Конечно, старался не давить на тебя всем весом, но до чего же упоительно было ощущать, как в меня упирается резко вздымающаяся грудь.

Дыхание почти выровнялось, ты вздрагивала все реже и слабее и наконец открыла зажмуренные глаза. Растерянно осмотрела кровать, и лицо приняло озадаченное выражение. Заерзала, стараясь выбраться.

Ну уж нет. Ты не сбежишь. Не в этот раз!

Я крепче обхватил тебя за плечи и прижал к себе. Темнота сгустилась и обступила. Кажется, она даже пульсировала, подбираясь ближе и стараясь отнять тебя. Только ощущение твоего тепла, твоей кожи и запаха давали уверенность, что ты еще со мной.

Ты закрутила головой, задержавшись взглядом на окне, потом тряхнула спутанными кудряшками и снова попыталась выбраться.

– Куда? – я зарылся лицом в ароматные волосы. Даже не представлял, что настолько соскучился, что мне так тебя не хватало. Не хочется расставаться даже на миг. – Опять сбегаешь? Уже не ждешь, пока я отлучусь? – не смог удержаться, чтобы не напомнить. Куда тебе сбегать? Ведь дверь заклинило.

– В ванную, – новая попытка выбраться. Как же приятно чувствовать твое сильное гибкое тело. Да, мне не терпелось прояснить некоторые вопросы, но не хотелось разрушать магию момента. И дальнейшие твои слова подтвердили мое решение: – Иначе мандариновая беременность превратится в настоящую.

Ты все еще меня поддразнивала, а способность шутить в любых обстоятельствах и поддерживать шутки, нравилась все больше. Вариант, конечно, неплохой – ребенок от любимой женщины – что может быть лучше? Даже если знаешь эту женщину в общей сложности три дня. И вообще, детей бояться – сексом не заниматься.

– Я подумаю, – усмехнулся я и все-таки выпустил тебя. – Но объясниться тебе придется, – добавил, лаская, уже только взглядом, очертания хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, фигурки, и глядя, как ты скрываешься за дверью.

Тебя не было довольно долго. Видимо, требовалось время, чтобы собраться с мыслями, и я не торопил.

– Я уж подумал, что ты там жабры отращиваешь, чтобы уплыть через слив, – пошутил я, когда завернутая в полотенце, ты появилась из ванной. Решил дать тебе еще время и тоже удалился в санузел.

Что бы ты ни сказала, какие бы соображения не заставили тебя уйти, я должен это знать, чтобы больше не допустить.

Когда вышел к комнату, ты сидела завернувшись в одеяло. В полоске света из ванной хорошо было видно как ты сжалась при моем приближении и какой затравленный у тебя взгляд. Пошевелившись, зачем-то заглянула мне за спину, будто ожидая, что появится кто-то еще.

– Что высматриваешь? – невольно задал вопрос, любуясь, как волосы крупными кольцами рассыпались по светлой коже, и желтый блик лег не нежный овал щеки.

– Хвост ищу. Я еще ни разу не видела твой хвост, – неожиданно выдала ты, возвращая нас в безумство новогодней ночи.

Красное платье. Словно объятая пламенем, тонкая фигурка в облаке красных волос. Светящиеся в пламени свечей задорные соски. Непроглядная чернота расширившихся зрачков – все это мелькало перед глазами и мешало сосредоточиться. Но я решил не отступать.

– Может, все-таки объяснишь? – настаивал я и опустился на кровать.

Треск подломившейся ножки, и ты уже лежишь у меня на груди.

– Нет. С тобой точно не соскучишься! – не смог удержаться от соблазна и, обняв тебя, упал на спину. – Но не думай, что я отстану. Рассказывай, – я постарался заглянуть тебе в лицо, но видел только макушку

– Что? – сделав вид, что не понимаешь, спросила ты и рисовала узоры у меня на животе, будто стараясь отвлечь.

– Кристина!

