Я проводила взглядом их светлые силуэты и села в кресло подъемника. И ведь в тот момент у меня ничего не дрогнуло. В предчувствии не замерло сердце, не горели щеки. Я чувствовала только радостное возбуждение от предстоящего спуска.

Впрочем, вру. Дрогнуло, но не сердце, а кресло подъемника, будто что-то мешало ему передвигаться по тросу.

«Этого еще не хватало!» – подумала я и, чуть не нырнув носом в снег, изо всех сил вцепилась сиденье.

Кресло дернулось еще не сколько раз и, словно преодолев трудный участок, дальше поехало без проблем.

Я вывернула голову в глупой попытке рассмотреть помеху или убедиться, что еще кто-нибудь застопорится, но все ехали, как по маслу. Отворачиваясь, на подъемнике соседней трассы заметила, что кто-то так же смотрит на трос.

«Перепад напряжения», – пожав плечами подумала я и рассеянно покачивала ногами в такт разносящимся над склоном рождественским песенкам.

Наконец, подъем закончился, и я почувствовала под ногами утрамбованный хрусткий снег. От порыва холодного ветра заслезились глаза, яркое солнце и пронзительная белизна снега слепили, поэтому поспешила надеть очки и оттолкнулась палками.

От скорости перехватывало дух, а в ногах чувствовалось приятное напряжение. Какая же я дура, что столько времени просидела дома и прохандрила! Блин, если бы не Вера, то расцеловала бы Лешку за то, что вытащил меня сюда. Кстати, они же здесь катаются.

В надежде отыскать друзей, я посмотрела на соседнюю трассу, точнее на две трассы. Они возвышались на опорах и восьмеркой огибали склон. И, конечно же, не смогла узнать парней среди разноцветных силуэтов. Да и народу там было немного. Видимо, решили не рисковать и покататься там, где не так заковыристо. Но одна фигура все-таки привлекла внимание – некто в синей куртке спускался в одиночестве филигранным телемарком.

– Чего застыла, как вкопанная, – оторвал от рассматривания окрик, и я буквально отпрыгнула, когда, резко затормозив, лыжник осыпал меня снегом. – Дуреха! Под лыжи угодить захотела? – пахнуло свежим перегаром.

Ну, дуреха, да! Засмотрелась на технику и не заметила, что в меня чуть не врезались. Так что теперь, давить сразу? – я поморщилась.

Снежная крупа щекотно опустилась на лицо, припорошила ресницы и выбившиеся из-под шапки волосы. Мужик посмотрел на меня и расплылся в странно-бессмысленной улыбке. Красненькие глазки поблескивали, пегие усы топорщились Бр-р.

– Снегу-урка, – язык немного заплетался, мужик раскинул руки, словно хотел меня обнять. – Давай я тебя обогрею.

Чтоб тебе икалось! Насколько позволяли лыжи и громоздкие ботинки, я улепетывала от самозванного обогревателя к подъемнику.

Пока обменивалась любезностями с пьянчужкой, обладатель прекрасной техники телемарк, уже успел сесть в кресло. И теперь я видела только спину синей куртки и шлем. Но вскоре тросы разошлись, и незнакомец поехал к своей трассе, а я – к своей

Я еще несколько раз спустилась, едва уворачиваясь от внезапных маневров пьянчужки. Кажется, он решил устроить на меня охоту и теперь то внезапно подрезал, то, практически не удерживаясь кантами за снег, летел за мной и едва не наезжал на лыжи. А они, между прочим, прокатные.

Терпеть не могу подобных фокусов. Я подождала, пока он съедет и сядет в кресло подъемника, только после этого оттолкнулась палками, и наконец-то получила удовольствие от скольжения, от послушания собственного тела, и, как бы ни звал склон нестись вперед головой во весь дух, я справилась с ним.

Адреналин горячил кровь, голова слегка кружилась от свежего воздуха, а бодрые песенки создавали хулиганское настроение. Я решила попробовать заехать на небольшой пригорок. чтобы в полной мере ощутить вкус полета, когда, поднявшись на вершину склона, встретилась с хмельным взглядом новоявленного охотника.

