Я проснулся от того, что затекла рука. Свечи догорели и погасли, так же, как и камин, а лунный свет, проникая через незанавешенное окно и широко раскинувшись, ложился на пол белесой дорожкой, чтобы потом запутаться в темном облаке беспорядочных кудряшек.

Осторожно переложил твою растрепанную голову и подошел к окну. Черно-синее небо сверкало холодной россыпью звезд. Бледный диск уже клонился к горизонту, а с другой стороны обозначилась узкая светлеющая полоска. Воздух поражал пронзительной чистотой, словно вчерашние тучи упали на землю и укрыли ее толстым одеялом, расцвеченным желтыми пятнами фонарей. Вместе с робким рассветом они пытались потеснить нехотя отступающую ночь.

Видимо, обрыв устранили, и пора приниматься за дела. Не включая свет, чтобы не будить тебя, я отправила на второй этаж, но остановился – ты так умудрилась свернуться под пледом, что видна была только макушка, и больше всего напоминала меховой клубок или спящую кошку. Я не понимал, как вообще ты можешь дышать, поскольку даже нос спрятался в длинном ворсе.

С трудом оторвавшись от рассматривания того, как уютно ты спишь, и подавив желание вернуться под плед, я пошел одеваться.

Помня, вчерашнюю попытку выйти, я прошел на кухню. Осторожно открыв окно, вылез на улицу и сразу же по пояс провалился в снег. Вытащил лопату и энергично принялся раскидывать рыхлые сугробы, пробивая дорогу к двери и к калитке. Откопал машину, снеговика под елкой и остановился, переводя дыхание. Ночная метель не оставила и намека на то, что ты здесь была, а я рассматривал фигурку белобородого старика и думал, как же хорошо, что приобретая его, я так и не нашел подходящей снегурочки.

Вдруг, если бы под елкой находился полный комплект сказочных персонажей, то снегопад не принес бы тебя, и не было бы безумства этой ночи.

После активной физической работы мышцы приятно ныли, и я с чувством потянулся. Утренний морозец уже пощипывал шею, нос и руки. Я закинул голову, вдыхая звонкий воздух и обомлел – пока сражался со снеговым беспределом, небо успело полинять и из темно-синего стало ярко-голубым, а от слепящего солнечного света резало глаза.

Требуя завтрак, желудок громко заурчал, и я пошел домой, теперь уже через расчищенную дверь.

Полагая, что ты еще спишь, я постарался как можно тише отряхнуть снег и громко не пыхтеть, но, подняв голову, увидел свой плед, шапку взъерошенных волос, а между ними блестящие и немного испуганные глаза.

Конечно же, я исчез и оставил тебя одну в совершенно незнакомом доме. К тому же еще и убрал из гостиной всю нашу одежду.

– Выспалась? – и как можно жизнерадостнее улыбнулся. Я боялся, что выспавшись и отойдя от вчерашнего происшествия, ты можешь пожалеть о том, что произошло между нами, и старался дать понять, что все в полном порядке. – Как самочувствие?

– Как ты вышел? – задала ты совершенно не тот вопрос, который я ожидал и попятилась в комнату.

– Вылез в окно на кухне, – пояснил я, ожидая твою дальнейшую реакцию.

– И вчера мог? – большие прозрачные глаза недоверчиво сузились.

Так вот в чем дело! Ты думаешь, что я обманом оставил тебя в своем доме.

– Мог, только не видел смысла, – я не успел продолжить, как в широко распахнувшихся глазах сверкнула обида, плед высвободился из разжавшихся пальцев и норовил сбежать, а ты открыла рот, собираясь высказать все, что обо мне думаешь, и я поспешил пояснить почему вчера не предпринял попытку выйти.

Кажется, удалось тебя убедить, что мои поступки не имели злого умысла – ты глубоко вздохнула, кивнула и, подтягивая сползающий плед, пошла в гостиную.

Вот и хорошо. Ты снова меня не боишься и не кинешься вызывать полицию, как только заработает телефон.

– Пойдем завтракать? – я обнял тебя за плечи, больше всего желая, что вернулась вчерашняя доверительна атмосфера.

Автомобильный сигнал остановил нас на полпути. Я выглянул в окно и увидел, как через заносы пробивается внедорожник Пашки.

– Ленка?! – с выдохом вырвалось изумленное восклицание, и я удивленно обернулся – ты знаешь Пашкину жену?

Ты посмотрела на меня, и в широко распахнутых глазах я увидел свое отражение и то, насколько у меня идиотское выражение от осенившей догадки.

