Из-за проклятой бутылки, которая никак не желала держаться на ноге, процесс затянулся, но спустя пару часов боевой раскрас и прическа были готовы. Осталось платье. По виду оно больше напоминало очень длинную водолазку. Скрыло все от горла до колена. А черные колготки не очень успешно, но все-таки маскировали кровоподтек.

Хлопнула дверь. Забыв о туфлях, я выглянула в окно. Фонари светили хорошо, и было прекрасно видно, как Ромочка, бережно поддерживая под локоток, ведет Ингу к банкетному залу. Видимо, ему удалось успокоить подружку. Представлять этот процесс не хотелось, но он нахально пролез в голову, а в ушах звучал мягкий голос и тихий смех. Тогда мои глупости казались Роману забавными. Интересно, что он сейчас об этом думает?

Пока я сверлила взглядом платиновый затылок, желудок с сердцем стремительно менялись местами, словно я превратилась в центрифугу. Мучительно захотелось, чтобы Инга упала и растрепала идеально уложенные волосы. Стройные ноги на шпильках заскользили по утоптанной тропинке, Инга засеменила и покачнулась. Может я и правду ведьма? Затаила дыхание в ожидании, но, приобняв за талию, Роман помог ей устоять. Тьфу. Принц до мозга костей. Не желая продолжать добровольный мазохизм, я отвернулась и отошла от окна.

Как нельзя более кстати зазвонил телефон.

– Крисуля! – Лешка точно скоро напросится. – Мы выходим. Ты как? Готова?

– Да. Выхожу, – как можно более жизнерадостно ответила я. Ни за что не покажу, что расстроена. Озаботившись сохранением на лице беззаботной улыбки, чуть было не выбежала из дома без туфель. Но вовремя опомнилась и вернулась в комнату.

Друзей увидела на дорожке к административному корпусу. Ребята зябко потирали руки, а Вера с Ликой переступали с ноги на ногу, а по ним, как солнечные зайчики, прыгали огоньки иллюминации.

– Ну и копуша же ты! – по дороге отчитывала меня Вера. – Я чуть себе все не отморозила.

«Не копуша, а растяпа», – мысленно поправила я и внимательнее присмотрелась – да уж, короткое и узкое, как перчатка, платье. Искрилось оно конечно красиво, но вряд ли было теплым. Я похвалила себя за выбор – мягкая шерсть согревала все, что необходимо. Вот только ноги все-таки нещадно мерзли, поэтому предложила друзьям ускориться.

В ресторане нас встретили полумрак, тепло, администратор и крепкий запах смешавшихся парфюмов.

Вера брезгливо сморщила вздернутый носик, а я громко чихнула. Ребята поспешили освободить нас от верхней одежды, после чего мы все вместе прошли за администратором в зал.

Красные абажуры светильников на столах создавали ощущение, что всех гостей разом хватил удар. Взглядом нашла где разместился Роман с компанией и жизнерадостно ему помахала. С удовольствием отметив насупленное выражение на его темно-красном лице. А ярко-красное – Инги – отвернулось. Девушка предпочла сделать вид, что не видит меня. Нашим легче.

– Ты это кому? – Лика шустро обшарила взглядом помещение. – Это тот симатяжка? Поздравляю, – одобрила она мой выбор и заговорщицки прошептала: – Нужна будет помощь, обращайся.

– Обязательно, – ухмыльнулась я.

Вскоре к страдальцам присоединились и мы, усевшись на свои места. Я сразу же выключила красное безобразие, оставив только горящие свечи. И взглянула на Романа поверх пляшущего огонька. Но он уже откинулся на спинку стула, и лицо, покинув адское освещение, скрылось в темноте.

Под ложечкой засосало. Коварная игра света и тени снова выбивала почву из-под ног и увлекала в какой-то другой, параллельный мир.

Из темноты неслышно, словно дух, материализовался официант, и в бокалах запузырилось шампанское. Стремясь поскорее вернуться в реальность, я подняла бокал и, когда подносила его к губам, за столом Романа сверкнула золотистая искорка. Я пригляделась – темно-красное лицо, темные глаза с красными отблесками вынимают душу. Я чувствую, как предательница утекает к демону. Пальцы холодеют, а щеки, наоборот, полыхают. Мне даже не нужен чертов светильник. И без того от меня наверняка исходит малиновое сияние. Дьявольски искусительная улыбка и красные отблески на белых зубах – все это для меня.