– Ну что, Снегурка, покатаемся? – спросил он, принимая стойку для спуска.

Я оттолкнулась палками первая, а немного погодя и заторможенный алкоголем, черт знает кем возомнивший себя мужик.

Признаться, таких гонок в моей жизни еще не было. Стараясь оторваться, я закладывала крутые виражи. Из-под лыж веером разлетался снег, я еле удерживалась на склоне, но мужик держался, как приклеенный.

Больше обеспокоенная, как оторваться от погони, чем выбором маршрута, я не заметила, что ноги, следуя заданной ранее программе, отправляют меня прямо на присмотренный ранее пригорок. Сворачивать уже поздно, и я решила рискнуть. Вот, зря.

Здесь-то меня и настиг лыжный шумахер.

– Привет, Снегурка! – довольный, как слон, он наехал мне на задники лыж.

Под давлением крепления расстегнулись, и я, идиотски размахивая палками, по инерции полетела головой вперед, а лыжи отправились в самостоятельное путешествие.

– Ты куда-а-а? – несся вслед окрик горе-охотника.

Ярко-голубое небо, белизна снега, серо-зеленая ограничительная сетка сменяли друг друга с безумной скоростью, пока из-за залепленных очков мир не стал плотно-серым.

К основанию склона я гордо приехала на пузе, как звезда… морская.

Еще не до конца разобралась где у меня что, когда кто-то сдернул с меня шапку и ощупывал голову.

– Эй! – протестовала я и отпихивала чужие руки, думая, что это пьянчужка все-таки нагнал.

– Вы ударились? – некто продолжал осматривать голову, раздвигая волосы.

Я осторожно приоткрыла один глаз. Неожиданно яркий мир закружился в безумной тарантелле. От испуга я снова захлопнула глаз и только отрицательно помотала головой. Воцарившееся молчание прервал короткий выдох, и лицо обдуло прохладой.

– Здесь больно? – чужие пальцы уже ощупывали плечи и руки. Я дала понять, что нет. – А здесь, – теперь он переместился к ногам. Закованная в ботинок голень отозвалась на прикосновение болью. – Потерпите немного, – нога подверглась самому тщательному обследованию, и наконец я получила заключение: – Ушиб. Подняться сможешь?

Я ему что, подружка? Удивление настолько сильно, что я все-таки распахиваю глаза, да и голос показался подозрительно знакомым.

Кто бы сомневался. С моим-то везением, как у утопленника – сначала увидела синюю куртку, а потом, – что у моих ног, как на ковре, расселся Роман и внимательно вглядывался в лицо.

Посмотрела и я. Губы плотно сжаты, нижняя чуть полнее, чем верхняя, но его это не портит. Глаза серьезны и уже не видно демонического блеска. Впрочем, день же на дворе, какие демоны? Наверняка, прячутся до темноты.

– Подняться сможешь? – сухо спросил он. Если бы не обращение на «ты», то решила бы, что он меня не узнал. Ни тени теплоты или подтрунивания над тем, что опять влипла в неприятности.

– Угу, – буркнула я и попробовала встать на четвереньки.

– Подожди, – тоже не особо изящно, все-таки горнолыжное обмундирование дало о себе знать, Роман поднялся и протянул мне руки.

Я уперлась обеими ногами и попробовала оторвать зад от снега. Оторвать-то получилось, вот только нога сорвалась и подбила Романа. Не удержав равновесие, он со всей дури рухнул на меня. Да что же это такое-то?! Снова начинается?

– Ты опять? – в глазах сверкнул отголосок знакомого огня. Видимо, мы подумали одновременно.

– Я не нарочно. Честно, – неуклюже пыталась выбраться из-под Романа. Хорошо, хоть куртка и полукомбинезон исключали распахивание и задирание. К тому же, они мои. Так что, вряд ли будут вести партизанскую войну против хозяйки.

– Не виноватая я, он сам пришел? – насмешливо спросил Роман. Но насмешка получилась какой-то холодной, чужой. – что за безумные гонки ты устроила? Убиться захотела? – он неуклюже поднимался, я тоже.