Так вот кому я должен быть благодарен за заснеженную и замерзшую находку. Совпадение, что той, с кем они хотели меня познакомить, оказалась именно ты – если бы это случилось не со мной, то ни за что бы не поверил.

– Так это с тобой они хотели меня познакомить? – все еще не веря, что все происходит именно со мной, рассмеялся я и, обняв тебя, поцеловал во взъерошенную макушку. – Надеюсь, что больше не будет необходимости в таких приглашениях, – отстранился и в поисках ответа заглянул тебе в глаза. – Правда.

Кажется, дар речи покинул тебя, и ты только кивнула, но прозрачные глаза сияли так, будто внутри зажглась лампочка, и место ночной ведьмы снова заняла снегурочка с льдисто-прозрачным взглядом и губами цвета чайной розы. Приоткрытые от пережитого удивления, они были так близко, что я не смог устоять перед соблазном и прикоснулся в самом первом, по-утреннему свежем, немного расслабленном поцелуе.

Ты отвечала неспешно, словно смакуя первую чашку кофе.

Удивительно, что целуя одну и ту же женщину прошедшей ночью и сегодняшним утром, я мог поклясться, что это два совершенно разных человека. От ночной раскованности и задиристости не осталось и следа, будто их унесла с собой закончившаяся буря.

Наш новый, такой незнакомый и непривычный поцелуй прервали друзья. Переминаясь и покашливая, они стояли в дверном проеме и, отводя глаза, старались обратить на себя внимание.

Я отступил, и ты тотчас же подхватила почти сползший с плеч плед и завернулась потуже.

– Ну как вы тут? – Павел пожал мне руку, пока его жена обнимала и расспрашивала тебя.

– Все выходы занесло, и мы не смогли выбраться из дома, иначе бы приехали. К тому же еще и свет отключился, – покачал я головой.

– Мы тоже без света оказались, – усмехнулся Пашка. – Ленка сказала, что хорошо бы и у вас не было, потому что это жутко романтично. А что романтичного в том, что не можешь сварить пельмени и не видишь, что ешь.

Вот в этом я с другом был в корне не согласен. Темнота придала всему, что произошло, особый оттенок таинственности и сказочности.

– Потом Ромка позвонил, что к нему забрела какая-то девушка… – прорвался в мои мысли стрекот Лены, и я поймал твой вопросительный взгляд.

– Позвонил, пока ты отогревалась в ванной и еще не успела утопить телефон, – уверил тебя, что не имел никаких задних мыслей, а потом повернулся к друзьям. – Я нашел ее под елкой, она вся закоченела и плакала.

– Бедная ты моя, – Лена снова принялась тебя тискать.

– Я плакала, потому что больно обо что-то ударилась, – отвечая подруге, ты отвела от меня взгляд, и на кухне будто стало холоднее.

Когда объяснили обо что ты ударилась, Пашка и Лена так же, как и я до этого, решили, что это знак судьбы.

Ты же почему-то совсем не обрадовалась услышанному и насупилась.

Приглашая нас к себе, Лена повернулась к тебе и осеклась.

– Крис, не хочешь заехать домой? – она оценивающе осмотрела твой наряд и неодобрительно покачала головой.

У меня же не возникло никаких нареканий, тем более, что я прекрасно знал, что под ним, поэтому куда-то ехать не было никакого желания.

– Мы с Павлом подвезем, – подбодрила тебя Лена, абсолютно не замечая мой недовольный взгляд.

Словно почувствовав, ты отказалась, и, поддавшись порыву, я прижал тебя к себе.

– Ясно-понятно, – довольно ухмыльнулась Ленка и подтыкая мужа под ребра, повела к выходу.

– Завтрак? – снова зарылся носом в макушку.

Твой запах, я никак не мог им насытиться. Растворяясь, он становился частью меня, и, будто заядлый курильщик, я снова стремился наполнить легкие неуловимо-легким ароматом.

– Может, сначала переоденусь? – извернувшись, ты запрокинула голову, и я заглянул в твои глаза, сейчас напоминавшие летние сумерки.

– Разумеется, – я взял тебя за руку и побежал в спальню, чувствуя себя ребенком, торопящимся развернуть новогодний подарок.

Путаясь в пледе, ты бежала следом.

В спальню мы ввалились одновременно, и я еле успел подставить руки, когда ты, запутавшись в пледе, едва не упала.

– Что наденешь, пока не откопали твою машину? – распахнув дверцы шкафа, я повернулся и вопросительно посмотрел.

Ты задумчиво смотрела на полки и зябко переступала с ноги на ногу.

Понятно.

Достал теплые носки для лыжных ботинок и протянул тебе.

