По характеру и образу жизни Иоганн Георг был полной противоположностью своего отца. До восшествия на престол он жил вдалеке от двора, в замке Цехлин, старой резиденции хафельбергских епископов, управляя секуляризованными церковными владениями. Он с неудовольствием смотрел на пышную и расточительную жизнь отцовского двора, и свое правление начал с жестокой расправы над советниками прежнего курфюрста, которых обвинил в огромных долгах, оставшихся ему в наследство. Советник Маттиас, который неоднократно ссужал деньги курфюрсту, был отправлен в отставку. Прекрасную вдову схватили и заточили в Шпандау. Липпольда, которому ничего не могли предъявить по существу, обвинили в колдовстве и отравлении курфюрста, под пытками вырвали признание и казнили. После этого с территории курфюршества были изгнаны все евреи, и вновь поселиться в Бранденбурге им было разрешено лишь сто лет спустя.
Когда Иоганн Георг пришел к власти, ему было уже 45 лет; на следующий год родился его первый внук. Первая его супруга, принцесса из Лигница, рано умерла; она была матерью старшего сына Иоганна Сигизмунда. Вторая, дочь маркграфа Георга Ансбахского, родила Иоганну Георгу 11 детей, из которых, однако, лишь три дочери дожили до совершеннолетия. Она скончалась в 1576 году, и третьей женой курфюрста стала принцесса Елизавета Ангальтская, родившая ему десять детей, в том числе семерых сыновей; все они пережили своего отца. Иоганн Георг был рачительным хозяином и хорошим отцом семейства, который заботился о своем потомстве и совершенно не собирался вмешиваться в конфликты, не касавшиеся его напрямую. Как и отец, он старался поддерживать хорошие отношения с Габсбургами и до своего вступления на престол был советником императора, а также испанского короля Филиппа II. Тем не менее его интересовал исключительно Бранденбург, и земляки за рачительность прозвали его «Экономом». Иоганн Георг был миролюбив и набожен; он хотел вести спокойную и тихую жизнь в соответствии с заветами апостолов. Весьма умеренный в потреблении алкоголя, он смог дожить до более преклонных лет, чем большинство его предков.
Иоганн Георг прекрасно находил общий язык со своими дворянами. Возможно, поэтому сложилось ложное представление о его зависимости от сословий. Действительно, он не препятствовал закрепощению крестьян, но одновременно ввел налог на юнкеров. Его серьезность и педантичность способствовала росту его авторитета среди подданных. Представители сословий, которые позволяли себе весьма вольно общаться с его отцом, теперь стали весьма почтительными. Иоганн Георг только однажды созвал большой ландтаг — в 1572 году, чтобы добиться оплаты отцовских долгов в размере двух с половиной миллионов гульденов. При этом он пообещал, что не заключит без ведома сословий никакой союз — это вполне соответствовало его собственной склонности делить ответственность с дворянством. Благодаря своему обязательству курфюрст теперь имел прекрасный предлог для того, чтобы отказываться от настойчивых предложений со стороны других князей.
В реальности экономное ведение хозяйства, а также воссоединение Бранденбурга сделали Иоганна Георга более независимым от сословий. За 28 лет своего правления он накопил всего полмиллиона талеров долга. Такая рачительность нравилась сословиям. В 1572 году ландтаг принял также решение о том, что богослужение в стране будет происходить строго по лютеранскому обряду. Было принято аугсбургское вероисповедание и лютеранский катехизис; все священники, которые не были готовы подчиниться, отстранялись от должности. Но больше всего по нраву сословиям было миролюбие курфюрста, которое целиком и полностью разделял его канцлер Ламперт Дистельмайер.
Осью внешней политики Иоганна Георга была дружба с курфюршеством Саксония. Несмотря на соперничество в магдебургском вопросе, отношения двух княжеств оставались хорошими. Иоганна Георга связывала личная дружба с саксонским курфюрстом Августом. В этом альянсе Саксония играла ведущую роль; прежде чем предпринять какой-нибудь важный шаг, бранденбургский курфюрст всегда консультировался с Дрезденом. На поле имперской политики два княжества также действовали сообща, часто снабжая своих представителей одинаковыми инструкциями.
