Собиралась Инга неторопливо и методично, но и этому тягомотному процессу пришел конец – из спальни она спустилась в красном обтягивающем платье и, как всегда, тщательно уложенными волосами. Эффектна, но не более.

– Я готова, – завила она, проводя руками по бедрам.

Готова, так готова. Пойдем.

Я поднялся и помог ей накинуть шубку.

Мы вышли на крепчающий мороз, и Инга тут же поскользнулась на укатанной тропинке. Пришлось поддержать, чтобы ничего не сломала. Но меня посмотрели большие, полные благодарности глаза, но они уже не вызывали никаких чувств. Перетерпеть бы этот вечер, завтра еще покататься и домой. Наконец-то от нее освободиться.

В ресторане нас провели к столику, где уже собралась вся компания. Приятели пили шампанское и возбужденно обсуждали кто и как провел день, я же взглядом обшаривал зал, но вас не было. Может, после моих слов решила уехать? Так даже лучше – меньше поводов для скандала. Убеждал я себя.

– Я тоже хочу шампанского, – капризно заявила Инга.

Пришлось наливать и ей.

– Давай, за нас, – она повернула ко мне подсвеченное красным светильником лицо.

Да уж. Ну и фантазия у устроителей. Лицо Инги выглядело словно ошпаренное кипятком, а почти лишенные цвета глаза горели, как у собаки Баскервилей.

Что же, налил и себе. Золотистые пузырьки вспенились белой шапкой и, подняв глаза, я увидел, как в зал входите вы – двое мужчин, две девушки и ты. Кажется, мужчины и девушки пары, значит, ты пока одна. Осталось прояснить только лыжного гонщика.

Дойдя до столика, ты осмотрелась и, заметив меня, замахала так активно, что не увидеть было невозможно.

Ведьма злопамятная.

Я нахмурился, приготовившись к очередным слезам, но Инга, видимо усвоив урок, предпочла ничего не заметить.

Симпатичная девушка с шустрыми глазами тоже осмотрела зал и, задержав на нас лукавый взгляд, повернулась к тебе.

Я не знаю, что она говорила, но твоя ответная ухмылка не понравилась. Слишком она была ехидной и не предвещала ничего хорошего.

Видимо, ты не захотела превращаться в вареного рака и, сев за столик, выключила светильник. Но остальным ничто не мешало, подсвечивая сзади, придавать твоим волосам кровавый блеск.

– Так мы будем пить? – отвлек меня капризный голос Инги. Я повернулся к ней и чуть не поперхнулся – гладкие, некогда платиновые волосы, превратились в странно-зеленые.

Но Инга ничего не заметила, потому что уже оживленно болтала с соседом. Ну что за детский сад.

Я снова вернулся к рассматриванию твоего столика и пригубил кисловатое шампанское. Кажется, мы сделали это одновременно, потому что и в твоих руках сверкнуло прозрачное золото.

«Ну что, добилась своего?» – мысленно спросил я, глядя, как в твоих волосах пляшут огненные искры, а в глазах сверкают отблески свечей, и невольно улыбнулся. Кажется, темнота опять начинает вытворять что-то невероятное, снова превращая тебя в ведьму.

Отставил бокал. Уж лучше что покрепче. В такой-то компании.

Судя по звукам, на сцене появился ведущий, и все, в том числе и Инга, повернулись к ней. Я же не мог отвести взгляд от твоих глаз. Налил коньяк и поднял бокал, предлагая за тебя тост. Ты не замедлила ответить. Я только моргнул, а твой бокал был уже пуст. Как я смог заметить, бокал шампанского. Рехнулась?! Да со своей комплекцией ты же сейчас упадешь.

Но к моему удивлению ты и не думала падать. Наоборот, поднялась и пошла к сцене в сопровождении одного из спутников. Даже не покачнувшись! На тебя что, алкоголь вообще не действует или ты пила газировку?

Увидев тебя на танцполе, Инга отвернулась от уступившего вам место ведущего и многозначительно посмотрела на меня.

– Напьются и мешают программе, – проворчала она, возвращаясь к закускам.

Все же остальные не имели никаких претензий и с удовольствием смотрели на ваше вальсирование.

Твой партнер вел себя прилично, поэтому и я получал эстетическое удовольствие от танца, от слаженных движений, от пластичности и грации. Вы закончили и публика ответила благодарными аплодисментами. Только Инга все оставалась недовольной.

