Ребята скорее всего уже заселились, когда я, наскоро позавтракав, сразу после ночной смены отправился на горнолыжный курорт. Неугомонная Москва под утро утихомирилась, и даже в центре было пустынно. Только огромные ели возвышались бессменными стражниками. Ледяные скульптуры отражали разноцветную подсветку и словно двигались, превращая мегаполис в сказочный город. Вчерашний снегопад очертил белым контуром черные ветви и серебрился в свете фар отдельными снежинками, обещая прекрасный день. И я приложу все усилия, чтобы он таким и был.

Я приехал еще затемно и, оставив машину на парковке, пошел к гостиничному комплексу. Я надеялся, что Инга уже проснулась, и никого не побеспокою, ведь подъемники вовсю работали, от кафешек доносился аппетитный дымок с ароматом шашлыка, и даже мелькали редкие любители раннего катания.

Подошел к коттеджу, одна его половина была темна и тиха, видимо, гости заедут позже. Вряд ли на Рождество останутся свободные места, зато на второй окна светились гостеприимным мягким светом, и я постучал.

Появившаяся на пороге Инга как и всегда выглядела безупречно аккуратно, словно и не спала: гладкие волосы блестели, как зеркало, практически незаметный макияж, термоводолазка и брюки, обтянувшие стройные длинные ноги.

– Ты вовремя, – она поцеловала меня в щеку. – Мы как раз договорились собраться на горке. Хочешь позавтракать?

– Пожалуй, позавтракаю на улице. Там такие запахи, – я втянул носом морозный воздух. – Дай мне пять минут, я переоденусь.

– Я сама еще не оделась, – улыбнулась Инга, указывая на брошенный в гостиной комбинезон.

Переоделся я быстро. Не стал разбирать вещи и спустился еще до истечения указанного времени. Инга тоже стояла уже полностью готовая. Тонкий комбинезон не скрывал, а только подчеркивал ее стройность, а трикотажная серая повязка не позволяла растрепаться тщательно уложенным волосам.

– У тебя нет очков? – осмотрев ее, поинтересовался я. – Погода обещает быть солнечной. Снег будет слепить, и ты не сможешь рассмотреть все неровности трассы. Да еще и без защитного шлема. Хочешь с горы уехать прямо в больницу?

– Что ты, – Инга положила узкую ладонь в тонкой перчатке мне на плечо. – Я не умею кататься и не буду.

– Так зачем же ты приехала? – от неожиданности не совсем вежливо спросил я.

– Ради тебя, – Инга робко улыбнулась и, взглянув мне в лицо, поспешно отвела глаза. – Я просто погуляю на природе.

Если честно, то ее заявление обескуражило, и во время завтрака я думал лишь о ее словах, только краем сознания отмечая, что парковка постепенно заполняется машинами. Кажется, там произошла какая-то заварушка между девушками и парнями. Один из них даже упал из-за подставленной подножки, но в итоге, смеясь, все отправились к административному комплексу, а мы – на каталки.

Все-таки Инга очень надежный человек. И она уж точно никуда не сбежит. Тьфу ты! Я же обещал не позволять всяким ведьмам портить мне день!

Серые сумерки рассеивались. Ярко раскрашивая горизонт, поднималось зимнее желтое солнце, и народ на горках прибавлялся. Кроме той, на которой катался я. В преддверии праздника, лыжники выбирали склоны попроще, что не могло не радовать, поскольку исключало толкотню.

Я уже успел скатиться несколько раз, когда к нам присоединились еще двое ребят, а подъемник неожиданно начал дурить.

«Черт! Этого еще не хватало!» – подумал я, когда чуть не кувыркнулся с кресла вниз.

Но, пару раз дернувшись, дальше подъемник поехал ровно. Я продолжал кататься, наслаждаясь ветром, скоростью, крутыми виражами и послушностью лыж, когда увидел, как двое ненормальных устроили на соседнем склоне догонялки.

