XVI век называют веком Реформации. И это далеко не случайно — религиозный раскол затронул все стороны жизни немецкого народа. Реформация стала также главной силой, определявшей историю Бранденбурга и династии Гогенцоллернов в этот период.

Начиная рассказ об этой эпохе, нужно в первую очередь указать на влияние Ренессанса, которое, как уже было сказано выше, ощущалось в северной Германии уже в конце XV века. Преемник Иоганна курфюрст Иоахим I был просвещенным гуманистом, основавшим в 1506 году университет во Франкфурте-на-Одере. Первым канцлером этого университета стал епископ Дитрих фон Бюлов, также воспитанный в гуманистических традициях. Впрочем, подобных им было немного, и один из современников метко заметил, что в Бранденбурге ученых людей так же мало, как и белых ворон. Университет во Франкфурте-на-Одере впоследствии превратился скорее в школу юристов и пасторов, чем в центр гуманистической учености. Важнейшую роль в духовном развитии Бранденбурга стал играть протестантизм. Создание самостоятельной церковной организации в марке уже было подготовлено полученными от Папы в 1447 году привилегиями; Реформация позволила завершить этот процесс и создать еще один институт, скреплявший единство принадлежавшего Гогенцоллернам княжества.

Не менее ощутимым был финансовый эффект от секуляризации церковных владений. Увеличение доходов курфюрста было как нельзя более кстати в эпоху, когда расходы монархов стремительно росли. Это было проблемой всех князей; попытки свести концы с концами становились все менее успешными. Рост потребностей двора, расходы на рейхстаги и борьбу с турками и прочие непредвиденные затраты соединились с инфляцией и ростом цен, вызванными притоком американского серебра. Экономический и социальный порядок стремительно менялся. Ушла в прошлое средневековая рыцарская вольница, и князья взяли на себя задачу обеспечения законности и порядка в своих землях, стремясь закрепить за собой монополию на насилие. Не случайно именно в это время, в начале XVI века, к востоку от Эльбы мы наблюдаем последний всплеск активности рыцарей-разбойников.

На смену рыцарским ополчениям пришла наемная пехота; рыцарь превратился помещика. Появилось крупное помещичье хозяйство, которое производило продукты не только для себя и ближайшей округи, но могло поставлять зерно, скот и шерсть на отдаленные рынки. Дворяне конкурировали с городами, безуспешно стремившимися подчинить себе всю торговлю в своих окрестностях. Помещики выкупали урожай у своих крестьян или вовсе завладевали их землями, чтобы увеличить производство зерна на продажу. Основой помещичьего хозяйства был барщинный труд зависимых крестьян, который занял место прежнего оброка. Так на остэльбские территории пришло крепостное право. Большинство крестьян не были владельцами своих дворов — собственником последних был помещик; обязательства крестьян не всегда были точно зафиксированы, и дворяне были склонны увеличивать их объем так, что в конечном счете у крестьянина не оставалось на неделе свободных рабочих дней. Помещик был также верховным судьей в своих владениях, и дети крестьян приносили ему присягу; он также являлся патроном местной церкви и оказывал решающее влияние на назначение священников.

Такое развитие наблюдалось на всем северо-востоке Германии. Территориальные князья, в том числе бранденбургский курфюрст, не приветствовали его и время от времени пытались остановить закрепощение или ограничить обязательства крестьян перед помещиками. Однако они ничего не могли поделать с объективными социально-экономическими тенденциями того времени. В итоге крестьянство проиграло, а дворянство выиграло. Именно в эту эпоху сформировался знакомый нам тип остэльбского юнкера, серьезно отличавшийся от западно- и южногерманского дворянства и игравший в дальнейшем огромную роль в истории дома Гогенцоллернов. Именно это сословие стало главной опорой монархов, формируя прусский офицерский и дипломатический корпус.