– Не я, – из груди вырвался глубокий вздох.

– Как всегда, – теперь он смотрел грустно. – Не замерзни, – отряхнул и нахлобучил на меня шапку, и заметил: – А ты покруглела.

– Шапка мозг в щеки выдавливает, – поправляя ее и убирая волосы, проворчала я.

– Да я не про лицо, – все-таки расплылся Роман в знакомой улыбке безупречного принца. – Ты как-то мягче стала.

Тоже мне, матрац нашел.

– А. Значит, беременна, – я махнула рукой и покачнулась, но тут же была подхвачена побледневшим Романом, – мандаринами.

Промелькнувшая на его лице гамма эмоций не поддавалась определению. Здесь были и облегчение, и неуверенность в моем душевном здоровье и раздражение, правда не знаю на что.

– Почему… – начал он, но, оглушенный окриком, замолк.

– Снегурка, ты целая?! – к нам спешил весьма потрепанный шумахер. Кажется, он тоже не смог устоять на ногах.

Теплота, что начала появляться между мной и Романом, растаяла в морозном воздухе.

– Крисуля, с тобой все в порядке? – с другой стороны приближались Лешка и Витька.

Вот в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, вернее, сквозь снег. Когда-нибудь, Лешка получит хороший подзатыльник.

– Эй, мужик, руки убери! – Лешка уже стоял рядом, а Роман отошел. Оказывается, он до сих пор поддерживал меня.

– Что же, раз у тебя такая надежная защита, я пойду, – Роман натянул перчатки и пошел к сброшенным лыжам.

– С тобой все в порядке? – Лешка все еще недоверчиво косился на удаляющуюся спину Романа. Оказывается, теперь у меня появился братик, а то ведь некому блюсти мою нравственность.

– Да, в порядке, – подтвердила я. – Только надо лыжи найти.

– Мы видели, как какой-то придурок за тобой гонялся, вот и поспешили на помощь. Это он? – Витка кивнул на уже исчезнувшего Романа.

– Нет. Он всего лишь проверил не ударилась ли я. Наверное, мне больше не стоит кататься, а то нога болит.

Ребята, принесли лыжи и спохватились:

– А девочки где?

– Они пару раз скатились, устали и пошли на тюбинги, – видя, что наша хитрость раскрыта, бессовестно врала я.

– Тогда, звони им, пусть подходят к кафе. Не знаю, кто как, а я проголодался, – заявил Лешка и похлопал себя по животу. – Иди, сдавай лыжи и приходи. Мы сделаем заказ.

Ребята отправились к приветливо подмигивающим кафешкам, а я – к пункту проката.

Еще на подходе к кафе до меня долетел аппетитный дымок от шашлыка, и жарящихся колбасок. После того, как сдала лыжи, я заглянула в туалет, и провозилась там со своей амуницией, поэтому друзья уже меня ждали, размесившись под открытым небом за широким деревянным столом. Стараясь привлечь мое внимание, они активно махали.

Подняла руку и я, давая понять, что вижу и иду. Засмотревшись на приятелей – разумеется, нельзя же одновременно видеть цель и смотреть под ноги – я запнулась за чей-то ботинок и рухнула на колени.

– Кхм, – раздалось сверху. – Это уже не смешно.

Я подняла глаза и полностью разделила озвученную точку зрения – совсем не смешно. Выставив в проход одну ногу, Роман сидел на краю скамьи и снисходительно на меня смотрел. Наверняка подумал, что я специально путаюсь у него по ногами. А нечего отращивать такие, что под столом не помещаются.

– У вас все в порядке? – из-за его плеча показалось красивое девичье лицо. – Ромочка, убери ноги с прохода. А то еще кто-нибудь запнется.

«Ромочка», – меня передернуло. Скрывать нечего, я ревновала. Но виновата во всем сама.

– Не переживай, Инга, – мягкий голос снова заставил скривиться.

Инга, конечно, имя такое же холеное, как и его обладательница.