«Вот так и попадают в травму», – недовольно подумал я. – «Ни о себе не думают, ни об остальных, что катаются рядом. Ведь зацепят на скорости и переломы обеспечены. Таких вообще нельзя пускать на горки».

А сумасшедшая парочка тем временем продолжала выписывать вензеля. Я как раз спустился и еще не успел подойти к подъемнику, когда эти ненормальные решили устроить на склоне брачные игры. Первая, судя по всему девушка, съезжала, закладывая крутые виражи и разжигая в партнере азарт, он же старался ее догнать, словно и не представлял чем это может для них кончиться. Безголовая лыжница, видимо, решила добавить острых ощущений и въехала на пригорок, там-то ее и догнал преследователь.

Что произошло потом было предсказуемо, трудноразличимо и очень страшно: Девушка полетела кувырком в одну сторону. В снежной пыли мелькали лыжи, палки, руки. Только бы она не затянула крепления. Но вскоре лыжи отстегнулись и продолжили спуск самостоятельно. Девушка же, наконец перестав кувыркаться и распластавшись, как неживая, съехала к подножию.

Мужчина как-то сразу обмяк и скатился более спокойно с другой стороны. Наверняка, градусы в крови спасли его от переломов. А девушка не шевелилась.

Я отстегнул крепления, и, как мог, поспешил к ней.

Девушка неловко барахталась, стараясь сесть. Шапка, лицо, так же, как очки были залеплены снегом. Шлема на ней не было, и первым делом я решил проверить нет ли травм на голове. Сдернул шапку вместе с очками.

– Эй, – слабо отбивалась она. Значит, руки не сломаны, что уже хорошо.

– Вы ударились? – спросил я и заглянул в лицо…

Меня словно ударили в солнечное сплетение. Крепко зажмурившись и с хорошо знакомыми растрепанными волосами, передо мной сидела ты. И откуда ты только взялась именно тогда, когда я окончательно решил о тебе не думать.

– Здесь больно? А здесь? – спрашивал я, ощупывая плечи и руки сквозь толстую куртку. Ты, по-прежнему не открывая глаз, отрицательно мотала головой. А я тем временем уже ощупывал ноги. Когда добрался до голени, ты скривилась.

«Черт! Еще перелома не хватало!»

Но обследовав голень, убедился, что у тебя максимум сильный ушиб.

– Подняться сможешь?

Ты на мгновение замерла, озадаченно прикусила губу, а потом распахнула глаза.

Судя по изумленному и недоверчивому взгляду, ты тоже не ожидала, что мы встретимся.

Но ты не можешь по своему желанию пропадать, а потом вот так вот врываться в мою жизнь и снова все ставить с ног на голову.

– Подняться сможешь? – я постарался вложить в голос всю суровость, на какую был способен.

Ты согласно проворчала и неуклюже завозилась в своей толстой куртке.

Конечно, она не предоставляла такой свободы движения, как легкая шубка и шелковое платье, да и горнолыжные ботинки – это не туфли на шпильке, но они намного теплее.

«Тьфу ты, Дьявол! Опять возвращаются воспоминания, которые я сам себе запретил».

– Подожди, – я остановил твои попытки подняться.

Встал сам, покрепче уперся ногами в снег и протянул руки. Насколько я помнил, тяжелой ты не была, и уже почти встала, но нога сорвалась, подбила меня, и, потеряв равновесие, я повалился на тебя.

«Да ты что, издеваешься что ли?! Решила напомнить, как ты, почти голая, оказалась подо мной, когда погас свет? Эти ощущения и без того постоянно преследуют меня».

– Ты опять? – все промелькнувшие мысли оформились только в два слова.

– Я не нарочно. Честно, – ты знакомо возилась подо мной, только на этот раз уже не чувствовал каждый твой изгиб. Толстая куртка и штаны надежно тебя укрывали. Все было так знакомо и при этом по-новому.

– Не виноватая я. Он сам пришел, – как можно более едко передразнил я, стараясь за сарказмом скрыть растерянность. – Что за безумные гонки ты устроила? Убиться захотела?