Политическим следствием Ренессанса стало начало формирования современного суверенного государства в противоположность старым средневековым иерархическим феодальным структурам. Хаотичное переплетение и пересечение интересов и сфер власти разных правителей уступило место стройной системе, в которой владения были отделены друг от друга четкими границами, а внутри государства монарх имел дело с единой массой подданных. Естественно, эта система формировалась медленно и в течение XVI века еще не достигла зрелости на территории Империи. Однако ее зачатки можно видеть уже в деятельности Иоахима I. Реформация затормозила этот процесс. В то время как в итальянских государствах, Франции, Испании и владениях Габсбургов монархи действовали в соответствии с учением Макиавелли, немецкие протестантские князья старательно избегали участия в конфликтах эпохи и не стремились развивать те институты, которые могли усилить их военно-политическую мощь.

XVI век был временем масштабной борьбы между Габсбургами и Францией. Столетием раньше Габсбурги были не намного могущественнее Гогенцоллернов, однако за короткое время им удалось достичь недосягаемых высот, объединив в своих руках бургундское и испанское наследство с богемской и венгерской коронами. И хотя вскоре две их ветви разошлись, габсбургская Австрия оказалась намного более могущественной, чем Бранденбург Гогенцоллернов. Хотя попытка Карла V утвердить абсолютную власть в Империи провалилась, немецкие князья все еще не были в полной мере суверенными правителями. Их внешнеполитические возможности были ограниченными, а внутри княжеств им противостояли сословные представительства. В XVI веке сословное представительство играло в Бранденбурге большую роль; при этом интересы князя и сословий воспринимались в ту эпоху как нечто совершенно различное. На ландтагах собирались представители дворянства, духовенства и городов, при этом именно дворянство играло ведущую роль. Согласие сословий было необходимым при взимании налогов, которые все еще воспринимались как нечто чрезвычайное, дополнение к собственным доходам курфюрста от своего домена. В результате правитель часто вынужден был залезать в долги, создать денежные запасы не удавалось практически никогда. Сословия хорошо осознавали свою силу и в обмен на сбор налогов требовали от князя уступок в других областях. Они принимали участие в составлении законов и в управлении княжеством; их мнение требовалось выслушать перед началом войны или заключением союза.

Однако вернемся в 1499 год, когда 16-летний Иоахим I наследовал своему отцу Иоганну. Он отказался принять покровительство своего дяди маркграфа Фридриха Ансбахского и с самого начала взял управление маркой в свои руки. При этом он опирался как на иностранных, так и на местных союзников. Иоахим по своей природе был человеком своевольным, правившим на основании холодного расчета. Хотя ему далеко не всегда сопутствовал успех, в кругу немецких князей он пользовался авторитетом благодаря своему таланту и силе воли. Он получил хорошее образование и любил общаться с учеными. В 1522 году он пригласил в Берлин в качестве придворного механика известного историка и астронома Иоганна Кариона. Курфюрст знал латынь, итальянский и французский языки, был знаком с римским правом и интересовался астрологией. Он был прекрасным оратором, однако временами слишком увлекающимся.

С железной твердостью Иоахим выступил против рыцарей-разбойников, которые надеялись, что молодость правителя создаст для них благоприятные условия. В первые годы его правления многие были наказаны за разбой, причем в особенно тяжелых случаях применялась смертная казнь. Однако из 146 известных нам приговоров лишь три являлись смертными, а большинство остальных предусматривали тюремное заключение. Слухи и хронисты придали этой борьбе черты авантюрной истории, совершенно не соответствовавшей истине. Ложным является также представление о том, что Иоахиму I противостояло дворянство марки в целом. Курфюрст вынужден был бороться только с теми, кто не смог своевременно перейти к новой модели помещика. Большинство дворян не только не мешало ему, но и поддерживало его борьбу с рыцарями-разбойниками.

Позднее Иоахиму I пришлось иметь дело и с разбойниками, вторгавшимися в Бранденбург извне. Как бы то ни было, он смог укрепить внутренний мир и практически полностью прекратить разбои на своей земле. Он также не допустил расширения прав и полномочий сословного представительства, хотя в то же время не пытался лишить его влияния. По примеру Фридриха II он укрепил свою власть и в городах; городскую полицию он организовал по собственному усмотрению в соответствии с единым уставом, принятым в 1515 году. Городскому самоуправлению были поставлены жесткие границы, городской совет превратился в подчиненный курфюрсту орган. Иоахим I также в полной мере пользовался правом назначения епископов. Все это позволило укрепить власть князя и облегчить жизнь его преемникам.

