Шли годы, мое состояние росло, и я обнаружил, что круг доступных мне мужчин становится все больше и больше. Они становились красивее и обаятельнее, но в постели все оставалось по-прежнему. Поскольку в сексе я обычно был снизу, это означало, что большинство моих любовников не особо заботились о моем удовольствии. Лишь изредка я находил парня, который продолжал трахать меня после того, как кончит, чтобы я мог кончить без помощи своей руки. Ничего особо не изменилось даже после того, как я заработал свой первый миллион.

Богатство и то, что я был открытым геем, привели к тому, что мужчины стали появляться из ниоткуда, но я быстро устал от этой игры. Я встретил только одного мужчину, с которым, как мне казалось, у меня были настоящие отношения, но эти отношения закончились катастрофой.

Когда мое зрение стало падать, я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом, поэтому встречаться с другими мужчинами стало невозможно. По правде говоря, я был слишком занят, пытаясь доказать, что мои врачи ошибались, чтобы даже подумать о том, чтобы найти себе партнера. Так что было странно, что находиться рядом с кем-то вроде Гидеона, который, во-первых, не в моем вкусе, а во-вторых, даже не гей, было так расслабляюще. Я напомнил себе, что не могу привыкать к подобным моментам.

- Хочешь еще? - Спросил Гидеон. - Здесь еще полно.

Я покачал головой и автоматически потянулся за своей тарелкой.

- Нет, спасибо. Очень вкусно, Гидеон.

Рука Гидеона остановила меня.

- Не волнуйся, я уберу, - сказал он.

Я знал, что было бы разумнее просто позволить ему взять блюдо, но я не хотел быть благоразумным. Я хотел быть нормальным. Я хотел доказать себе, что могу быть нормальным.

- Правило гласит, что если ты готовишь, то не обязан мыть посуду, - сказал я, вставая, не давая Гидеону возможности мне возразить.

Я крепко держал тарелку обеими руками, поднимаясь со стула и обходя стол. Я знал, в каком направлении находится раковина, но теперь, когда встал и двинулся вперед, я сразу же почувствовал себя дезориентированным. Я был вынужден остановиться, когда понял, что понятия не имею, в какую сторону идти.

- Сюда, - сказал Гидеон у меня за спиной, и затем его большие руки мягко обхватили мои плечи.

Я чуть не подпрыгнул от этого прикосновения, но не потому, что оно испугало меня. Я позволил Гидеону довести меня до места, а затем его руки сомкнулись на моих предплечьях. Мое дыхание участилось, когда Гидеон прижался к моей спине. Когда Гидеон стал объяснять, где находится кран и ручки, все, на чем я мог сосредоточиться - его пах, прижимающийся к моей заднице. Его теплое дыхание овевало мою шею, это заставило меня приступить к мытью первой тарелки. Это все, что я мог сделать, чтобы не выронить чертову штуку и не повернуться в его объятиях.

Он натурал. Он натурал. Он натурал.

Я мысленно повторял эту фразу снова и снова, пока мыл тарелку и аккуратно ставил ее на полотенце, которое, по словам Гидеона, лежало рядом с раковиной. К счастью, он отошел от меня и убирал со стола. В обычной ситуации я бы предложил убрать самому, но решил, что и так испытываю судьбу. Пока Гидеон складывал тарелки в раковину, его рука время от времени касалась моей, и все эти маленькие восхитительные ощущения пробегали по моим рукам. Определенно, это был первый раз, когда мытье посуды вызывало у меня жар и волнение.

- Чье это правило? - Спросил Гидеон. Он был где-то справа от меня.

- Что? - Спросил я, не совсем понимая, о чем он говорит.

- Ты сказал, что это правило. Тот, кто готовит, не обязан мыть посуду.

- О, - начал я. - Моей семьи.

- Так ты женат? - спросил он.

Я посмотрел в его сторону и увидел темную фигуру, но поскольку она не двигалась, я не был уверен, что это он. Я покачал головой.

- Нет, не женат.

Гидеон молчал, но я практически слышал, как крутятся колесики в его голове.

- Извини, просто ты сказал, что у тебя нет родителей... - начал было он, но тут его голос неловко оборвался.

Обычно я ни с кем не разговаривал о своем прошлом, особенно с незнакомцами. Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько людей знали о моем прошлом, и каждого из этих людей я считал своим братом.

- Нет, - подтвердил я. - Я вырос в приемной семье. Но у меня есть братья. Четверо. Все старше.

Гидеон издал кудахчущий звук и сказал:

- Ничего себе, четыре старших брата. Должно быть, у тебя было интересное детство. Я представляю себе множество ботинок на танкетке и брюк.

Я от души рассмеялся, когда спросил:

- Танкетка? Брюки? Сколько тебе лет?

Гидеон слегка толкнул меня. Не настолько, чтобы вывести из равновесия, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание. От того, что он это сделал, у меня потеплело на душе.