Благодарно улыбнувшись, ты осторожно присела на край кровати и стала их натягивать.

Куда же подевалась вчерашняя безумная девица, которая ничего не стеснялась, и откуда появилась эта робость?

Хватило одного взгляда, чтобы охватить твою сжавшуюся фигурку – пожалуй в брюках от пижамы ты утонешь, а вот футболка будет в самый раз. Снял со стопки верхнюю и протянул тебе.

Из ворота показалась взъерошенная макушка, потом огромные глаза, которым серый цвет трикотажа придал загадочную глубину.

Слишком большая футболка еще больше подчеркнула твою хрупкость, а носки собрались на щиколотках. Ты выглядела очень… мило и, надеюсь, не мерзла.

– Позавтракаем, и пойду выручать твою машину, – предложил я, понимая, как тебе должно быть хочется одеться в свое. – А после съездим в магазин и приготовим грандиозный ужин. Надо же как-то компенсировать вчерашнее спартанство, – делился я планами.

Спускаясь передо мной, ты молчала и кивала.

На кухне я выгреб все из холодильника и, не заморачиваясь на перемалывание кофе, поставил чайник, а ты в это время закладывала в тостер кусочки хлеба.

– Слушай, послезавтра мне надо на дежурство, но остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний полностью наши. Чем хочешь заняться? – старался я завязать разговор. Твоя задумчивость нравилась мне все меньше и меньше. – Крис, – позвал я, и ты отвлеклась от деревянной разделочной доски и аккуратно нарезанного сыра. – Хочешь, съездим в гости к Пашке и Лене. Можно просто погулять по лесу или выбраться в город, если уже соскучилась по цивилизации.

– Нет, – теплая улыбка осветила твое лицо. – Не соскучилась и с удовольствием прогуляюсь по лесу. Так давно просто, никуда не торопясь, не бродила по снегу. У тебя так уютно, что немного страшно.

В этом я тебя прекрасно понимал – сам старался почаще на тебя смотреть, чтобы удостовериться, что ты никуда не исчезла.

Громкий писк тостера и щелчок электрочайника прозвучали одновременно.

Я разлил кипяток по чашкам, влил себе добрую порцию сливок, а тебе ликера, поскольку от сливок и сахара отказалась.

Забравшись с ногами на стул и опершись подбородком о колено, ты прихлебывала обжигающий напиток и хрустела тостом.

Казалось бы, после прошедшей ночи я уже не должен ничему удивляться, но все равно не понимал, как ты можешь так сидеть.

Вспомнил, что в холодильнике оставались маринованные огурцы, и достал банку.

При их виде ты оживилась, а я, округлив глаза, наблюдал, как ты кладешь корнишон поверх ломтика сыра и с видимым удовольствием ешь.

– Надо прихватить семечек, птичек покормим, может, и белки встретятся, – я ел тосты с остатками вчерашней колбасы, и время от времени ловил на себе твой задумчивый взгляд. – На какое-то время хватит, – после продолжительной паузы, во время которой мы сосредоточенно жевали, я похлопал себя по животу. – Пойду вызволять твою машину. Надеюсь, она там не окончательно вмерзла в сугроб и снегоочистители не убрали ее заодно со снегом.

– Не обижай мою машинку, – ты мягко соскользнула со стула и, неожиданно обняв за шею, прижалась всем телом. – Если бы она не заглохла, мы бы встретились при совсем других обстоятельствах, – выдохнула ты и, опередив меня, поцеловала.

Медленно, глубоко, не позволяя мне перехватить инициативу, словно хотела напитаться, пропитаться мной.

Твой поцелуй со смесью сливочного вкуса сыра и горечью кофе отозвался во мне дрожью, не то тревоги, не то зарождающегося возбуждения.

Я пробрался под твою футболку, слегка сжал тугие ягодицы, а потом, обняв за поясницу, притянул ближе.

Ты прогнулась, прижимаясь теснее и сжимая свитер у меня на плечах. Даже сквозь толстое плетение я чувствовал жар твоего тела. Кажется, вчерашняя ведьма старалась вернуть власть.

– Если ты будешь продолжать, то так и будешь ходить в моей футболке, не сказать, чтобы был против, – тихо предупредил я.

Ты звонко рассмеялась, откинув голову и подставляя нежное горло под мои горячечные поцелуи.

– Иди, белье мне все-таки необходимо, – все еще смеясь, ты меня оттолкнула.

– Зачем? – недоуменно спросил я.

– Затем. Иди-иди, – ты продолжала меня толкать. – Если позволишь похозяйничать на твоей кухне, то попробую сообразить какой-нибудь перекус к твоему возвращению, – шлепок поторопил меня.