Было невыносимо гадать, что тебя мучает, и я, приподняв за подбородок, заставил тебя посмотреть на меня.

Взгляд расфокусировался, ресницы дрогнули, и ты начала говорить:

– Я испугалась. Ты был такой понимающий, внимательный. Мы с тобой совпали абсолютно во всем. И мне стало страшно.

Озадаченно моргнул – это самая невероятная причина для расставания, которую я слышал. Люди расставались из-за несовпадения взглядов, привычек, интересов. Но, чтобы расставались, совпадая? Это для меня в новинку.

– Разве это плохо? – осторожно спросил я, поощряя тебя продолжать и желая разобраться с кашей в твоей голове.

– Очень! – убежденно ответила ты, не переставая меня удивлять. – Так просто не бывает. Не могут посторонние люди так друг другу подходить.

Спорное утверждение. Мы же подошли, но продолжай. Я молчал и смотрел тебе в глаза, стараясь понять истинную причину.

– А если бы у тебя обнаружился какой-нибудь жуткий недостаток?

Твой взгляд был непривычно серьезным. Кажется, мы подошли именно к тому, что тебя мучает.

– Или не закрываешь тюбик с зубной пастой.

Снова прячась от проблемы, выдвинула ты глупую до абсурдности версию.

– Закрываю, – ответил я.

Кажется, Пашка говорил, что у тебя были сложные отношения. Может, еще не отболело, и ты боишься и не можешь об этом говорить? Как же тебя успокоить? Как достучаться и убедить, что я тебя не обижу?

– Или режешь овощи хлебным ножом? – продолжала ты городить глупости, упорно избегая говорить о том, что тебя по-настоящему беспокоит. И я продолжал молчать, вместо того, чтобы тянуть правду клещами, решив, что так ты быстрее раскроешься. И тактика себя оправдала.

– В общем, я подумала, что если найду у тебя какой-нибудь жуткий недостаток уже после того, как привыкну, а он обязательно найдется, то я сначала начну тихо раздражаться, потом тихо ненавидеть, потом уже не тихо, и все кончится плохо. Поэтому решила оставить тебя в памяти именно таким, идеальным и без единого изъяна.

Вот мы и дошли до самого главного – ты боишься разочароваться. Боишься, что тебе будет больно. Видимо, негативный опыт оставил глубокий отпечаток. Но как бы мне не хотелось прибить того, кто тебя обидел, я должен сказать ему спасибо. Ведь именно из-за него ты дождалась меня, а я снова научу тебя доверять. Но сначала надо постараться, чтобы ты мне это позволила.

– И сбежала, – продолжил я твою проникновенную речь.

Ты кивнула и сжалась, став еще меньше.

– И сейчас сбежишь, как только откроют дверь?

Мало кто может откровенно ответить на вопрос в лоб. На это я и рассчитывал, мысленно заклиная дать нам еще один шанс.

Взгляд прозрачных глаз стал неуверенным, потерянным. Ты сомневалась, а я с трудом сдерживался, чтобы тебя не спугнуть.

– Возможно… – тихо, словно сомневаясь, ответила ты. – Не сразу.

Я замер, не решаясь пошевелиться.

– И что же тебя задержит? – старался, чтобы голос звучал ровно и не выдал моего волнения. Кажется, даже перестарался.

– Для начала все-таки попробую найти этот недостаток… Если ты позволишь, конечно.

Нда. Видимо, с сохранением спокойствия я перестарался, и ты, выпалив свои намерения, зажмурилась в ожидании ответа. Какая же ты глупая! Ведь я именно этого и ждал.

Захотелось стиснуть тебя как можно крепче. Целовать, сомкнутые веки, напряженные губы, сосредоточенно сведенные брови. Но я лишь взял тебя за плечи и перевернул на спину, чтобы было удобнее на тебя смотреть.

– Как можно быть такой… – расслабляя, осторожно коснулся губ.

Упоительно мягкие, они дрогнули и приоткрылись.