– Полагаю, эта девушка нашла бы повод об мня запнуться, даже если бы я сидел в противоположном конце кафе, – продолжил Роман, подтверждая мои мысли.

Ну что же, сам напросился.

– Конечно, нашла бы, – поднимаясь и стряхивая снег, подтвердила я. – По откушенному кусочку плоти настоящая ведьма может найти кого угодно, хоть в другом полушарии.

– Ромочка? – тщательно накрашенные глаза вопросительно округлились, а Роман к моему удовольствию смутился. Видимо, он не спешил посвящать друзей в подробности своего новогоднего приключения.

– Кто она?

– Ты ее знаешь?

– Что произошло?

Слушая, как Роман отбивается от посыпавшихся вопросов, я отправилась к друзьям в полном удовлетворении.

– Он что, опять к тебе приставал? – пока я шла, Лешка с Витькой не сводили с Романа предупреждающего взгляда.

– Кто? – оживились Вера и Лика и обернулись, с любопытством рассматривая стол принца.

– Это вон тот, симпатичный в синей куртке? – Лика кокетливо повела бровью, за что удостоилась хмурого взгляда Витьки и уткнулась в бокал с пивом.

– Он же с девушкой! – Вера неодобрительно сдвинула подкрашенные брови.

– Вот именно, с девушкой, – я постаралась всех успокоить. Не хватало еще на отдыхе затевать ссору. – Надеюсь, мы больше не встретимся, а к вечеру они уедут.

Я действительно на это надеялась, абсолютно искренне. Я даже ни разу не обернулась на прожигающий затылок взгляд, а сосредоточенно уплетала хот-дог и запивала грогом. Горячая булка хрустела, шкурка сосиски лопалась, и пряный сок дразнил аппетит. Терпкость черного чая и горечь рома растекались в груди горячими ручейками. С каждым глотком становилось все теплее и веселее.

Возможно, если бы посидели подольше, я вытворила бы что-нибудь, о чем бы потом жалела. Например, подошла бы к компании Романа и спросила кусает ли он мужиков? Может, для удобства его в другое место куснуть? Уже чувствуя, как под шапкой прорезаются рожки, я оглянулась через плечо на стол Романа.

Так и есть, принц не сводил с меня горящего адским пламенем взгляда и совсем не обращал внимания на надувшуюся Ингу. Словно угадав мои мысли, он потер ягодицу, я многозначительно ухмыльнулась в ответ.

– Ну что, девчонки? – вовремя, пока я не успела ничего натворить, спросил Лешка. – Еще покатаемся или отдохнем?

Девочки изъявили желание еще покататься на тюбингах, а ребята испортили им всю малину, решив составить компанию.

Я больше не хотела встречаться с Романом у подъемника. Кажется, рядом с ним просыпаются не самые лучшие мои качества. Так же не было большого желания улепетывать от нетрезвого шумахера или сломать из-за него шею. Поэтому предпочла вернуться в дом и посмотреть, что там у меня с ногой.

Даже для такой мерзлячки, как я, в домике было достаточно тепло. Поэтому после душа ограничилась футболкой и шортами.

Я сидела и рассматривала бордовую полосу от ботинка, пересекающую косточку голени. Что же, если бы не моя любовь к длинным толстым гольфам, все могло бы быть намного хуже. Чертов шумахер, гонок ему захотелось. А мне теперь идти на банкет с таким сомнительным украшением. Я еще немного полюбовалась на наливающийся синяк и отправилась на кухню – положить в морозилку бутылку воды, а пока, на одну ногу натянула гольф грубой ручной вязки, а на вторую – носок и, дожидаясь когда замерзнет вода, прикладывала к синяку холодные компрессы.

Хлопнула дверь, извещая, что соседи по дому вернулись, и, судя по звукам, тут же стали ругаться. Причем солировал женский голос, мужской что-то тихо отвечал.

Шумноватые ребята попались. Я пожалела, что не захватила беруши. Если их темперамент во всем так проявляется, то ночка мне предстоит нескучная.