На этот раз мы поднимались каждый сам. Неизменно при этом сталкиваясь и касаясь друг-друга, как тогда…

– Не я, – ответила ты, как и когда внезапно отключился свет.

– Как всегда, – подытожил я. – Не замерзни, – натянул шапку на растрепанные волосы, и против воли вырвалось: – А ты покруглела.

– Шапка мозг в щеки выдавливает, – поправляя волосы, проворчала ты.

Я едва не хрюкнул – несмотря на падение, твое чувство юмора осталось прежним – немного едким, немного ехидным.

– Я не про лицо, – невольно улыбнулся. – Ты как-то мягче стала.

А вот дальнейшего я никак не ожидал, и поначалу даже оторопел.

– Значит, беременна, – хмыкнув, заявила ты и покачнулась.

Автоматически подхватив и удержав от падения, я прокручивал воспоминания на ускоренной перемотке, соображая, могу ли оказаться отцом. Но прежде чем понял, что это невозможно, ты продолжила:

– Мандаринами.

Ну и шуточки у тебя! Кажется, непроизвольно вырвался вздох облегчения, что у тебя нет настолько серьезных отношений. Впрочем, какое я имею право требовать у тебя отчет о личной жизни. Ты же ясно дала понять, что я в ней только случайное приключение. Вот только зачем ты так смотришь, будто все это время скучала? Почему глаза светятся от радости, а губы складываются в улыбку?

– Почему?.. – вырвалось у меня, но внезапный окрик все испортил.

– Снегурка! Ты целая?! – я оглянулся. Со всей скоростью, на которую был способен, к нам спешил здоровяк. Кажется, именно тот, что устроил на склоне гонки.

Очень захотелось дать ему в морду. То ли за то, что смеет так тебя называть, то ли за то, что едва не убил. Снова повернулся к тебе и прищурившись вглядывался в лицо, пытаясь понять, кто он тебе, что так называет и «тыкает».

Но с другой стороны раздался новый окрик:

– Крисуля! С тобой все в порядке?

От подобной фамильярности я вздрогнул и посмотрел на голос – от трассы, где я катался приближались двое мужчин. Что же. Кажется, у тебя нет недостатка в защитниках и поклонниках, и я здесь лишний.

Словно в подтверждение моих мыслей, раздался новый окрик:

– Мужик, руки убери.

Только сейчас понял, что все еще прижимаю тебя к себе, и нехотя отпустил.

– Что же, раз у тебя такая надежная защита, я пойду.

Делать здесь мне больше нечего, я поднял брошенные в снег перчатки и, натягивая их, отправился к своим лыжам.

Кататься настроение пропало. Снова видеть, как тебя обхаживает эта троица, желания не было. Еще меньше хотелось снова столкнуться с тобой у подъемника. Поэтому позвонил друзьям и предложил встретиться в кафе.

Выяснилось, что Инга уже согревается глинтвейном, поэтому решили к ней и присоединиться.

Добрался я самым последним, но Инга позаботилась, заказав коньяк, шашлык и оставив место рядом с собой. И едва я опустился на скамью, как сразу же принялась подливать соус и подкладывать кусочки мяса или хлеба. Попытался ее успокоить, но стоило сказать, что хотел бы сначала попить, как перед носом тут же оказался стакан газировки, а мои возражения, что не очень ее люблю, кажется в пылу заботы пролетели мимо. И все это сопровождалось неумолкаемым щебетом о том, как здесь здорово, красиво и какой прекрасный воздух, а так же планами, что скоро Инга собирается учиться кататься на сноуборде, и надеждами на мою помощь.

Но я уже перестал ее слушать, заинтересовавшись расположившейся перед нами компанией – двое девушек и двое парней. При этом внимание привлекли именно парни, поскольку показались знакомыми. Неужели…

Не успел оформить догадку в слова, как, запнувшись, кто-то в белой куртке свалился к моим ногам. Опуская взгляд, я уже знал кого увижу и не ошибся.

– Кхм, это уже не смешно, – заметил я, не понимая, почему из всего многообразия закусочных, вы выбрали именно эту.