– Дурой, – закончила за меня ты. Хоть я и имел в виду совершенно другое. – Не стесняйся, Ленка меня еще не так назвала.

Вот, Пашка! Язык без костей! Ведь предупреждал, чтобы не рассказывал.

– Не скажу, что категорично с ней не согласен, – подражая твоим шуткам я попытался снять напряжение, но ты все равно оставалась зажатой, и тогда применил более действенный метод, скользнув языком между приоткрытых губ. – Значит, попробуем? – спросил, когда почувствовал, что ты окончательно расслабилась и подалась ко мне.

– Да, – выдохнула ты, и я перехватил твое согласие с пряным привкусом возбуждения.

Сухой треск, хлопки и яркие всполохи заставили вздрогнуть и обернуться – видимо, все гости решили отпраздновать наш договор. Инга, наверное, сейчас стоит в стороне и дуется. Черт! Вспомнил не вовремя.

– А Инга? – в треске петард с трудом разобрал твой голос. Мы что, одновременно подумали? Надеюсь, ей сейчас икается. – Ты ее бросишь? – твои глаза выжидательно распахнулись.

– Некого бросать, – прокрутив в голове все наши так называемые свидания, сделал я вывод и самому стало легче. Никакого обмана. Никакого предательства. Все закончилось, не начавшись. Оно и к лучшему.

Ты попыталась взять на себя вину за наши не сложившиеся отношения, но я не позволил. К тому же выяснилось, что мы заперты до самого утра, и я предложил более интересное времяпровождение.

А утром… Утром, когда слесарь открыл дверь, и я смог вернуться на свою половину, там уже никого не было. Как потом сказали мужики, Инга вызвала такси, хоть они и просили ее дождаться утра, и уехала домой.

Что же, нашим легче, не надо извиняться и оправдываться в том, в чем не виноват.

***

Почему я это все вспомнил?

Потому что сейчас опять канун Нового года. За окном разными цветами мигает аккуратная, как с открытки, елка. Дед Мороз получил свою внучку той же зимой, когда ты согласилась поискать мои недостатки. Свою Снегурочку я уже нашел, а другая мне не нужна.

Должен отметить, что ты оказалась весьма изобретательной в поисках недостатков. И нашла. Кто бы сомневался. Оказалось, я неправильно ем котлеты – вместо вилки пользуюсь еще и ножом; пью очень горячий чай, из-за чего постоянно кипячу чайник, и люблю обнимать тебя во сне. Правда, в последнее время это стало довольно проблематично.

Видимо, по твоей шкале непростительных недостатков, они оказались не такими уж непростительными. Ты смирилась с ножом, воду стала отливать в графин, а сон… что же, в ближайшее время его даже планировать не стоит.

Но несмотря на то, что ты приняла меня вместе с ужасными недостатками, каждый раз, в канун Нового года, при возвращении из магазина у меня замирает сердце. А когда вижу ярко освещенные окна, начинает биться с удвоенной силой.

Вот и сейчас я распахнул дверь и окунулся не в темную и холодную пустоту, а в аппетитные ароматы запекаемого мяса и шкворчание жарящихся блинчиков.

Торопливо избавился от одежды и, подхватив тяжелые пакеты, прошел на кухню.

Ты стояла у плиты в майке, шортах и… конечно же, теплых носках. Огненная прядь выбилась из тугозакрученного узла и вилась вдоль позвоночника. Видимо, она щекотала, и ты передергивала плечами.

– Как вкусно пахнет, – я неслышно подошел и поцеловал в шею.

Ты довольно замурлыкала и сделала шаг назад, прижимаясь ко мне.

– Хочешь, доделаю сам, а ты отдохни, – скользнул ладонями под твоими руками и сложил их на округлившемся животе.

– И спалишь, – закончила ты и толкнула меня попой. – Иди, мой руки.

Что правда, то правда – жарить блины я тоже не умел, но видимо это не входило в твой перечень недостатков.