Крайне неприятным для Иоганна Георга обстоятельством стало то, что после его вступления на престол возобновилась старая распря между Штеттином и Франкфуртом. Штеттинский герцог Иоганн Фридрих был его зятем, и бранденбургский курфюрст стремился жить в мире с Померанией и даже шел на определенные политические уступки. Инициатива возобновления конфликта исходила от Штеттина, где, похоже, ждали только смены власти в Бранденбурге, чтобы начать наступление на Франкфурт. Однако неожиданно для померанцев Иоганн Георг полностью поддержал жителей Франкфурта, когда они весной 1572 года схватили 42 штеттинских купцов и прекратили все платежи Штеттину. Осенью того же года курфюрст запретил своим подданным в принципе торговать со Штеттином, надеясь, что эта мера увенчается таким же успехом, как и в прошлый раз; двумя годами позже этот запрет был подтвержден и усилен. Для Штеттина эмбарго со стороны Бранденбурга было тяжелым ударом, его крупнейший торговый дом обанкротился, а штеттинская торговля начала неуклонно приходить в упадок. Однако прийти к компромиссу сторонам так и не удалось, несмотря на усилия Иоганна Георга. При этом в других областях он был готов на уступки — в 1574 году был заключен договор, по которому в случае пресечения бранденбургской династии Ноймарк должен был достаться померанским герцогам.
В конце концов в 1577 году под давлением дворянства, заинтересованного в беспрепятственном вывозе хлеба, курфюрст отменил торговое эмбарго; оставался в силе только запрет штеттинским купцам продавать в Бранденбурге свои товары. Некоторое время Иоганн Георг пытался перенаправить одерскую торговлю в русло рек Шпрее, Хафель и Эльба, однако для Франкфурта-на-Одере это было совершенно невыгодно, и в 1592 году запрет на торговлю со Штеттином был снят окончательно. Впрочем, это не означало завершения конфликта между двумя городами, который продолжался вплоть до середины XVII века.
В Империи тем временем религиозный вопрос оставался на первом месте. Католики не оставляли надежды на контрреформацию. Протестантские сословия обсуждали вопрос создания собственного союза с опорой на нидерландских и французских кальвинистов. На повестку дня встал также вопрос о том, допустима ли вербовка в Империи солдат иностранными державами. Император был заинтересован в том, чтобы разрешить такую вербовку зарубежным католикам и запретить протестантам. Однако три протестантских курфюршества — Бранденбург, Саксония и Пфальц — единым фронтом выступили против таких попыток.
В 1571 году шли переговоры о союзе между Францией и немецкими протестантскими княжествами. Но после того как во Франции произошел окончательный раскол между католиками и гугенотами, немецкие князья предпочли отказаться от такого союза. В Саксонии курфюрст Август в 1576 году при полном одобрении Иоганна Георга расправился с кальвинистами при своем дворе. В голландцах и гугенотах бранденбургский курфюрст видел прежде всего мятежников против законной власти и не хотел иметь с ними никаких дел. Но и с противником гугенотов, королем Франции, он не хотел сотрудничать, опасаясь французской гегемонии сильнее, чем испанской. Карл IX предложил немецким протестантским князьям свою защиту, если они выберут императора из своих рядов, однако курфюрсты предпочли в 1575 году отдать свои голоса за эрцгерцога Рудольфа, хотя и не ожидали от этого воспитанника иезуитов ничего хорошего. Позднее они пожалели о том, что упустили шанс потребовать гарантий против притязаний католической партии.
Император Рудольф вступил на престол 1576 году; с этого момента Контрреформация в Германии началась в полную силу. Именно в это время обострился конфликт между лютеранством и кальвинизмом; в 1577 году курфюрсты Бранденбурга и Саксонии со своими придворными теологами приняли решения, которые должны были сделать их земельные церкви невосприимчивыми к любому влиянию кальвинизма. Князья опасались быть втянутыми в войны, которые вели кальвинисты в Западной Европе. Однако в результате немецкий протестантизм оказался беспомощным в своем противостоянии католицизму[26]. Бранденбургский курфюрст должен был особенно остро ощутить это в связи с магдебургской проблемой. На рейхстаге 1582 году католические сословия не позволили представителю Иоахима Фридриха, управлявшего архиепископством, занять свое место в коллегии князей на том основании, что он являлся протестантом. Когда в том же году кельнский архиепископ Гебхард фон Трухзес перешел в кальвинизм и попытался при этом сохранить свою власть, Бранденбург вместе с Саксонией и Пфальцем выступили в его защиту, хоть и без особого энтузиазма, но не смогли ничего добиться.