День сменился ночью – ночью накануне Рождества. Временем, когда гуляет нечисть. Вот и принц снова стал демоном.

Сцену осветили разноцветные огни, они же перепали и публике. Инге, которая сидела ближе всех, достался синий и зеленый. Тщательно отштукатуренное личико приняло мертвенный оттенок, а платиновые волосы превратились в русалочьи. Так вот кто решил посоперничать с ведьмой, хотя, на кого сейчас похожа я, боялась даже представить.

Гости дружно повернулись к сцене, а Роман, продолжая сверкать глазами и улыбкой, приподнял бокал и пригубил. Демон, что он со мной делает? Словно его отражение, я повторила все точь-в-точь. Пузырьки щекотали язык, а потом, обгоняя друг друга, понеслись по горлу. Демон подмигнул. Кто из нас кого соблазняет? От неожиданности я одним махом заглотила все содержимое бокала, и внутри словно забил гейзер. Если я сейчас не начну танцевать, то точно взорвусь.

– Леш, – я постаралась сфокусироваться на друге.

– М? – оторвавшись от закуски, которую я, увлеченная демонскими гляделками, не заметила, когда принесли.

– Ты обещал со мной потанцевать.

Кажется, Вера фыркнула. Ну и пусть. Мне сейчас это необходимо. Тем более, что на сцене кто-то старательно поет.

– Прямо сейчас что ли? – Лешка не хотел отрываться от салатов. – Крис, да ты никак уже набралась. Поела бы а?

– Не хочу есть. Хочу танцевать, – упрямилась я и уже встала, протягивая приятелю руку.

– Ну, пойдем, – это Витька не выдержал, что на нас начали обращать внимание. У Лешки нервы оказались покрепче. Зря все-таки Витька выбрало Лику. С ней он окончательно издергается.

Как самые смелые или же самые ненормальные, мы кружились в световом пятне в гордом одиночестве. Оказывается, Витька неплохо танцует. Когда только научился? Я вращалась под его рукой и возвращалась в объятия. Все движения были слаженными, словно мы долго репетировали. А в конце, Витька неожиданно поставил весьма эффектную точку, наклонившись ко мне и заставив откинуться на его руку.

Кажется, зрители решили, что это часть развлекательной программы и с удовольствием нам поаплодировали.

– В следующий раз выбери кого-нибудь другого, – недовольно проворчала Лика, когда мы вернулись.

Витька аж засветился от удовольствия и, передавая мне салат, шепнул «Спасибо».

– Снегурка, это что ли ты? – к нашему столику пробирался успевший изрядно набраться шумахер.

Он рухнул на колени прямо перед нашим столиком и воскликнул:

– Снегурка! Хочешь, я буду твоим снежным человеком?

Мужик выглядел жутковато – одну сторону его лица красным освещал светильник с соседнего столика, вторую – окрашивал в фиолетовый прожектор от сцены, внося свою лепту в безумие происходящего.

Шумахер обвел наш стол мутным взглядом, вытащил из корзинки еловые ветки и протянул мне.

– Вот! – словно вручал свадебный букет, тожественно выдал он.

Мало мне всякой нечисти, еще и йети теперь для комплекта.

Вера с Ликой хихикали и удерживали ребят. Зрители были в восторге. Кто-то привстал, чтобы получше рассмотреть, что будет дальше, а кто-то уже сползал под столешницу.

Я им что, клоун?

Глазами отыскала столик Романа. Русалка даже подалась вперед, чтобы ничего не пропустить. Конечно, когда еще сможет увидеть такое представление. А лицо демона было дьявольски непроницаемым. А потом он и вовсе скрылся в темноте, оставив меня гадать, о чем он думает. Небось, рад-радешенек, что не ему сейчас приходится за меня краснеть. Рафинированная Инга точно так не подставится.

– Я приглашаю Снегурку на танец! – во всеуслышание объявил йети.

Разгоряченные алкоголем зрители азартно захлопали, я же больше всего мечтала провалиться сквозь землю. Ведущий всего этого безобразия радостно уступал нам сцену. Разумеется, гости сами себя развлекают – мечта любого аниматора или тамады.