– Она полностью в твоем распоряжении, – перед тем как окончательно уйти, заверил я.

Провозиться пришлось долго – мокрый тяжелый снег утром превратился в ледяную корку, он намертво пристал к металлу и сковал колеса.

В дополнение к утренней зарядке, снова пришлось знатно помахать лопатой, а потом повозиться с тросом.

Пока раскидывал снег, раскраснелся, разгорячился и не чувствовал холода, но стоило остановиться, как мороз сразу же начал хватать за уши и пальцы.

И с тем большим удовольствием я наконец-то окунулся в тепло прогретого салона. Отзываясь на поворот ключа, послушно заурчал мотор, и мы двинулись к дому: первым я, прокладывал внедорожником путь, а следом, на привязи, низкий седан с огромной снеговой шапкой, скрипел осями и отбрасывал кусочки льда.

Родная избушка встретила меня яркими окнами, в уютном свете которых мелькал твой силуэт.

Приятное тепло затопило с головой – я не подозревал и не знал, а если знал, то забыл, насколько это приятно: возвращаться в дом, где тебя ждут. И очень надеялся, что ты приготовила что-то горячее.

Ввалился на кухню после того, как окончательно очистил твою машину и, затолкав в гараж, пристроил рядом со своим монстром.

– Мой руки! – велела ты, передернув плечами на мое морозное появление.

А я утопал в ароматном тепле со сливочным запахом жареной картошки с какими-то пряными травами.

– Извини, больше ничего не нашлось, – повернувшись, виновато посмотрела ты, а я не мог отвести взгляда от блестящих глаз и зарумянившихся щек.

– Главное, что горячее, – я прервал твою неловкую попытку оправдаться за скромность обеда. – Замерз, – потер покрасневшие руки. – Кажется, к ночи еще похолодает. Да, твоя сумка, я оставил ее в гостиной, – я думал, сразу побежишь переодеваться, но ты и бровью не повела, а накрыла ладонями мои руки и, приблизив к губам, подула.

– Не горит, – шепнула ты и прижала мои ладони к своим щекам

Как бы ни замерзли пальцы, но я сразу же почувствовал мягкий бархат кожи.

– А мне кажется, что горит, – прочистив горло, заметил я.

– Ах, черт, – втянув воздух, воскликнула ты и повернулась к плите, я же не смог упустить возможность и обнял тебя за талию, зарывшись горящим с мороза лицом в пышные волосы.

– Я тебе когда сказала мыть руки? – суровым, а оттого смешным тоном спросила ты, снимая сковородку с огня и включая чайник.

– Есть, мэм, – отпустив тебя и подняв руки, сказал я и отступил.

Выходя в коридор, видел как орудуешь деревянной лопаткой, раскладывая картошку на тарелки, а рот уже наполнился голодной слюной.

Кажется, и маринованные огурцы еще не все съели – напомнила память, и я не стал больше медлить.

Еду разделили по-братски: я вытаскивал из твоей тарелки поджаристые ломтики, а ты из моей – кусочки огурца, и обсуждали чем ты займешься, пока я буду на дежурстве.

Уже стемнело, и отблески свечей плясали в твоих снова почерневших глазах, а глянцево поблескивающие губы складывались в загадочную улыбку.

– Как же не хочется никуда ехать, – я протянулся к тебе и взял за руку.

– Не уезжай. Оставайся, – допивая оставшееся со вчера вино и глядя на меня поверх бокала, ты переплела пальцы с моими. – Я не хочу оставаться одна. Мне неуютно.

– Не глупи, – я наклонился и поцеловал тебя в запястье, ощущая как под губами быстро-быстро пульсирует жилка. – Я недолго, а ты пока посмотри какой-нибудь фильм. Хочешь, разожгу камин?

Ты задумчиво посмотрела на черный провал, затем перевела взгляд на меня и снова на камин, будто что-то решая.

Почему же еще тогда не понял твои сомнения? Не отложил поездку или не взял тебя с собой?

– Нет, – встряхнула ты пышными волосами. – Помою посуду.

Ты встала, чтобы собрать со стола, но я обхватил тебя за талию, притянул к себе и уткнулся лбом в живот, а ты зарылась пальцами мне в волосы.

Я мог бы так сидеть до утра – чувствовать твое тепло и вдыхать твой запах, но морить тебя голодом не позволяла совесть.