- Сопляк, - сказал он.

Я рассмеялся и спросил:

- Сколько тебе на самом деле?

- Тридцать восемь, - ответил Гидеон. - А теперь расскажи мне о своих братьях.

Внезапно чувство юмора улетучилось, и я обнаружил, что смотрю на раковину, жалея, что не могу увидеть воду и пузырьки. Сколько раз я воспринимал такие простые вещи как должное? Даже после того, как в подростковом возрасте узнал, что у меня повышенный риск потерять зрение в более молодом возрасте, я на самом деле не верил в это.

- Лекс?

Доброта в голосе Гидеона сразила меня наповал, я просто знал это.

- Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? - Выпалил я, снова принимаясь за мытье посуды.

Я понятия не имел, вымыл я ее или нет, но мне было уже все равно. Мне просто нужно было чем-то заняться, чтобы не думать о мужчинах, которые сделали меня частью своей семьи.

- Чем ты занимаешься в Лос-Анджелесе?

Я поймал себя на том, что смотрю на него, несмотря на то, что не могу его видеть. Было странно осознавать, что существуют определенные инстинкты, связанные с взаимодействием с людьми, которые сохраняются, даже несмотря на отсутствие зрения.

- Как ты узнал, что я из Лос-Анджелеса? - спросил я.

Напряжение охватило меня, когда я вспомнил каждый наш разговор. Я был осторожен, чтобы ничего не рассказать о себе, и он не мог получить информацию из моих документов у Харви Парнелла, владельца домика, потому что я настаивал на анонимности и не сообщил этому человеку никакой личной информации, кроме своего имени.

- И не говори мне, что ты получил это от Харви, потому что у него этого нет, - предупредил я.

Мысль о том, что Гидеон солгал мне, причиняла невыносимую боль. Что, если он расскажет кому-нибудь, кто я? Где я? Что, если даже сейчас слухи об этом дошли до Лос-Анджелеса? Все, что нужно, это чтобы мое имя появилось в социальных сетях, и все. Я был так зол, что уронил приборы, которые мыл, и вытер руки о свою толстовку, вернее, о толстовку Гидеона.

- Мне нужно идти, - выпалил я.

- Лекс, подожди... - начал Гидеон, но, когда он схватил меня за руку, я оттолкнул его.

Я споткнулся, но сумел удержаться за край столешницы. Я отчаянно пытался сориентироваться, но не успел сделать и шага, как Гидеон оказался рядом со мной. Его рука сомкнулась на моем плече.

- Боже, ты меня расстраиваешь, - сердито сказал он. - Ты не доверяешь миру в целом или только мне?

- Отпусти, - потребовал я.

К моему удивлению, Гидеон именно так и поступил. Я дернул рукой, когда он отпустил меня, и немного отступил назад. Но Гидеон снова схватил меня, прежде чем я ударился спиной об острый край стойки. Гидеон отпустил меня, как только я поймал равновесие.

- Знаешь, к черту все это, с меня хватит! - Холодно сказал Гидеон. - Я отвезу тебя обратно в твой домик.

Я хотел сказать ему, чтобы он не беспокоился и что я доберусь домой сам, но это было просто невозможно. Один я бы и пяти футов не прошел, не говоря уже о том, сколько миль было до Березового домика. Я слышал, как Гидеон ходит по кухне. От меня не ускользнуло, как он хлопал шкафчиками и выдвижными ящиками и что-то бормотал при этом. Меня не должно было волновать, что я его разозлил, но это случилось. Я открыл рот, чтобы извиниться, но затем снова закрыл его.

Я слышал, как Гидеон звал Брюера, хотя звал не совсем подходящее слово. Было больше похоже, что он рычал на собаку. Мне стало не по себе от того, что животное наказывали за то, к чему оно не имело никакого отношения.

- Тебе не обязательно быть придурком по отношению к своей собаке, - ехидно сказал я.

Я злился на себя больше, чем на Гидеона, потому что выставил его тем, кем он не был. Я не мог не задаться вопросом, догадался ли он, кто я такой, когда нашел меня в Березовом домике. У меня скрутило живот, когда я подумал о новостных статьях с заголовками вроде «Слепой Основатель «Доминион Интертеймент» Пытался Покончить С Собой». Этот заголовок увидели бы не только мои братья, но и миллионы детей, что играют в мои видеоигры. Многие ли из вас, увидев это сообщение, подумали бы, что будет в порядке вещей задуматься о том, чтобы покончить с собой, когда стало слишком трудно с этим справляться?

Желчь подкатила к горлу, когда я подумал о последствиях того, что сделал. Очевидно, я не планировал, что эта информация просочится наружу, но что, если бы мне удалось покончить с собой? Что, если бы Гидеон не нашел меня? Новость все равно стала бы известна.

- Залезай в грузовик! - Я услышал крик Гидеона.