– Я бы лучше посмотрела на профессиональных танцоров, чем на это кривляние, – бурчала она.

И, кажется, твоя подружка что-то вам выговаривала.

– Да ладно тебе, Ин, хорошо же танцевали, – попыталась вразумить подружка, но привереда только фыркнула.

Показалось, что под столом ее толкнули, но девушка только раздраженно передернула плечами.

Шум двигающихся стульев и громкие извинения снова привлекли всеобщее внимание к вашему столику.

– Снегурка! Это что ли ты? – через все столики к вам пробирался крепко сбитый мужик. Чем-то он мне напомнил того, на склоне. Но сейчас, в синем свете прожекторов, больше был похож на вышедшего из леса снежного человека.

Ко всеобщему восторгу он рухнул на колени.

– Снегурка! Хочешь, я буду твоим снежным человеком?

«Неужели эта ночь стирает все привнесенное цивилизацией и обнажает самую суть?» – мелькнула мысль, но ее тут же вытеснило горячее желание заехать мужику по шее.

– Интерактивная программа. Классно! – оживились друзья, с интересом наблюдая за происходящим.

А в это время синий мужик вытащил еловую ветку.

– Вот! – торжественно, словно предлагал кольцо с немыслимым бриллиантом, выдал он.

– Как вульгарно, – скривилась Инга, но все же жадно наблюдала, а ребята уже держались за бока от хохота. Вот только мне почему-то было не очень смешно.

Я видел, как растерянно ты на него смотришь, а твои подружки, хихикая, мешают парням вмешаться. Ты повернулась ко мне. Я уже хотел встать, но Инга положила руку поверх моей.

– Я приглашаю Снегурку на танец! – во всеуслышанье заявил мужик.

Зрители ответили горячими аплодисментами. Довольный ведущий с готовностью отступил в тень.

Да уж, храбрости тебе не занимать – замахнув еще один бокал вина, ты встала и подала йети руку.

Инга крепче сжала мои пальцы.

– Посмотри на нее, – прошипела она. – Как все это отвратительно выглядит. Я бы никогда не допустила подобного, – пренебрежительно поджала пухлые губы.

Кто бы сомневался. За все время, что мы знакомы, несмотря на безупречную красоту, никто не изъявил желание подойти к снежной королеве. Наверное, боятся простыть.

Громила вел аккуратно, словно хрустальную вазу, а ты только успевала убирать узкие «лодочки» из-под его лап. Кажется, ты можешь танцевать даже с деревом или боксерской грушей. Почему же у меня не хватило смелости наплевать на капризы Инги и опередить твоего нынешнего партера? Но больше я не допущу подобной оплошности.

Вы закончили танец под бурные аплодисменты. Что-то сказав здоровяку, ты заскользила между столиками к выходу.

Наконец-то, ты одна. Ни друзей-защитников, ни снежного человека.

– Я скоро вернусь, – скорее ребятам, чем Инге, сказал я и пошел следом за тобой.

Нашел тебя на террасе. Тонкий темный силуэт на фоне белизны света и мигающей иллюминации. Ты сидела на ограждении, сброшенные туфли валялись рядом, и массировала ступню. Видимо, тот бугай знатно потоптался.

Свежий морозный воздух выбил из легких тяжелую и душную атмосферу банкетного зала. Басы ударяли в спину, ускоряя бег крови, а вспыхивающие огоньки придавали улице нарядный и праздничный вид. Возвращаться сразу расхотелось

Мягкая подошва туфель делала меня неслышным, я смог подойти незамеченным.

– Разбиваешь сердца несчастным йети?

Ты вздрогнула. Кажется, я тебя испугал.

Потрескивая, гирлянда мигнула несколько раз и погасла.

Что за чертовщина? Опять твои проделки?

Сделал еще один широкий шаг и почти коснулся твоей спины.

Словно почувствовав, ты отклонилась и легла мне на грудь.

Ладони скользнули под твоими руками и сомкнулись на животе. Видимо, мандариновая беременность рассосалась, и ты была все такой же худенькой, что можно прощупать каждую косточку.

Ты вздохнула так глубоко, что я почувствовал как двигаются ребра под трикотажем платья, и вспоминал, как дурачились перед камином.

– Где же твоя мандариновая беременность? – я склонился к уху и слегка помассировал упругий плоский живот.

Лунный свет глубокими тенями очертил выступившие соски.

Как же здорово, что можно просто шутить и дурачиться, не думая, что можешь кого-то обидеть.