С самого начала Иоахим I показывал, что не собирается безропотно подчиняться власти императора. Он принимал активное участие в рейхстагах в те годы, когда курфюрсты противостояли Максимилиану I. Так продолжалось до смерти в 1505 году главы оппозиции, архиепископа Майнцского Бертольда. После этого Иоахим I даже подумывал над тем, чтобы за деньги поступить на службу императору, однако из этого плана ничего не вышло, и маркграф утратил интерес к рейхстагам.

В 1500 году молодой курфюрст вступил в брак с дочерью датского короля Елизаветой, что дало ему повод вмешаться в конфликт между Данией и Любеком. Сперва он выступил на стороне датчан, но затем согласился в обмен на ежегодные выплаты защищать Любек. В 1508 году аналогичное соглашение было заключено и с Гамбургом. В конце концов Иоахим I выступил посредником на мирных переговорах между Данией и Любеком, которые завершились успешно, и его соглашение с городами стало достоянием прошлого.

Как раз в этот период Гогенцоллернам удалось добиться еще одного весомого успеха своей династической политики. После смерти великого магистра Тевтонского ордена Фридриха Саксонского его преемником был избран двадцатилетний Альбрехт, третий сын маркграфа Фридриха Ансбахского. Очевидно, при этом учитывалось его близкое родство с польским королем Сигизмундом, чья сестра София была его матерью. Альбрехт был совершенно не готов признавать верховную власть поляков над орденскими землями; он рассчитывал опереться на помощь своего родственника, бранденбургского курфюрста. Однако Иоахим не хотел конфликта с соседями и отказал Альбрехту в поддержке. Позднее, в 1514 году, когда император Максимилиан создавал союз против Сигизмунда, претендовавшего на венгерскую корону, Иоахим также держался в стороне и вместе с саксонцами в конечном счете убедил императора отказаться от подобных планов. Более того, Максимилиан I порекомендовал великому магистру принести присягу польскому королю, чего Альбрехт, однако, делать не стал.

Значимое положение в Империи удалось занять и еще одному отпрыску династии Гогенцоллернов. Единственный брат курфюрста Иоахима, которого также звали Альбрехт, был младше его на шесть лет. Он вступил в ряды католического духовенства и в 1513 году в 23-летнем возрасте стал архиепископом Магдебурга. О такой выгодной комбинации бранденбургские курфюрсты мечтали еще со времен Асканиев. Император сопротивлялся этому назначению, стремясь передать должность магдебургского архиепископа своему племяннику, баварскому принцу. Однако влияние Гогенцоллернов в данном случае оказалось более значимым, и Папа Лев Х утвердил Альбрехта.

Те же события повторились в следующем году, когда освободилось место архиепископа Майнцского. Император вновь встал на сторону баварского принца, открыто заявляя, что не хочет видеть в коллегии курфюрстов сразу двух Гогенцоллернов. Однако Иоахим I поддержал своего брата, да и в самом Майнце хотели видеть архиепископом Альбрехта, надеясь, что он поможет отстоять принадлежавший архиепископству Эрфурт от саксонских притязаний. Потребовались долгие переговоры с курией, чтобы Папа согласился на объединение двух важных церковных постов в одних руках. Успеха удалось добиться в конечном счете с помощью кардинала Медичи, который позднее стал Папой Климентом VII. Правда, за согласие курии пришлось заплатить в общей сложности 30 тысяч дукатов. Деньги были взяты в долг у банковского дома Фуггеров. Чтобы рассчитаться с долгами, Альбрехту было позволено забирать себе половину доходов от продажи индульгенций в своих владениях — тех самых индульгенций, против которых вскоре выступил Лютер.