В 1583 году в Пфальце курфюрста-лютеранина Людвига VI сменил убежденный кальвинист Иоганн Казимир. Последний развернул бурную деятельность по созданию в Империи союза протестантских князей, которые могли бы сотрудничать с западноевропейскими кальвинистами и поддержать гугенотов во Франции. Он смог договориться с сыном Иоганна Георга Иоахимом Фридрихом, правившим Магдебургом. Новый саксонский курфюрст Христиан I, вступивший на престол в 1586 году, также примкнул к этой партии. В конце февраля 1590 года он встретился с Иоганном Казимиром и договорился о создании союза протестантских князей.
Такой союз был заключен 3 февраля 1591 года в Торгау сроком на 15 лет. Его условия предусматривали создание армии, которая должна была помочь Генриху Бурбону в борьбе за французскую корону. К союзу присоединились курфюрсты Пфальца, Саксонии и Бранденбурга, Иоахим Фридрих, Георг Фридрих Ансбахский, а также два гессенских ландграфа и герцог Генрих Юлиус Брауншвейгский. Особо подчеркивалось, что этот союз не направлен против императора, однако по факту он представлял собой противовес католическому блоку в Империи. Для Бранденбурга в этом союзе наиболее важным было обеспечение своих интересов в Магдебурге и Пруссии, а также проблема наследства в герцогстве Юлих, которая в тот момент встала на повестку дня.
Торгаускому союзу была, однако, отмеряна недолгая жизнь. В сентябре 1591 года Христиан I скончался, и в Дрездене взяли верх сторонники лютеранской ортодоксии. В январе 1592 года скончался и Иоганн Казимир, который был душой альянса. Из оставшихся князей наиболее значимым был Георг Фридрих, который в тот момент правил не только в Ансбахе и Байрейте, но и в Восточной Пруссии, где он с 1577 года выступал в роли регента при слабоумном герцоге Альбрехте Фридрихе. В семействе Гогенцоллернов он пользовался большим авторитетом. Однако в деле сохранения союза он действовал без присущей ему энергии, и альянс распался, толком так и не сложившись. Курфюрсту Иоганну Георгу такой исход был по душе; он и без того вступил в союз с большими колебаниями, поскольку принятые обязательства представлялись ему слишком опасными.
Помимо Магдебурга и Пруссии, другими объектами политического интереса Гогенцоллернов в то время являлись вопросы Юлиха и Страсбурга. В то самое время, когда шли переговоры о заключении Торгауского союза, был спланирован династический брак, которому предстояло играть большую роль в дальнейшей истории Бранденбурга. Сын курфюрста Иоахим Фридрих решил женить своего 18-летнего сына Иоганна Сигизмунда, который только что завершил обучение в Страсбурге, на 14-летней принцессе Анне Прусской, старшей дочери герцога Альбрехта Фридриха. Матерью невесты была Мария Элеонора, имевшая наибольшие права на герцогство Юлих.
Георг Фридрих Ансбахский способствовал успеху этого плана. Старый курфюрст Иоганн Георг также поддержал его, несмотря на опасения, что брачный альянс вовлечет его княжество в различные конфликты. В декабре 1591 года в Берлине состоялась помолвка, в октябре 1594 года в Кенигсберге сыграли свадьбу.