Недовольные восклицания замолкли, и послышался звук льющейся воды. В то же время у меня закончилась холодная. Компресс охладить больше нечем, полуголой высовываться на улицу большого желания не было. Подергала окно – оно даже не дрогнуло. Что администрация с ним сделала, остается только догадываться. И я полезла в холодильник – успела вода замерзнуть или нет, теперь уже все равно. Завернула бутылку в полотенце и приложила к ноге.

У соседей голоса стали более мирными – видимо, душ подействовал на них примиряюще. Потом снова восклицания и вскоре осторожный стук в мою дверь.

Пришлось доставать себя из кресла и идти открывать. Распахнула дверь и остолбенела – на пороге, в потертых джинсах и свитере с высоким горлом стоял… Именно. Роман.

Видимо, дожидаясь пока откроют, он стоял наклонив голову и еще не успел поднять. Поэтому сейчас рассматривал мои ноги – одну в гольфе, а вторую в носке.

– Прошу прощения за беспокойство. У вас нет?.. – все еще рассматривая, как, стараясь согреться, ногой в гольфе потираю ногу в носке, он ткнул мне в лицо планшетом. Затем все-таки поднял глаза и остолбенел так же, как и я.

Конечно, мы же никак не могли оказаться в разных коттеджах. Закон бутерброда действует всегда и при любых обстоятельствах.

– Зачем ты это делаешь? – устало спросил он и прислонился к косяку. – Ты что, не догадываешься, как это тяжело для меня?

– Что я делаю? – нет, я конечно поняла, что он имел в виду, но я же не специально. Я и понятия не имела, что и он решит здесь отметить Рождество.

– Преследуешь меня, – ровным тоном, словно разговаривал с умственно отсталым ребенком, пояснил Роман. – Ведь сама же сбежала, стоило оставить тебя одну. Откуда узнала, что я буду здесь. Что ты хочешь? – его голос повышался. Кажется, своим присутствием я тоже пробуждаю в нем не самые лучшие стороны характера.

Только я хотела ответить, что понятия не имела о его желании покататься на лыжах, а Ленка теперь со мной не разговаривает, как на его половине открылась дверь, и появилась Инга в уютном велюровом костюме. А я между прочим уже закоченела.

– Ромочка, спроси, есть ли сахар, а то я и его тоже забыла, – когда Инга рассмотрела рядом с драгоценным Ромочкой полуголую меня, ее выразительные глаза опять возмущенно округлились. – Ромочка! Что это значит?! Вы знакомы? Ты знал, что она будет здесь? Тогда, зачем уговорил меня приехать?

Кажется, Роману грозит очередной скандал.

Я вопросительно подняла бровь и глазами указала на девицу в ярко-желтом костюме.

– Мы не закончили. Потом договорим, – оставив меня с этой угрозой, Роман пошел успокаивать разгневанную мегеру.

– Нет у меня зарядника с таким разъемом, – крикнула им вслед. Роман только махнул рукой. – И сахара тоже. Он вреден для фигуры.

Злая на весь свет захлопнула дверь, а за стеной опять начали кричать. Нафиг такой праздник! Я отбросила бутылку и побежала в спальню – укладывать сумку. Но когда взяла чернильно-фиолетовое платье, затормозила. Погладила ладонью тонкий трикотаж. Оно то чем провинилось, чтобы лишать праздника? Все в прошлом. У Романа своя жизнь в виде Инги, и у меня своя, в виде… не важно. Просто своя. Почему из-за него я должна лишаться веселья и праздника? Продолжая теребить платье, взглянула в зеркало на дверце шкафа.

– Врешь, – сказало отражение. – Ты просто хочешь снова его увидеть.

Пришлось сознаться, а смысл врать самой себе? Да. Я хочу его увидеть. Хочу так, что сводит желудок. Или это не желудок? Неважно. Он врач – он разберется. Хочу утереть нос его холеной Инге и больше не слышать слащавое «Ромочка».

Решено. Иду на банкет. Я сжала мягкую ткань и внимательнее посмотрела на свое отражение. Теперь уже макияж стал частью военной стратегии.