– Какая уж тут беременность, когда приходится улепетывать от снежного человек, – усмехнулась ты и, как кошка, потерлась об меня спиной.

– Как врач, я должен все проверить, – продолжал я настаивать, поскольку не мог добровольно убрать руки и перестать тебя чувствовать.

Продолжая прижимать тебя к себе, одну руку опустил ниже – в тепло сомкнутых ног.

– Да ты никак акушер, – продолжала ты поддерживать игру и, коротко выдохнув, когда надавил посильнее, положила голову мне на плечо.

Я уже успел забыть, как с тобой легко. Будто читаем мысли друг друга. Не надо ничего пояснять, уточнять, оправдываться.

– Не угадала, – грудь продолжала дразнить и соблазнять, я решил, что ее тоже надо согреть. – Травматолог. И поскольку ты упала, стоит проверить все ли кости целы, – тихо говорил я, пробираясь вверх, чтобы ощутить в ладони приятную тяжесть.

Тонкий трикотаж, не скрывал реакцию твоего тела, и я потер пальцем твердые выпуклости.

Ты выгнулась навстречу, вжимаясь в мою ладонь, и я чувствовал, как твои ребра расходятся короткими рывками.

Тебе приятно, и волна удовольствия накрыла с головой. А помимо этого, я чувствовал какую-то бесшабашность, словно подросток, которому неважно где, неважно какая погода, лишь бы любимая была рядом.

– Не мешало бы проверить не повреждены ли внутренние органы, а ты так замечательно просвечиваешь, на ухо соблазнял я, вспомнив, как ты не любишь холод.

– Демон, – простонала ты и, резко повернувшись, обхватила меня ногами.

Несмотря на холод, молния на джинсах натянулась.

Горячая, ты прижалась ко мне и наверняка все чувствовала.

Скользящее движение, и с твоих губ сорвался долгий мучительный стон.

– Тише.

Вероятность мала, но все-таки не хотелось привлекать к нам внимание.

Я наклонился к тебе, и язык поник между приоткрытых мягких губ. Ты оказалось очень жадной и долго меня не отпускала. Легкая кислинка от вина придала тебе привлекательную пикантность. Она пьянила и кружила голову.

А когда ты перехватила инициативу и слегка куснула губы, показалось, что все закружилось в безумном хороводе.

Ты скрестила ноги у меня пониже спины, надавила, обдавая жаром. Ощущение очень странное: от твоих поцелуев закипает кровь, но в то же время ноги в легких туфлях начинают мерзнуть. Каково же должно быть тебе в тонком платье, колготках и босой?

– Замерзла? – с трудом отстранился от жадных губ, но ненадолго. Ты снова завладела моим ртом, смешивая жаркое дыхание.

Кровь ударила в голову. Не могу больше терпеть. Я подхватил тебя под ягодицы и впечатал собой в опору террасы. Ты не вскрикнула, только теснее сплела ноги у меня за спиной и крепче вцепилась в шею.

Голова окончательно отключилась. Все чувства сосредоточились в напряженном пахе. Я ощущал твое горячечное нетерпение, требовательную пульсацию. Ты терлась о меня, и нервные окончания покалывало, словно от разрядов тока. А молния на джинсах вот-вот грозила разойтись.

– Хочу тебя, – озвучила ты нашу общую мысль.

– Пойдем.

Подхватил тебя на руки.

– Без одежды? – твое дыхание сбивалось.

– Здесь недалеко, – рассмешило, что ты еще в состоянии об этом думать.

Я-то уже ничего не замечал.

– Туфли…

Ах черт! Совсем забыл, что ты их сбросила.

– Ты не тяжелая.

Подбросил тебя и снова поймал.

– Ключи.

А вот здесь лопухнулся. Оставаться на морозе больше не хотелось

– Где?

– В сумочке, – не стала ты томить ожиданием.

Обшарил взглядом террасу – вон она, темный прямоугольник на белом снегу.

Аккуратно посадил тебя на перила, поднял холодную сумочку, и ты снова у меня на руках. Моя. Не чувствуя твоего веса, я поспешил к коттеджу.

Путая мысли, ты коснулась языком уха, прикусила мочку, оставила горячую дорожку.

Черт! Да я сейчас взорвусь! Ускорил шаг и чувствовал, как зубами впиваешься мне в шею. Ты что, из ведьмы превратилась в вампира. В эту ночь, да еще и с тобой, можно ожидать чего угодно.