Однако на этом направлении пока все было спокойно; более серьезными потрясениями грозили другие события. Младший брат Иоганна Сигизмунда, 15-летний Иоганн Георг, также воспитывавшийся в Страсбурге, был в 1592 году избран администратором местного епископства. Курфюрст Иоганн Георг согласился на эту авантюру с тяжелым сердцем; главной движущей силой здесь снова был Георг Фридрих. И действительно, практически одновременно католический клир выбрал епископом Страсбурга мецского епископа Карла. Если бы Торгауский союз продолжал существовать, он мог бы бросить свою мощь на чашу весов — противник молодого Иоганна Георга был одновременно одним из главных врагов Генриха Бурбона. К счастью для Гогенцоллернов, Лига[27] во Франции находилась в тяжелом положении и не могла тратить силы на конфликт в Страсбурге. В 1593 году было заключено перемирие на основе статус-кво.
Чтобы уберечь своих внуков от опасности дальнейшего вовлечения в дела кальвинистов, курфюрст Иоганн Георг заставил их подписать обязательства строго следовать лютеранскому канону в религиозных делах. В магдебургском вопросе он также стремился достичь компромисса с католиками, молчаливо согласившись с тем, что представитель его сына по-прежнему не был допущен на рейхстаг.
Спор из-за наследства Юлиха начал оказывать влияние на бранденбургскую политику вскоре после начала правления в этом княжестве в 1592 году душевнобольного герцога Иоганна Вильгельма. В этой борьбе у Гогенцоллернов было много соперников. Герцогство Юлих отличалось тем, что здесь допускалось наследование по женской линии — привилегия, которая была многократно подтверждена императорскими грамотами. Отправившись в Пруссию, Мария Элеонора оставалась наследницей Юлиха — это право было закреплено за ее сыновьями. Проблема, однако, заключалась в том, что у нее рождались только дочери. Поэтому пфальцграфы Нойбурга и Цвайбрюккена, женившиеся на младших сестрах Марии Элеоноры и имевшие сыновей, заявили свои права на наследство. Кроме того, о своих претензиях заявили саксонцы, которые имели на то еще меньше законных оснований, но делали всю историю еще более запутанной. Попытки достичь компромисса путем переговоров провалились. Император в свою очередь оттягивал разрешение спора, поскольку конфликт был ему выгоден.
Тем временем к границам Юлиха приблизилась война между Испанией и ее мятежными нидерландскими провинциями. Обе стороны стремились сделать герцогство базой для своих операций. В Берлине не хотели рисковать, вступая в союз с французами и голландцами против испанцев. Курфюрст Иоганн Георг по-прежнему ожидал решения императора. В 1596 году семейная распря вспыхнула уже среди самих Гогенцоллернов; ее причиной стало завещание Иоганна Георга. В соответствии с ним Ноймарк доставался его старшему сыну от третьего брака маркграфу Христиану, в то время как его младшие братья должны были довольствоваться денежными выплатами. Предстоял, таким образом, еще один раздел марки. Наследник престола Иоганн Фридрих считал, что последствием такого раздела станет упадок Гогенцоллернов, и возражал против раздела, однако отец не послушал его. 8 января 1598 года курфюрст Иоганн Георг скончался.
Очередная попытка разделить наследство между сыновьями прекрасно характеризует дух той эпохи. Князь по-прежнему являлся в первую очередь крупнейшим землевладельцем в своем княжестве. Он вел патриархальное, глубоко натуральное по своему характеру хозяйство. В XVI веке замок в Кёлльне постепенно стал постоянной резиденцией курфюрста. Иоахим I еще проводил часть года в Тангермюнде на Эльбе, в то время как Иоахим II уже предпочитал править из Берлина. Двор правителя все еще напоминал большую семью; средства к существованию он получал из близлежащего поместья.
В ближайшее окружение курфюрста входил «привратник», игравший роль флигель-адъютанта, а также камергеры. Верховным чиновником двора являлся маршалок, который руководил всем придворным хозяйством и вершил суд над слугами. Его помощником был гофмейстер, занимавшийся в первую очередь хозяйственными вопросами. Гауптман замка командовал стражей, фогт заботился о поддержании порядка.