Хлеб у народа есть, теперь они требовали зрелищ и крови, по всей видимости, моей. Вот вечно ведьмам достается. Нет, чтобы русалок вылавливали, а им лишь бы над ведьмами глумиться. Пришлось уступить. Вернула ветки в корзинку, замахнула для храбрости очередной бокал и подала руку снежному человеку.

Подвыпивший шумахер галантно вывел меня из-за столика. На удивление, вблизи он оказался не так уж плох, если не обращать внимание на пегие усы. Пиджак поверх водолазки и джинсы смотрелись на нем вполне прилично, приятным был парфюм. Я плыла по сандаловым волнам и старалась не замечать, как усердно йети оттаптывает мне ноги. Хорошо, хоть не лапал. Видимо, управлять ногами и руками одновременно, оказалось выше его нетрезвых сил.

По истечению бесконечных пяти минут композиция закончилась, а с ней и моя пытка. Под бурные аплодисменты я пробормотала что-то вроде «Мне надо попудрить носик» и, лавируя между столиками, вылетела на террасу.

Холод обжигал, но сейчас это было именно то, что необходимо, чтобы унять раздражение. В ушах все еще стоял смех и громкие хлопки. Лампочки гирлянды приветливо подмигивали, снег сверкал миллионами различных искр, ритмичные волны доносящейся из зала музыки толкали в спину, а я с удовольствием вдыхала хрусткий морозный воздух, и все меньше хотелось возвращаться в душную темноту.

Смахнула снег с поручня, присела и, сняв туфли, разминала оттоптанные пальцы.

– Разбиваешь сердца несчастным йети? – раздался над ухом демонически мягкий голос.

Когда он успел подойти? Я не слышала. Ах, да. Он же сам дьявол. Впрочем, неважно, главное – он рядом.

Мигнув напоследок, погасла гирлянда, и нас окутала непроницаемая темнота. Только его тепло, его запах, его руки…

Не думая, что упаду, я отклонилась и конечно же, прислонилась к широкой теплой груди.

Крупные ладони скользнули по талии и длинные пальцы соединились у меня на животе.

– Все-такая же худая, – голос то ли осуждал, то ли смеялся.

Мятно-полынный запах окутывал, как покрывалом, и я вдохнула глубже, пропитываясь им, и желая оставить себе хоть крохотную частичку, когда его обладатель вернется в русалочьи объятия.

– А как же твоя мандариновая беременность? – горячее дыхание коснулось кожи, и тонкое кружево бюстгалтера не посчитало нужным скрывать мою реакцию, да еще и сильные пальцы все еще оставались на животе и слегка массировали, только усиливая скручивающий его спазм.

– Какая уж тут беременность, когда приходится улепетывать от снежного человека, – выдохнула я, теснее прижимаясь к твердой груди, и почувствовала, как она вибрирует от сдерживаемого смеха.

– Как врач, я обязан все проверить.

Одна рука спустилась еще ниже. Запрокинув голову я коротко выдохнула.

– Да ты никак акушер, – с трудом подавив стон, смогла сказать я.

– Не угадала, – вторая рука двинулась вверх по ребрам. – Травматолог, и поскольку ты упала, стоит проверить все ли кости целы.

Он действительно пробежал по ребрам легкой щекоткой, но не успела я дернуться, как, контрастируя с холодом, грудь согрело тепло его ладони. Подушечкой пальца, дразня, коснулся выпуклости соска. Пришлось закусить губу, но все-таки выгнулась ему навстречу.

– Кроме этого, надо проверить нет ли внутренних повреждений. А ты так замечательно просвечиваешь, – шептал он, едва не касаясь уха. Даже казалось, что слышу не голос, а читаю мысли.

Искусанные губы горели, грудь ныла желанием прикосновений, а в животе разгорался пожар.

– Демон, – в отчаянии простонала я и, повернувшись, обхватила его ногами.

Платье задралось по самое немогу, и сквозь тонкий капрон я почувствовала грубую ткань джинсов.

Краткий миг острого удовольствия, и с губ сорвался протяжный стон.

– Тише, – теплое дыхание, и горячий язык уже раздвигает стиснутые зубы.

Я пью его поцелуй. Пью жадно. Словно он первый и последний в моей жизни. Перехватываю инициативу, прикусываю упрямые губы, проникаю в рот.