Ты подняла голову, и широко распахнутые глаза не оставляли сомнений, что эта встреча и для тебя стала сюрпризом.

– У вас все в порядке? – из-за моей спины проявила заботу Инга. – Ромочка, убери ноги с прохода. А то еще кто-нибудь запнется.

Я видел, как тебя перекосило. И хоть самому не понравилось подобное обращение, был рад, что ты это слышишь, и не подумаешь, будто я переживаю о твоем побеге.

– Не переживай, Инга

«Да, я тоже не расстраивался из-за твоего побега. У меня своя жизнь».

– Полагаю, эта девушка нашла бы повод об меня запнуться, даже если бы я сидел в противоположном конце кафе, – свет в твоих глазах погас, и я почувствовал, будто окончательно прибиваю тебя к земле.

Ты на миг замерла, словно собираясь с силами, а потом подняла голову. Теперь твои глаза сверкали сталью.

– Конечно, нашла бы, – голос растекался густым ядом и отравлял все вокруг. – По откушенному кусочку плоти настоящая ведьма может найти кого угодно, хоть в другом полушарии, – ты поднялась, отряхнула снег и, бросив на меня последний многозначительный взгляд, пошла к столику, где тебя ждали.

«Язва! Нашла о чем напомнить».

Я невольно потер ягодицу, а над ухом уже раздался возмущенный голос Инги. Этого ты как раз и добивалась. Даже твоя спина, скрытая толстой курткой, выражала самодовольство.

– Да. Это давняя история. Да ну, чего рассказывать, глупости, – отбивался от посыпавшихся вопросов и не сводил с тебя глаз, а твои друзья сверлили меня предупреждающими взглядами.

Видимо, тебя тоже закидали вопросами, потому что едва ты к ним подошла, то девушки сразу же обернулись и окинули меня заинтересованными взглядами, и это понравилось Инге еще меньше. Она наконец-то прекратила гиперзаботиться обо мне и замкнулась.

Я хотел, чтобы ты обернулась, хотел увидеть, что тебе теперь так же неловко, как и мне, и пристально смотрел на твой затылок, но ты, будто ничего не чувствуя, полностью увлеклась едой. Приятели последовали твоему примеру, кроме одной быстроглазой девушки. Каждый раз, когда она поднимала на меня глаза, в них плясали лукавые смешинки.

Ты наелась или перехватила взгляд подруги, но почему-то решила обернуться. Я не знаю, что с тобой произошло, но в глубине прозрачно-серых глаз, несмотря на яркое дневное солнце, разрасталась голодная чернота, а зубы приоткрылись в хищном оскале.

Ошпарив щеки, горячая волна прокатилась по позвоночнику и отозвалась пульсированием в месте укуса. Я невольно вздрогнул, а ты, будто почувствовав мое состояние, ухмыльнулась еще шире. Даже показалось, что предвкушающе облизнулась и хотела подняться, но друзья тебя отвлекли, и видение пропало. Вы ушли.

Только после этого я смог вернуться к еде и… Инге. На ее тарелке остывало нетронутое мясо, над чашкой кофе уже не завивался пар, а сама девушка делала вид, что ее здесь нет.

Я попросил принести все горячее, а потом еще долго убеждал ее, что эта встреча ничего для меня не значит. Впереди прекрасный день, еще более прекрасный вечер, и не стоит портить друг другу настроение.

Инга наконец оттаяла, но сказала, что настроение гулять пропало, и она лучше вернется в коттедж. Я вызвался составить компанию, чем значительно поднял ей настроение. На самом же деле больше не хотел встречаться с тобой – видеть, как ты заигрываешь с каждым встречным, не сказать, чтобы сильно мотивировало.

Окна на второй половине коттеджа уютно светились. Как я и ожидал, пустовала она недолго. Надеюсь, что соседи окажутся не очень шумными и не захотят гулять всю ночь.

Вежливо открыл перед Ингой дверь, и она, задрав нос и не глядя на меня, прошла в теплую прихожую.

– Ты не хочешь передо мной извиниться?