День курфюрста начинался и заканчивался рано. Летом ворота открывались в четыре, а зимой — в пять часов; два часа спустя собирались советники. Каждое утро двор отправлялся в церковь. В 7 или 8 часов утра завтракали, в 9 или 10 обедали, в 4 часа пополудни ужинали. Советники и дворяне обедали вместе с курфюрстом в рыцарском зале, каждая группа за особым столом. На время приема пищи ворота закрывались, чтобы никто тайно не выносил еду и напитки. Маршалок и гофмейстер следили за тем, чтобы сидящие за столом вели себя пристойно, в частности не швырялись друг в друга объедками. В 8 часов вечера день завершался, в замке гас свет, в 9 часов закрывались ворота.
С середины XVI века патриархальная замкнутость придворной жизни начала постепенно уходить в прошлое. Советники стали вести собственное семейное хозяйство. Вместо одежды и еды придворной челяди начали платить деньгами. Однако все правительственные дела еще долго решались там же, в замке, наряду с делами домашними. Советники и писцы являлись примитивным аналогом правительства, они же занимались управлением княжескими доменами. Положение советников претерпело в XVI веке значительные изменения. Ранее они были кем-то вроде посредников между курфюрстом и сословиями; некоторых из них лишь от случая к случаю приглашали ко двору. За этими последними закрепилось прозвище «домашних советников», проводивших основную часть времени в своих домах в разных концах княжества; впоследствии их стали называть ландратами. В противоположность им в XVI веке сформировалась устойчивая группа придворных советников, которые уже являлись чиновниками в современном смысле этого слова. Среди них были не только дворяне, но и образованные мещане. Свою должность при дворе они рассматривали как постоянную профессию. Они ежедневно собирались в специальной комнате замка под руководством маршалка или канцлера и решали текущие дела. Здесь же по понедельникам, средам и пятницам вершился суд. Сословия больше не принимали участия в судопроизводстве. Иоахим I планировал создать судебную систему, главную роль в которой играли бы дворяне, однако она оказалась слишком дорогой и сложной. Дворяне, кроме того, сами в большинстве своем не горели желанием участвовать в судебных заседаниях, не затрагивавших их непосредственные интересы. В итоге камеральный суд того времени состоял из чиновников.
С 1543 года в Бранденбурге существовал отдельный орган для управления церковной организацией, образованный по саксонскому образцу, — консистория. Во главе курфюршеской консистории стоял генерал-суперинтендант. Большим влиянием в религиозных делах пользовались также придворные проповедники.
Изменения претерпевала и местная администрация. Старая система фогтов находилась в полном упадке. На ее место пришли княжеские чиновники и структуры сословного самоуправления. Последние занимались в первую очередь контролем над сбором податей. В структурах сословного самоуправления большую роль играли крупные землевладельцы, хотя и другие сословия могли сказать свое слово, участвуя в работе ландтагов. Мелкое дворянство временами выражало недовольство доминированием крупных помещиков в органах власти. Кроме того, существовало старое противоречие между помещиками и городами, в основе которого стоял вопрос о распределении податей. В конце XV века было принято правило, по которому города платили ⅔, а рыцари — ⅓ от общей суммы налогов. Однако по мере экономического подъема дворянства это распределение уже не соответствовало экономическим реалиям. Города время от времени требовали изменения пропорции, однако она оставалась в силе вплоть до 1643 года.
На ландтагах, помимо налогов, большое внимание привлекали экономические вопросы. Предметами спора между городами и дворянством были хлебный экспорт и пивоварение. Города требовали, чтобы при повышении цен экспорт зерна запрещался, в то время как дворяне именно в такие периоды получали от своих поместий максимальную прибыль. Они также требовали запрета пивоварения в сельской местности, особенно после того, как оно стало превращаться в главную отрасль городской экономики. Курфюрст, как правило, лавировал между двумя сторонами этих споров, принимая компромиссные решения.
Общественная жизнь в целом в XVI веке постепенно вступила в Бранденбурге в полосу застоя. В церкви господствовала лютеранская ортодоксия, развитие законодательства практически замерло, создать единую систему земельного права не удалось. Курфюршеское правительство избегало внутриполитических конфликтов, с которыми были неизбежно связаны реформы. В результате экономика Бранденбурга развивалась медленно. Большие торговые пути обходили княжество стороной. Становилось ясно, что Бранденбург должен либо расширяться, либо медленно утрачивать свое значение.