М-м-м. Мятная прохлада с легкой горчинкой винного послевкусия. Пузырьки шампанского в крови радостно взрываются. Я вздрагиваю, придвигаюсь ближе и скрещиваю ноги за спиной демона.

– Замерзла? – перехватываю теплый выдох. Мое. Все мое. Не упущу ни частички.

Не могу говорить, ловлю его губы, не желаю отпускать.

Ладони, обжигая замерзшие ноги, скользнули по бедрам и сомкнулись на ягодицах. Я уже в воздухе и изо всех сил цепляюсь за теплую шею. В спину впивается деревянная опора, но какое до нее дело, пальцы зарываются в густые волосы. Ерзаю, пытаясь стать еще ближе, снова почувствовать, как ток пробивает тело и теплой волной растекается до кончиков пальцев. Меня подняли выше, и горячий рот на груди, сквозь платье согревает дыханием замерзшую кожу.

Щеки пылают в горячке возбуждения. Уже не холодно. Наоборот, хочется избавиться от ненужного платья, стащить с демона толстый джемпер. Демонам все к лицу, но безумно хочется чувствовать его кожу под пальцами, а на языке терпкий вкус.

– Хочу тебя, – ладонь покалывает небольшая щетина, а черные глаза даже без освещения сверкают красноватым огнем.

– Пойдем, – я уже у него на руках.

– Без одежды? – как еще я об этом подумала?

– Здесь недалеко, – тихий смешок щекочет шею.

– Туфли…

– Ты не тяжелая, – словно в подтверждение, подбрасывает и снова ловит.

– Ключи… – вот что я за кретинка? Нашла о чем думать

– Где?

– В сумочке.

Демонским взглядом обшарил террасу, нашел клатч. Я снова на перилах, демон поднял и вручил сумочку, после чего со мной на руках отправился к нашему дому.

Уткнувшись в шею, покусываю мочку уха, кончиком языка провожу контур раковины. Возвращаюсь к шее. От запаха и вкуса плывет голова, под губами бьется жилка. Кусаю. Удерживающие меня руки дрогнули, и демон ускоряет шаг. Хотя, демоны же летают.

– Ключ.

Что? Уже прилетели? Шарю в сумке и вкладываю ледяной металл в теплую ладонь. Кажется, демон не с первого раза попадает в скважину, хочу встать на деревянное крыльцо, но он не отпускает, прижимает крепче. К мягкому джемперу, к теплу сильного тела.

Наконец, дверь подается, и холодная темнота сменяется теплой. Хлопок, металлическое лязгание, и я прижата к стене, а настойчивые руки задирают платье.

– То было лучше, – хриплый шепот отзывается во мне дрожью, – его было меньше.

Трикотажный комок улетает в неизвестном направлении. Туда же для компании отправляется и джемпер. Хватаюсь за пряжку ремня, но чувствую, как поверх пальцев ложатся его ладони.

– Можешь подождать? Я сейчас вернусь?

Зачем? Куда? Не хочу отпускать, но напористый поцелуй заглушает протест. Сердце отбивает рваное стаккато, голова пылает, да что голова, пылает каждая частичка тела, и я обо всем забываю.

Демон прервал поцелуй так же внезапно, как начал, и пока я стояла оглушенная, дернул ручку двери.

– Надо кое-что взять, – отвечает на мой растерянный взгляд.

Видимо, надеялся вернуться до того, как я очухаюсь. Но это же моя половина, а я ведьма и я хочу его. Дверь даже не дрогнула. Демон еще немного подергал, толкнул плечом, потом повернулся ко мне.

– Заклинило, – в мягком голосе слышались смешинки. – Что вообще происходит?

– Видимо, когда вместе, мы нарушаем порядок мироздания, – я уже была рядом и, дрожа от нетерпения, расстегивала ремень. – И только от нас зависит, восстановится ли оно. В прошлый раз мы успокоили метель. А сейчас, наверное, должны что-то предотвратить.

– Я не против.

Шумное дыхание. Легкое касание губ, шеи. Бретелька бюстгалтера упала с плеча, а вместо нее обжигающий язык ставит на коже клеймо.

Пряжка звякнула об пол, и я наконец-то получила доступ к соблазнительным ягодицам, воспользовавшись случаем, вонзила в них ногти.