Удивленный, я оторвался от устанавливания лыж на просушку и обернулся.

Инга сдернула повязку и уперла руки в бока. Всегда аккуратно уложенные зеркальные волосы на этот раз были спутанными и взъерошенными, напоминая раздерганный стог соломы, а красивое лицо исказилось злостью.

– За что? – ничего не понимая, спросил я.

– Ты издеваешься?! – Светлые глаза затуманились и по щекам побежали прозрачные капли.

Вот тут я совсем растерялся.

– Нет, а что случилось?

– Я согласилась сюда приехать, думая, что нужна тебе! А ты!.. Ты зачем меня позвал, если собрался увиваться за другой?! Ты ее знаешь! Не отпирайся! Ты знал, что она будет здесь и собирался провести время с ней! Тогда зачем тебе я?! Я тебе поверила, а ты… ты…

Я ее позвал? Хм… интересно, мне почему-то показалось, что было наоборот. Ну, ладно.

Она рывком расстегнула молнию на комбинезоне, сняла его и швырнула на вешалку.

– Я сейчас же уезжаю!

Инга побежала к лестнице на второй этаж, но я ее перехватил.

– Не сходи с ума. Все не так, как ты себе нафантазировала, – уговаривал я.

– А как? – она подняла на меня заплаканные глаза. – За что ты со мной так?

Инга закрыла лицо ладонями и сквозь дрожащие с идеальным маникюром пальцами продолжали потоком литься слезы.

– Послушай, – я обнял ее за плечи и погладил по голове, хотя больше всего хотелось согласиться с тем, чтобы уехала, раз так хочет. Но я же дал себе слово постараться начать все с начала. – Да, я ее знаю.

– Я знала… я знала, – всхлипывая, повторяла Инга.

– Но мы уже давно перестали общаться. Я и понятия не имел, что она сюда приедет. Я же не могу запретить кому-то кататься на лыжах. Ты права только в том, что я тебя пригласил, – раз уж Инга убедила себя в этом, пусть так и остается. – Значит, я хочу провести время с тобой, а не с кем-то еще. Это наш первый шаг к отношениям. Я сделал его сознательно и не хотел бы все испортить из-за непредвиденного появления прошлого.

– Так она прошлое? – Инга порывисто вздохнула и вытерла щеки.

– Древнее прошлое. Я еле ее вспомнил, когда увидел.

– Правда, – она улыбнулась, а я кивнул. – А что она говорила про ведьму и откушенную плоть?

– Не обращай внимания, она немного повернута на оккультизме. Иди в душ, я пока закончу с одеждой, – я поцеловал ее в мокрую щеку.

«Если такое будет каждый раз, как встречу кого-то из знакомых девушек, то сомневаюсь, что у нас получится что-то хорошее». – думал я, развешивая одежду на просушку и ставя чайник.

Инга закончила с душем, я тоже пошел сполоснуться, а она взяла планшет и упала на кровать.

Когда вышел из ванной, Игна сосредоточенно рылась в сумке, причем в моей…

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Зарядник найти не могу. Представляешь! Точно помню, что собиралась взять. А вот сейчас его нет. У тебя какой разъем? У меня вот-вот батарея закончится.

– Нет, у меня не такой, – я посмотрел на ее планшет. – Сейчас у соседей спрошу. Может, подойдет, – предложил я, натягивая свитер.

– А я пока приготовлю чай, – Инга вскочила с кровати. Она снова выглядела аккуратной, будто только что сошла с глянцевой страницы.

Мороз щипал щеки, забирался под джемпер и скрипел под ногами, когда я постучал в дверь соседей. Внутри слышались какие-то шорохи, но открывать не спешили, и я смотрел на следы, оставляемы моими ногами на заснеженном крыльце

– Прошу прощения за беспокойство, у вас нет… – в открывшемся проеме показались красивые женские ноги. Но одна почему-то в высоком гольфе толстой вязки, а вторая в носке. Причем на голени второй красовалась красная отметина.