Впрочем, с самим Лютером архиепископ не стал вступать в диалог, несмотря на письмо, которое написал ему мятежный монах. В 1518 году он стал кардиналом, однако его честолюбие жаждало большего. Он заключил с кардиналом Медичи договор о взаимной поддержке. Альбрехт хотел добиться своего пожизненного назначения папским легатом в Германии, что сделало бы его своего рода «немецким Папой». Однако ни Медичи, ни император не были готовы поддержать его в этом.

Архиепископ Альбрехт был одной из самых масштабных фигур эпохи Реформации. Всесторонне одаренный, он покровительствовал наукам и искусствам. Он строил церкви и украшал их произведениями Альбрехта Дюрера, способствовал развитию университета во Франкфурте-на-Одере, призвал к своему двору одного из крупнейших гуманистов того времени — Ульриха фон Гуттена. Университет в Майнце он стремился сделать одним из главных центров ученого гуманизма в Европе. Альбрехт переписывался с Эразмом Роттердамским и во многом разделял его взгляды. Однако те, кто надеялись видеть в нем реформатора, глубоко заблуждались; он не был ни политиком, ни человеком дела и постоянно испытывал финансовые трудности.

В 1522 году Альбрехту удалось добиться избрания еще одного Гогенцоллерна, Иоганна Альбрехта, брата великого магистра, коадъютором в Магдебурге; благодаря этой должности он автоматически должен был стать следующим архиепископом. Еще один брат магистра, Вильгельм, стал коадъютором архиепископа Рижского. Правивший в Ансбахе маркграф Георг Благочестивый в 1523 году купил герцогство Егерндорф в Силезии — акт, который впоследствии сыграл большую роль в прусской истории.

Благодаря всем этим событиям влияние Гогенцоллернов в Империи в первой четверти XVI века значительно усилилось. Если бы все представители династии действовали единым фронтом, они могли бы сыграть большую роль в имперской политике. Однако на практике единства не было. Даже на выборах 1519 года, когда за императорский трон боролись испанский король Карл и французский король Франц I, два брата-курфюрста поддерживали разных кандидатов. Альбрехт с самого начала выступил на стороне Карла Габсбурга и остался верен ему до конца. Иоахим I в это время вел переговоры с обеими сторонами, готовый поддержать ту партию, которая предложит ему больше. В конечном итоге он склонялся скорее к поддержке французской кандидатуры. В 1517 году он договорился с Францем I о том, что французский король выдаст принцессу Ренату, дочь Людовика XII, за сына маркграфа, обеспечит ее богатым приданым и сверх того будет выплачивать Бранденбургу ежегодную субсидию. Однако уже в следующем году он изменил свое решение, сочтя, что лучшей партией для его наследника будет испанско-бургундская принцесса Катарина, сестра Карла. Помолвка состоялась, однако брак так и не был заключен — Карл категорически воспротивился ему. В конечном счете после смерти Максимилиана I весной 1519 года Иоахим I заключил новые договоры с Францией и Австрией. Он обещал поддержать французского короля в том случае, если за него проголосуют два других курфюрста. За Карла же он был готов отдать свой голос, если такое же решение примут четыре курфюрста.

Для французского короля главным было не столько получить императорский престол, сколько не допустить избрания Карла. Поэтому на тот случай, если набрать нужное количество голосов не получится, Франц I был готов поддержать кандидатуру самого Иоахима. Агитируя за французского короля, бранденбургский курфюрст поэтому фактически готовил собственное избрание. Кардинал Альбрехт считал стремление брата заполучить императорскую корону откровенной глупостью. Он полагал, что сопряженные с этим постом расходы лягут на Бранденбург непосильным бременем. Римская курия также не была готова поддержать Иоахима, а выступала за избрание саксонского курфюрста Фридриха Мудрого, который, однако, очень мудро отказался от участия в выборах.

Когда в конце концов выяснилось, что кандидатура французского короля не имеет ровно никаких шансов, Иоахим согласился поддержать испанца. Карл был избран единогласно. Бранденбургский курфюрст в итоге, погнавшись за двумя зайцами, так и не смог в итоге извлечь из этой ситуации ни малейшей выгоды.