– Ключ, – сам удивился тому, насколько осип голос.

Ты отстранилась от шеи, оставив пульсирующий след, и стала копаться в сумочке. Немного погодя ладони коснулся прохладный ключ.

Наконец-то!

Темно. Металл скребет по металлу, не сразу попадая в паз. Ты дернулась, но я только крепче тебя прижал. Не отпущу, и ты податливо прильнула к груди. Наконец, и с этим препятствием покончено. Пинком открыл дверь и, только оказавшись внутри, позволил тебе коснуться пола. Впрочем, не только пола. Терпение трещало по швам, так же как и джинсы.

Дверь захлопнулась с громким лязганием, а я уже вжал тебя в стену и торопливо задирал платье.

Подол собрался складками и оголил ноги, но вот руки, плечи и грудь, все еще надежно скрывал трикотаж.

– То было лучше, – раздраженно усмехнулся я. – Его было меньше.

Разве может тонкий шелк, который к тому же почти добровольно свалился с плеч, соревноваться с глухим теплым трикотажем.

Рывком сдернул обтягивающее платье, точно так же ты сняла с меня джемпер.

Терпение – не самая сильная наша сторона.

Твои пальцы на пряжке моего ремня, и я вспоминаю, что не на своей половине коттеджа. Господи, неужели мне могло прийти в голову, что можно спать с Ингой?

– Можешь подождать? Я скоро вернусь, – собрал стремительно тающие силы и остановил тебя.

Кретин, надо было сразу взять.

Не желая отпускать, ты прижалась ко мне, крепче обхватила за шею.

От твоих горячих ласк рассудок практически испарился. Нет. Я должен быть ответственным.

Поцелуй. Жесткий, напористый. Я кусал твои губы, получая ответные укусы. Сердца, казалось, в стремлении быть рядом готовы пробить грудную клетку.

Дыхание сбилось. Предметы перед глазами плясали. И, пока ты не успела прийти в себя, я дернул ручку двери.

– Надо кое-что взять.

Я надеялся вернуться, пока ты приходишь в себя, но дверь и не думала открываться. Вы что, сговорились что ли? Дернул еще раз – результат тот же. Уперся одной рукой в косяк и потянул за ручку. Дверь даже не дрогнула.

– Заклинило, – недоуменно обернулся я. – Что вообще происходит?

Опять твои проделки?

– Видимо, когда вместе, мы нарушаем порядок мироздания, – усмехнувшись, ты приблизилась ко мне и, дрожа от нетерпения, принялась расстегивать ремень. – И только от нас зависит, восстановится ли он, – бормотала ты, уже сражаясь с пуговицей. – В прошлый раз мы успокоили метель. В этот раз, наверное, тоже должны что-то остановить.

Вжикнула молния, и давящую тесноту наконец-то сменила свобода.

– Я не против, – под моими губами пульсирующая на шее венка.

Провел ладонями по плечам, и тонкие бретельки упали. Как давно это было. Жадно припал к бархатистой коже.

Джинсы свалились к ногам, а в задницу вонзились ногти.

Зверюга!

– Че творишь?! – вздрогнув от неожиданности, возмутился я.

– Что хочу! – заявила ты и, пробравшись под футболку, прижала к груди холодные ладони.

Мышцы рефлекторно сократились, лишь усиливая спазм. Терепение вот-вот грозило покинуть меня окончательно и бесповоротно.

– Дохулиганилась! – глухо воскликнул и подхватил тебя на руки.

Сам не заметил, как преодолел лестницу и ввалился в спальню. Планировка здесь была зеркальным отображением моей.

С разгону грохнулись на кровать. Что-то хрустнуло. Чьи-то кости или кровать? Неважно. Кости срастутся, кровать отремонтируют.

Или я тормоз, или ты очень активная, потому что пока я размышлял о происхождении треска, ты змеей выскользнула из моих рук, оставив только прозрачный капрон и то, что называешь плавками. И утащила мою футболку. Даже не заметил, каким образом умудрилась стащить.

Точно, ведьма, а я – тормоз. Опять не заметил, как ты умудрилась перевернуть меня на спину и примоститься на ногах. Ощущение, что двигаешься с скоростью звука, или пила какое-то реактивное шампанское. И я не успеваю следить за твоими передвижениями.

Почувствовав, что она лишняя, одежда растворилась в темноте, а ты, не торопясь, словно у нас впереди вечность, рассматривала меня. Что ты творишь? Ведь видишь и чувствуешь, что я уже не в силах терпеть. Ощущать себя зажатым твоими бедрами и оставаться неподвижным – это выше всех человеческих возможностей. Но все-таки решил предоставить тебе свободу.