Она словно приковала взгляд. А в голове начали зарождаться ужасные догадки, но я машинально поднял планшет, показывая разъем, а сам рассматривал, как нога в гольфе потирает голую лодыжку. Когда же все-таки смог отвести глаза и взглянул вверх, то не очень удивился, увидев тебя. Ведьма – она и есть ведьма. Но если об этом узнает Инга, то мне светит очередная истерика. Праздники, блин!

– Зачем ты это делаешь? – я тяжело оперся на косяк. – Зачем меня преследуешь?

Господи, что я несу? Неужели безумие Инги заразно?

– Что я делаю? – так же, как и я с Ингой, отреагировала ты.

– Преследуешь меня.

Рома, заткнись!

Ты молчала и недоуменно моргала.

– Ведь сама сбежала, стоило оставить тебя одну.

Рома, хватит. Ты же решил больше не вспоминать.

– Откуда узнала, что я здесь?! Что ты хочешь? – слова вырывались сами собой, словно только и ждали подходящего повода.

Ты молчала и рассматривала меня, словно о чем-то раздумывая. Не удивительно, таким идиотом я себя еще не выставлял.

Но вот ты вскинула голову, собираясь ответить, и за спиной раздался капризный голос:

– Ромочка, спроси, есть ли сахар, а то я и его забыла.

Я обернулся. Сначала на красивом лице читалось удивление, а потом светлые брови сошлись на переносице, образовав две тонки морщинки.

– Ромочка! Что это значит? Ты знал, что она здесь будет? Тогда, зачем уговорил меня приехать? – в глазах снова сверкнули слезы

Ну вот, опять началось. Сейчас полвечера буду ее успокаивать. Может, ну его нафиг, и правда, уехать? Одна появляется из ниоткуда, как раз тогда, когда окончательно решил о ней забыть. Как чувствует. Вторая на ровном месте в истерики ударятся.

Повернулся – ты опять ехидно ухмылялась, и язык снова опередил меня:

– Мы не закончили. Потом поговорим, – болтанул он, а я отправился успокаивать Ингу, ну или порвать с ней. Как получится.

– Нет у меня зарядника с таким разъемом, – донеслось мне в спину.

Стерва.

– И сахара тоже. Он вреден для фигуры, – не унималась ты, подтверждая мои мысли.

Дверь нашей половины захлопнулась у меня прямо пред носом. А ведь между нами еще ничего не было. Я вошел в тепло холла. Инга плакала и хаотично собирала свои вещи.

Скрестив на груди руки и опираясь плечом о стену, я молча за ней наблюдал.

– Хватит с меня! – увидев меня, воскликнула она. – Я не собираюсь смотреть, как ты за ней увиваешься!

– Ну что же, наверное, ты права, – я отделился от стены. – Не стоит друг друга мучить. Подожди. Сейчас тоже соберусь и подвезу тебя.

Инга замерла и комбинезон с тихим шорохом упал на пол.

– Как домой? – она значительно понизила тон. – А банкет? А наши планы?

– Инга, ну какие планы? Какой банкет? Зачем на мучить друг друга. Ты считаешь, что не интересуешь меня. Я не хочу постоянных слез. Расстанемся сейчас. Пока еще нечего заканчивать. Будет не так больно.

– Ромочка, – Инга надула губы, подошла ко мне и погладила по груди. – Ну не обижайся, – имитировала она детский лепет. – Просто ты мне очень нравишься, и я не хочу тебя потерять. Я очень хочу, чтобы у нас что-то получилось.

– Тогда, давай договоримся. Что ты больше не будешь плакать и в чем-то меня обвинять. Я честен с тобой и не заслуживаю вечных подозрений.

– Конечно, дорогой, – она всхлипнула и потянулась меня поцеловать, но я подставил щеку.

– Вот и умница, – я приобнял ее за плечи. – А теперь умойся и превратись из плачущей девочки в красивую. Ты же не хочешь прийти на праздник с красными глазами.

Еще раз всхлипнув, она побежала в ванную, а я тяжело вздохнул. И чего ей стоило все-таки уехать?