Тем временем в Империи началась Реформация. Иоахим I занял однозначную позицию против Лютера. Попытавшись сперва переубедить мятежного монаха, он затем со всей строгостью выступил за его наказание, будучи в этом вопросе даже более радикальным, чем его брат-архиепископ. Это привело к конфликту с покровителем Лютера Фридрихом Мудрым. Иоахим I был самым верным союзником папского нунция и способствовал появлению на свет Вормсского эдикта[19].

Благодарность курии не заставила себя ждать. Рим подтвердил право курфюрста назначать епископов в своих владениях. Император, напротив, совершенно игнорировал интересы своего невольного союзника в борьбе против новой ереси. Поступить на службу к Карлу курфюрст не смог, брак его сына с испанской принцессой не состоялся. В 1524 году наследник бранденбургского престола был помолвлен с Магдаленой, дочерью герцога Георга Саксонского. Это привело к укреплению союза Бранденбурга, Саксонии и Брауншвейга, направленного против Реформации и формально зафиксированного в 1525 году в Дессау.

Позиция Иоахима I автоматически приводила к разногласиям с его прусским родственником. Великий магистр Тевтонского ордена с энтузиазмом воспринял новое учение и в том же 1525 году последовал совету Лютера, распустив орден и превратив его владения в светское герцогство. Поляки в общем и целом были готовы поддержать этот проект и даже признать право великого магистра на герцогский титул в том случае, если он принесет им присягу. Франконские Гогенцоллерны герцоги Казимир и Георг также приняли новую веру. Секуляризации Пруссии воспротивился император, однако его слово в данном случае не было решающим.

Кардинал Альбрехт некоторое время колебался между сторонниками и противниками Реформации. Он не прервал общения с Лютером, который в 1525 году потребовал от него последовать примеру прусского тезки. Однако начало Крестьянской войны в Германии[20] убедило архиепископа в том, что новое учение губительно для мира и порядка. Он присоединился к договору в Дессау и в дальнейшем поддерживал борьбу с Реформацией и усилия, предпринимаемые в этом направлении императором.

После битвы при Павии[21] и получения Габсбургами богемской и венгерской короны отношение Иоахима I к императору решающим образом изменилось. У него не осталось иного выбора, кроме как встать на сторону Карла V без всяких оговорок. В 1527 году он встретился в Бреслау с братом императора Фердинандом, новым королем Богемии и Венгрии. Позиция курфюрста по отношению к лютеранам стала, в свою очередь, еще более непримиримой. Этому в немалой степени способствовал поступок его супруги Елизаветы: тайно перейдя в новую веру и оскорбившись связью мужа с одной берлинской красавицей, она бежала от него в Саксонию.

В 1530 году на рейхстаге в Аугсбурге Иоахим I взял на себя ключевую роль в борьбе с протестантами, выступая с наиболее радикальных позиций. Его брат Альбрехт был более умеренным, подчеркивая необходимость сохранения внутреннего мира в Империи ввиду турецкой угрозы. Состоявшееся вскоре после этого избрание Фердинанда римским королем произошло при активном участии Иоахима I. Взамен он получил ежегодные выплаты и еще ряд привилегий.

Тем временем протестантские князья образовали Шмалькальденский союз. В качестве противовеса ему католические князья северной Германии, в том числе оба брата-курфюрста, в 1533 году создали союз в Галле, носивший оборонительный характер. Иоахим I вновь начал строить масштабные планы; он надеялся после смерти датского короля Фридриха I заявить свои права на освободившийся престол. Этот план провалился. 11 июля 1535 года на 52-м году жизни Иоахим I скончался в своем замке в Берлине и был похоронен в городском соборе.

Курфюрст хотел разделить Бранденбург между двумя сыновьями. Он считал, что доходы марки выросли настолько, что их хватит для содержания двух отдельных дворов. По завещанию 1534 года младшему сыну Иоганну (Гансу) оставался Ноймарк, а старшему, Иоахиму, остальная часть Бранденбурга. На обоих возлагалось обязательство оставаться в лоне католической церкви.