Я понятия не имел, обращался ли он ко мне или к Брюеру, но предположил, что это не имело особого значения. У меня не было выбора, кроме как попытаться на ощупь пробраться через кухню к Гидеону. Задача усложнилась, когда он замолчал. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно, потому что все это было так нелепо. Гидеон был зол, а я стремился сбежать, но когда дошло до дела, я оказался беспомощным, как младенец, и ни один из нас не получил того, чего хотел.

Я понятия не имел, на правильном я пути или нет, и просто предположил, что Гидеон оставил меня на кухне, поэтому, когда примерно через дюжину шагов крепкие пальцы сомкнулись на моем плече, тихонько ахнул. Я ожидал, что Гидеон в гневе потащит меня вперед, но он удивил, взяв меня за плечо и мягко поведя вперед. На самом деле мне больше нравилось, когда он держал меня за руку, но нищим выбирать не приходится, и я подумал, что мне просто повезло, что он вообще меня дождался.

- Не торопись, здесь гололед, - сказал Гидеон, когда мы вышли на улицу и, как я предположил, оказались на переднем крыльце. Чем терпеливее он говорил об опасностях, связанных с тем, как добраться до его грузовика, тем больше я сожалел о том, что набросился на него. Я чувствовал, что, по крайней мере, должен ему что-то объяснить.

- Гидеон, знаю, ты не понимаешь, почему я расстроен…

- Залезай в машину, Лекс, - выпалил Гидеон. Его голос звучал не так сердито, как тогда, в доме, но в нем было... что-то. Может, разочарование? Что не имело смысла, потому что я был пострадавшей стороной.

Не так ли?

Следующее, что помню, что сижу на переднем сиденье грузовика, и он движется. По моим нервным окончаниям поползла неуверенность в себе. Я вспомнил разговор на кухне. Казалось, он был искренне расстроен моим обвинением. Что, если я ошибся? Я предпринял шаги, чтобы никто не узнал, кто я такой, так как же Гидеон догадался об этом?

Что, если он не догадался?

По моей коже пробежал холод и жар одновременно, и мне вдруг стало трудно дышать.

- Гидеон, - начал я, когда сожаление обожгло меня изнутри, как кислота.

Но Гидеон не ответил, а когда я снова позвал его по имени, он просто включил музыку в кабине грузовика на полную громкость, так что у нас не было возможности поговорить.

До Березового домика мы добрались всего за несколько минут. Гидеон снова помог мне найти дорогу к домику, но как только мы оказались на кухне, он отпустил мою руку. Я открыл рот, чтобы попытаться объяснить свое поведение, но Гидеон опередил меня.

- Вот твоя сумка, - холодно сказал Гидеон, передавая мне в руки мой набор для тестирования. - Если электричество отключится, я позабочусь о генераторе. Стационарный телефон есть на кухонном столе, а еще один наверху, в хозяйской спальне. Я порылся в твоем холодильнике и морозилке и избавился от всего, что не пережило отключения. О, и просто напоминаю, что камин не включается с помощью ебаного выключателя.

Как только он произнес последнюю фразу, правда обрушилась на меня, как тонна кирпичей. Я вдруг вспомнил наш разговор в его спальне после того, как проснулся. Мы говорили о том, почему я не смог развести огонь в камине. Я сказал ему, что не смог найти выключатель, потому что камины в Лос-Анджелесе…

Блядь.

Я чувствовал себя так, словно меня ударили под дых… моей собственной рукой. Как, черт возьми, я мог забыть, что сказал ему, что я из Лос-Анджелеса?

- Гидеон, - начал я, но тут боковая дверь хлопнула, и наступила тишина. Мгновение спустя я услышал, как снаружи завелся его грузовик, а затем он уехал, и через несколько секунд я снова остался один.

И в этом не было ничьей вины, кроме моей.

Глава восьмая

Гидеон

Когда мой телефон зазвонил, наверное, в десятый раз за последние несколько часов, я полез в карман, чтобы отключить эту чертову штуку. Лекс писал и звонил мне со вчерашнего дня, но я упорно игнорировал его попытки заговорить со мной. Я мог только предположить, что Харви дал ему мой номер телефона, поскольку сам я ему его не давал.

Я был зол на Лекса не меньше, чем на себя за то, что произошло. Я все еще понятия не имел, что произошло на самом деле, но мне некого было винить, кроме себя, потому что я позволил молодому человеку вывести меня. Если бы я этого не сделал, он бы никогда не сел за мой кухонный стол, не говоря уже о том, чтобы мыть посуду после совместного ужина. Я выругался, когда мое предательское тело вспомнило, каково это - прижиматься к спине Лекса, когда он моет посуду. Я не собирался превращать это во что-то иное, кроме краткой демонстрации расположения моей раковины, но как только я почувствовал исходящий от него жар, то обнаружил, что прижимаюсь к нему всем телом.