– Чё творишь? – вздрогнул демон.

Неужели никто кроме меня не покушался на дьявольскую задницу?

– Что хочу, – пропела я и залезла холодными ладонями под футболку, отчего он передернулся.

– Дохулиганилась, – глухой рык поглотила темнота.

Пол ушел из-под ног, а на лице почувствовала теплый ветерок, когда демон со мной на руках взлетел по лестнице. Пнул дверь, и мы с размаху упали на кровать.

Кажется, что-то где-то хрустнуло, но я в этом не уверена. Как и не уверена в том, что это были не мои ребра. Выбралась из-под демона, оставив в его руках скользкий капрон и кусочек черного трикотажа, а с собой утащила футболку.

Пока демон не сориентировался, перевернула его на спину и уселась на ноги.

Наше желание разрослось настолько, что не было места стыду или стеснению. Они остались даже не за порогом дома, а скорее всего не осмелились покинуть банкетный зал и сейчас праздновали со всеми остальными.

Я смотрела на демона, на четко очерченные губы, на раздувающиеся крылья прямого носа, твердый подбородок, впадинку у горла. Какая же я все-таки дура. По собственной глупости потеряла столько дней. Но сейчас, время, что есть у нас – только наше.

Изо всех сил старалась не смотреть в дьявольские глаза, потому что знала – увижу их голодный блеск и пропаду, а мне было еще что рассмотреть. Например, темно-коричневый кружок на смуглой коже. Не все же демону меня дразнить. Кончиком языка осторожно провела по самому краю, с удовольствием ощущая пряно-горький вкус и то, как участилось дыхание. Лизнула. Маленький аккуратный сосок сразу же напрягся и щекотал язык. Моя грудь тоже налилась и в черном кружеве ей стало тесно, но я не торопилась. Покатала во рту твердый сосок, и по нервам побежал ток. Дыхание тоже сбилось, а спазм все туже скручивал живот, я терпела.

– Ведьма-а-а, – глухой стон наполнил темноту, сильные пальцы сжали затылок.

Я увернулась и короткими поцелуями прошлась по твердому животу. Вниз, вдоль мягкой щекотной дорожки. Пряный запах желания становился все острее и сильнее дразнил обоняние. Каждая частичка меня звенела от нетерпения, а тянущая боль становилась все нестерпимей

– Почему ты вышел на террасу? – на миллиметр не дойдя до цели, спросила я и рассматривала глянцевую мягкую кожу. Больше всего сейчас хотелось почувствовать на языке ее гладкость и вкус, но и ответ получить тоже.

– Не мог же я дожидаться, когда очередной упырь положит на тебя глаз, – демон рывком поднялся.

– Значит, русалкам на тебя засматриваться можно? – и тут же задохнулась. Крючки бюстгалтера разлетелись, и он изобразил птичку, а демон осторожно прикусил мне грудь.

Спину выгнуло так, будто по позвоночнику пропустили ток. Я уже забыла, что собиралась продолжить прерванное занятие, ни о чем не могла думать, потому что в ответ на каждое прикосновение, мозг взрывался с новой силой.

– Только не останавливайся, – шептала я.

– И не подумаю. Даже если будешь просить.

Я попробовала недоверчиво хмыкнуть, но вместо этого получился громкий и протяжный стон.

Демон перекатился и подмял меня. Сильные руки сдавили талию, и одновременно почувствовала восхитительную наполненность.

Из груди вырвался вздох облегчения – наконец-то ослабнет в животе туго закрученная пружина и погонит по телу горячую волну удовольствия, за которой последуют умиротворение и приятная усталость.

Я попробовала нарастить темп, но демон не позволил. Он двигался медленно и размеренно, словно струны на грифе гитары, натягивая мне каждый нерв.

На грудь опустилась горячая ладонь, и я вскрикнула от неожиданно острого ощущения. Распаленное тело дрожью отзывалось на каждое прикосновение. Я сейчас напоминала себе готовый к извержению вулкан, вокруг которого землетрясение разрушает все созданное цивилизацией. Какая цивилизация? Я извивалась и подвывала, как дикая кошка и, чтобы хоть как-то разрядиться, больше всего мечтала вцепиться в демона когтями. Но вместо этого терзала подушку.

