на кухонный стол, а затем подошел к шкафчику за стаканом. Я взял один и налил себе изрядную порцию, затем поднес его к губам. Но по глупости выбрал этот момент, чтобы выглянуть в окно. Мое сердце болезненно колотилось в груди, когда я смотрел, как Лекс идет по подъездной дорожке, удаляясь от дома. Несколько мыслей пронеслись у меня в голове одновременно.

Во-первых, я хотел остановить этого человека и спросить, о чем, черт возьми, он думал, бредя по незнакомой дороге у черта на куличках. Он что, всерьез думал, что сможет вернуться в домик, который снимал?

Во-вторых, мой верный пес стал предателем и теперь сопровождал Лекса. Но я не мог особо расстраиваться из-за этого. На самом деле, это было единственное светлое пятно. Я знал, что Брюер не допустит, чтобы с Лексом что-то случилось. Я не понимал, почему мой пес так увлечен этим молодым человеком, но поскольку я не мог объяснить свое увлечение, то решил, что кто я такой, чтобы судить?

И, наконец, как бы я ни злился на Лекса, я не был рад видеть, что он уходит. Он делал именно то, что я ему сказал, но все равно это было похоже на какой-то странный отказ. Я снова поднял стакан, но как только жидкость коснулась моих губ, обнаружил, что снова смотрю в чертово окно.

- Блядь, - прорычал я и практически грохнул стаканом об стол.

Поскольку у меня не было времени снять куртку или ботинки, мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы вернуться на улицу и сесть в свой грузовик. Примерно столько же времени ушло на то, чтобы догнать Лекса, потому что он шел медленно, осторожно переставляя ноги. Одну руку он чуть-чуть вытянул перед собой, а другую положил Брюеру на голову. Неудивительно, что он остановился, когда я притормозил грузовик рядом с ним.

- Гидеон? - в замешательстве спросил Лекс.

Я уже вылезал из грузовика. Я схватил его за руку и осторожно повел, обходя грузовик спереди, стараясь идти не слишком быстро, потому что не хотел, чтобы он споткнулся или поскользнулся. Он повторил мое имя, все еще явно не понимая, что происходит, но совсем не сопротивлялся. Мне хотелось думать, что это потому, что он немного доверял мне, но я знал, что это неправда. Он доказал это днем ранее, когда обвинил меня в том, что я вынюхиваю, кто он такой.

Я рывком открыл пассажирскую дверь и сказал:

- Я отвезу тебя домой. У тебя есть столько времени, сколько нам потребуется, чтобы добраться туда и объяснить, что, блядь, произошло вчера.

Я не дал Лексу возможности ответить, захлопнул дверцу и обошел грузовик спереди. Мне хотелось надрать себе задницу за то, что я снова поддался этому человеку. Я пытался убедить себя, что просто подвезу его домой, чтобы он не замерз насмерть на моем крыльце, но невозможно было отрицать тот факт, что я действительно хотел знать, почему он так на меня набросился.

Я вернулся в грузовик и включил передачу. Я подождал ровно столько, чтобы Брюер запрыгнул в кузов, а затем тронулся с места. Я ожидал, что Лекс пустится в пространные объяснения, но он просто сидел неподвижно, как камень, на пассажирском сиденье. Я чуть было не напомнил ему, что его время истекает, но потом вспомнил, что меня это не должно волновать.

- Таков мир в целом, - тихо сказал Лекс после, должно быть, долгой минуты молчания.

Я взглянул на него, но увидел, что он смотрит прямо перед собой. Я достаточно хорошо понимал, о чем он говорит, потому что помнил каждую часть нашего вчерашнего разговора.

- Если ты не из тех счастливых приемных детей, которые с первого раза находят свою вечную семью, ты довольно быстро учишься никому не доверять. Особенно взрослым, хотя все они говорят, что им можно доверять. Точно так же, как все они говорят тебе, что все будет по-другому, и как они счастливы, что ты стал членом их семьи. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что взрослые не всегда говорят правду. Что не заняло у меня много времени, так это осознание того, что я не имею права голоса ни в одном из этих вопросов. В любом случае, ты спрашивал не об этом. Ты хотел знать о доверии. Я доверяю своим братьям. И все. Абсолютное, безоговорочное доверие? Это для моих братьев и больше ни для кого.

Мне было трудно сосредоточиться на дороге, пока Лекс говорил, потому что я хотел увидеть эмоции на его лице, так как его голос звучал глухо. Но я не перебивал и не задавал вопросов, потому что у нас оставалось всего несколько минут, а я хотел узнать как можно больше подробностей.

- Я заработал свой первый миллион, когда мне было двадцать два. И это был не просто миллион. Было больше чем десять. Через год их было уже сто. - Лекс помолчал немного, а затем сказал: - Нет никакого урока о том, как справиться с тем, что заработал кучу дерьмовых денег, после того как ты вырос без них. Тратить деньги, конечно, легко, но все, что с ними связано... - Лекс издал короткий смешок. - Знаю, это звучит как история о маленьком бедном богатеньком мальчике...

- Это не так, - услышал я свой голос. Несмотря на то, что я пообещал себе, что слова Лекса не будут иметь значения, я был полностью поглощен желанием узнать о нем больше и о том, почему он так отреагировал.

- Когда стали поступать деньги, люди начали обращать на меня внимание. Внезапно я стал давать интервью журналам, получать письма от поклонников и все такое прочее. Люди присылали мне письма, в которых рассказывали о своей жизни и о том, как сильно они нуждаются в деньгах. Некоторые из них даже использовали своих детей, чтобы попытаться получить подаяние. Они рассказывали мне, насколько болен их ребенок и что будет, если его не прооперируют… ну, ты понял идею, - пробормотал Лекс.

Да, я понял. Деньги творят с людьми странные вещи, и если у Лекса их было столько, сколько он говорит, у него на спине была нарисована мишень для всевозможных мошенников.

- Я всегда хотел иметь возможность делать хорошие вещи со своими деньгами, потому что у меня их было больше, чем мне когда-либо понадобится, но я должен был научиться делать это так, чтобы это действительно приносило какую-то пользу. Извини, я знаю, тебе, наверное, интересно, какое это имеет отношение к тому, как я вел себя вчера...