Господи, дай мне сил. Или надо просить у Сатаны? Ведьмы плохо влияют на мозговую деятельность. Голосом Пашки мелькнула мысль на задворках сознания.

Горящий голодом взгляд бесстыдно путешествовал по мне, и я физически ощущал его прикосновения, лишь кончиками пальцев хватаясь за остатки терпения

Скручивающие живот волны слились в один сплошной спазм и толкали бедра вверх – к тебе.

Бледным пятном через черное кружево в темноте качнулась высокая грудь, и сверкающие глаза приблизились.

Наконец-то! Ты прижалась ко мне животом, и из глаз полетели искры.

Все! Не могу больше, и так очень долго тебя ждал.

Влажный огонь охватил напрягшийся сосок. А, нет, это твой язык.

Электрический разряд пронзил позвоночник, и остатки терпения разлетелись мелкими искристыми осколками.

Ты же, не замечая ничего, продолжала играть со мной и не знала, что точка невозврата не то, что пройдена, мы пролетели ее, не заметив.

– Ведьма-а-а-а, – запустив пальцы в рассыпавшиеся волосы, я собирался, поставить давно назревшую точку твоим безобразиям.

Но ведьма, она и есть ведьма, и ты угрем вывернулась из моих рук.

Снова оказалась сверху. Скользкая, ты упрямо продолжала сжимать меня бедрами и одновременно щекотала живот легкими короткими поцелуями, продолжая изощреннейшую пытку.

– Почему ты вышел на террасу?

Ты еще в состоянии говорить?! Я вот уже нет.

– Не мог же я ожидаться, когда очередной упырь положит на тебя глаз, – я рывком поднялся. Расстегнул застежки бюстгалтера и, сдернув, отшвырнул за спину.

Ты еще что-то говорила, но слова утонули в протяжной вздохе, когда я аккуратно прихватил аппетитно торчащий сосок.

Старания быть осторожным, а не немедленно утолить сжигающее меня желание, отнимали последние силы.

– Только не останавливайся, – шептала ты, задыхаясь и выгибаясь мне навстречу.

– И не подумаю, – между жадными поцелуями ответил я. Кто же добровольно отдаст то, что так долго ждал. – Даже если будешь просить.

В ответ раздался такой протяжный и сладострастный стон, что я перекатился. И, оказавшись сверху, наконец-то позволил себе насладиться тобой в полной мере.

Как мне еще хватило сил не ворваться в тебя и не пригвоздить к кровати, как бабочку к доске. Но я двигался неторопливо, позволяя тебе прочувствовать все нюансы и дразня так же, как ты дразнила меня. И сам ощущал в полной мере ту дрожь, что сотрясала тебя изнутри. Спазмы становились все чаще и сильнее. Я и так еле сдерживался, а еще ты толкнула меня бердами, вжимаясь теснее и приглашая нарастить темп. Но я не поддался и, стиснув узкую талию, медленно подводить тебя к вершине наслаждения.

Стоны вырывались с каждым выдохом. Ты подняла руку, а затем бессильно уронила. Кажется, угадав, я сжал и помассировал обделенную вниманием грудь.

Даже немного опешил, когда ты громко вскрикнула и вздрогнула так, что приподнялась над кроватью. А не переборщил ли я?

Ты стала еще активнее извиваться, чтобы прижаться теснее и дольше удержать меня в себе. Движения стали резкими и жесткими. Кажется, мы приблизились к финалу.

– Хватит! Больше не могу! – мучительный стон подтвердил мои догадки.

Последний микрон самообладания позволил мне почти полностью тебя покинуть.

Громкий протестующий стон, и резкий толчок. В глазах потемнело. Теперь было уже не остановиться. Твои мышцы сокращались, сдавливали, только усиливая наслаждение, а я, преодолевая их сопротивление, проникал все глубже, чтобы заполнить тебя всю.

Дыхание превратилось в один сплошной хриплый стон, а обоняние дразнил терпкий аромат, от которого возбуждение только усиливалось и не желало отпускать. Глухой стук кровати о стену отдавался пульсом в висках, пока его заглушил твой вопль, а от сдавившего меня спазма из глаз полетели искры.

Ослепленный, я упал на кровать, чувствуя, как ты продолжаешь вздрагивать подо мной.