– Хватит! Я больше не могу, – совсем потерявшись в пространстве, жалобно промяукала я.

Все самонадеянные планы довести демона до изнеможения потерпели фиаско. Он-то держался молодцом, а вот я молила о пощаде.

Видимо, и в демонском сердце есть место состраданию или же у него тоже истощилось самообладание, но очередной толчок оказался сильнее и настойчивее предыдущих. За ним последовал низкий гортанный стон, только чей, я разобрать не могла.

Все глубже, резче. Стоны громче, протяжней. Голоса у обоих охрипли. Пока я не захлебнулась в собственном крике, а он, содрогаясь, не упал на меня.

Рождественский фейерверк мы смотрели вместе.

Когда рев крови в ушах немного стих, а вместе с ним и треск разрывающихся петард, я поняла, что лежу несколько странно – кровать наклонилась на один угол… хм. Когда это мы успели?

Попробовала выбраться из-под демона, но он не спешил меня выпускать, наоборот, крепче обхватил за плечи. Взгляд упал на окно – тишина и темнота, только глухие бумсы равномерно стучат в окно. А как же фейерверк? Ведь я точно видела россыпь разноцветных звезд и сухой треск. Потрясла головой и сделала еще одну попытку выбраться из кровати.

– Куда? – горячие губы касаются уха. – Опять сбегаешь? Уже не ждешь, пока я отлучусь?

– В ванную, – пытаюсь его спихнуть – дохлый номер. – Мне срочно надо в душ, если не хочешь, чтобы мандариновая беременность превратилась в настоящую.

– Я подумаю, – он еще и смеется. Но скатился, отпустил, и, когда уже была в дверях, вдогонку добавил: – но когда вернешься, тебе придется говорить.

Тяжело вздохнула, закрывая дверь. То, что он хочет объяснений, вполне понятно и ожидаемо, удивительно другое – что после моего свинского поступка он вообще захотел иметь со мной дело. Вот только что ему сказать? Весь тот бред, под влиянием которого я сбежала? Даже озвучивать его стыдно, а ведь тогда казался верхом здравомыслия. И все только потому, что за пару часов, что он ездил в ближайший супермаркет, я успела себя накрутить всякими глупостями.

Все это я обдумывала, строя под прохладными струями, но, сколько не прячься, выходить все равно придется и, будто делая шаг в пропасть, я вышла из ванной. Разве что глаза не закрыла.

– Я уж подумал, что ты там жабры отращиваешь, чтобы уплыть через слив, – встретил меня ехидный голос, а в глазах плясали смешинки.

Видимо, полночь еще не наступила, и придется разговаривать с демоном, а не с принцем. Хоть первый и безумно хорош в постели, но общаться предпочла бы с последним.

Оказалось, что демону не чужда деликатность, и он дал мне еще немного времени, тоже удалившись в санузел. Или же решил дать возможность помучиться, ведь всем известно, что ожидание наказания хуже самого наказания, а судя по тому, сколько он плескался, я все больше склонялась ко второму варианту.

Когда же он вернулся, благоухая моим гелем и блестя влажной кожей, я уже вся издергалась. Казалось, что кровать превратилась в раскаленную сковородку, и меня сейчас томят на медленном адском огне.

Закутавшись в одеяло, я настороженно смотрела на приближающийся темный силуэт. Мокрые взъерошенные волосы опять напоминали рожки, и я заглянула демону за спину.

– Что ты там высматриваешь? Я закрыл дверь, – голос обманчиво мягкий, обволакивающий.

– Хвост ищу. Я еще ни разу не видела твой хвост. Ты мне не доверяешь? – я отодвинулась, уступая место.

– Может, все-таки объяснишься? – не желал он менять тему.

Матрац прогнулся, когда скользящим движением демон опустился рядом, и тут же с громким треском окончательно подломилась ножка, а я привалилась к теплому плечу.

Он изо всех сил старался сохранить серьезность, но не выдержал и расхохотался.

– Нет. С тобой точно не соскучишься, – сквозь смех выдавил демон. Обхватил меня за плечи и упал на спину. – Но не думай, что я отстану. Рассказывай.

– Что? – я рисовала завитушки у него на животе и слышала, как под ухом сильно и ровно стучит сердце.

– Кристина, – я вздрогнула, а Роман, приподняв за подбородок, заглянул мне в глаза.

Словно под гипнозом наблюдая за огненными всполохами в самой глубине карих радужек, я начала говорить:

– Я испугалась. Ты был такой понимающий, внимательный. Мы с тобой совпали абсолютно во всем. И от этого стало страшно.

– Разве это плохо? – он искренне не понимал моих заморочек.

– Очень, – его вопросительное молчание, и я продолжила: – Так просто не бывает. Не могут посторонние люди так подходить друг другу. А если бы у тебя обнаружился какой-нибудь жуткий недостаток?

– Например, по утрам пью кровь младенцев? – продолжил за меня демон.

Я кивнула.

– Или не закрываешь тюбик с зубной пастой, – продолжила я.

– Закрываю, – голос демона показался задумчивым. Может, считает, что я тогда правильно поступила. Зачем связываться с сумасшедшими?

– Или режешь овощи хлебным ножом, – я продолжала упорствовать в своем идиотизме.

По недоуменному молчанию догадалась, что демон вообще не понял, о чем я.

– В общем, я подумала, что если найду у тебя какой-нибудь жуткий недостаток уже после того, как привыкну, а он обязательно найдется, то я сначала начну тихо раздражаться, потом тихо ненавидеть, потом уже не тихо, и все кончится плохо. Поэтому решила оставить тебя в памяти именно таким, идеальным и без единого изъяна.

– И сбежала, – подвел итог демон.

Я кивнула и замерла, ожидая, что он скажет дальше.

– И сейчас сбежишь, как только откроют дверь? – огненные глаза прожигали насквозь.

Душа, или что там есть, горела в пламени его взгляда. И я готова была пообещать что угодно, лишь бы это прекратить.

– Возможно… не сразу, – сорвалось с моего глупого языка.

Демон оцепенел и превратился в античную статую.

– Что же тебя задержит? – от его тона стекла покрылись изморозью.

– Для начала все-таки попробую найти этот недостаток… Если ты позволишь, конечно, – он молчал, а я, хоть в комнате и было темно, от страха закрыла глаза.

Меня взяли за плечи и аккуратно перевернули на спину. Я по-прежнему крепко сжимала веки – если он решил уйти, то не хочу этого видеть.

– Как можно быть такой… – теплое дыхание на лице, и мягкое касание губ.

– Дурой, – помогла я. – Не стесняйся, Ленка меня еще и не так назвала.

– Не скажу, что категорично с ней не согласен, – медленный поцелуй заставил забыть обо всем на свете. – Значит, попробуем?

Его губы были так близко, что почти силой вытащили ответ.

– Да, – выдохнула я, в свою очередь завладевая искушающим ртом.

Словно заверяя наш договор, стекла задребезжали от взрыва, а комнату осветили разноцветные всполохи. От неожиданности распахнула глаза – демон исчез, а его место занял безупречный принц.

Полночь – нечисть разбежалась по своим углам и утащила с собой все недомолвки. Интересно, в кого превратились русалка и йети. Господи, что за чушь лезет мне в голову?

Но одна все-таки настойчиво царапала черепушку – Инга. Строя радужные планы на возобновление отношений, я совсем выпустила ее из виду. Насколько у них серьезные отношения, и не есть ли подобная легкомысленность тем самым жутким недостатком?

– А Инга? – широко открыв глаза, я выжидательно посмотрела на Романа. – Ты ее бросишь?

– Некого бросать, – пожав плечами, ответил он. – Нас познакомили так же, как хотели познакомить с тобой – мы вместе были в одной компании. Пару раз встречались, ходили в кафе. Первый раз решили провести вместе несколько дней и…

– Я все испортила, – помогла закончить.

– Я бы так не сказал, – он убрал у меня с лица спутанные волосы. – Ты же моя Снегурочка.

Радостные возгласы напомнили о друзьях.

– Нас, наверное, потеряли, – посмотрела на Романа. Кажется, он тоже об этом подумал.

Прихватив, я – одеяло, а он – полотенце, мы отправились разыскивать телефоны и объяснять, что застряли из-за заклинившего замка.

Лешка тут же с кем-то переговорил и радостно успокоил, что слесарь завтра меня откроет, а это значит, что в нашем распоряжении вся ночь и еще целый диван.