– Не скучай, я недолго, – сжал тебя чуть крепче, поцеловал через футболку и выпустил…

А когда вернулся нагруженный пакетами, свечами и вином, то дом встретил меня темными окнами. Внутри разлился неприятных холодок, но я не хотел верить предчувствию, пока не заехал в гараж и не увидел, что твоего седана нет.

Ворвался в дом – тишина и пустота. Тяжелые пакеты упали на пол. Жалобно звякнув, бутылки вина раскатились в разные стороны.

Влетел в спальню – на кровати лежала аккуратно сложенная футболка, но твоей сумки не было, так же, как хоть какого-то объяснения.

Я тебя чем-то обидел? Испугал?

Теряясь в догадках, включил свет по всему дому, но записки так и не нашел и причин твоего исчезновения тоже.

Настроение было ни к черту. Я собрал рассыпавшиеся продукты, убрал свечи подальше в кладовку, чтобы не напоминали вчерашней ночи, и открыл бутылку коньяка.

Готовить совершенно не хотелось. Я сидел в кресле, потягивал коньяк, заедал яблоком и, глядя на свое отражение в черном стекле, пытался понять, что произошло.

***

Я бы предпочел, чтобы следующий день был рабочим, и за делами не пришлось вспоминать о тебе. Но вместо того, чтобы гулять вдвоем по заснеженному лесу, я слонялся по пустому дому и не знал чем себя занять – совершенно не свойственное мне времяпрепровождения.

Желая избавиться от уныния и хандры, я обзвонил друзей и позвал их покататься на коньках.

В основном все были «за», и компания быстро собралась.

Когда выезжал из дома начало смеркаться, а при въезде в город окончательно стемнело.

Городская иллюминация равнодушно подмигивала и фальшиво заигрывала, делая вид, что все прекрасно.

С трудом нашел на парковке свободное место и отправился искать друзей. Они уже приехали и дурачились на льду, хватая за руки и кружа девчонок.

При виде меня, мужики оставили девушек в покое и погнались за мной, собираясь поставить подножку. Но когда мне удалось увильнуть, то вернулись к подругам.

Я окинул взглядом пеструю стайку – все знакомые, хотя… одно лицо показалось новым.

Девушка в светло-голубом комбинезоне отошла от шумной компании и поправляла белую повязку и растрепавшиеся платиновые волосы.

– О, Ромка, – в спину врезался Дэн, так, что я едва не сбил девушку с ног, но смог вовремя затормозить, – Познакомься, это Инга – подруга Алиски.

Я оглянулся – Алиса, забыв о подруге, улепетывала по подсвеченному льду от Алекса – потом повернулся к Инге – светлые, неопределенного цвета из-за сменяющихся бликов глаза, плотно сжатые губы. Она выглядела странно серьезной и не очень вписывалась в бесшабашно веселящуюся компанию.

– Не хотите прокатиться? – предложил я, только чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Инга какое-то время оценивающе меня осматривала, словно сомневаясь, можно ли мне доверять, и, видимо что-то решив, кивнула.

Мы прокатились один круг, затем второй. Инга держалась отстраненно, и двигалась аккуратно, а я, хоть и совсем не хотел этого, вспоминал абсолютно расторможенную тебя. Как ты смеялась над моими неуклюжими шутками и принимала условия игры.

Проехав еще пару кругов, Инга сказала, что устала и остановилась. Когда я затормозил рядом, она потирала руки в тонких перчатках и посматривала на празднично светящиеся кафешки. Перехватив ее взгляд, я предложил погреться, и она не отказалась.

Пока пили кофе с пирожным, Инга больше молчала. Кажется, стеснялась. Как она попала в компанию моих шумных и развеселых друзей, для меня было загадкой. Но зато односложные ответы на ее редкие вопросы не мешали полностью погрузиться в свои мысли, которые, конечно же, вернулись к тебе.

Вскоре к нам присоединились остальные, и пришлось включаться в общее веселье. Инга оказалась прижатой ко мне, но, кажется, не была против, только постоянно приглаживала блестящие, как зеркало, волосы, а я вспоминал твои растрепанные кудряшки.

Хоть мы с Ингой и находились в личном пространстве друг друга, она оставалась такой же замкнутой и скованной, поэтому, сославшись на завтрашнее дежурство, я покинул веселящихся друзей и собрался домой. Каково же было мое изумление, когда Инга неслышно подошла, сказала, что я ей понравился и предложила обменяться телефонами.

То, что девушка не вызвала у меня никаких чувств, ничего не значило. Благодаря тебе, я в то время вообще ничего не чувствовал, но она была приятной, и я решил дать нам шанс.

***

На следующий день я даже не вспомнил об Инге, а дежурство, как и надеялся, не оставило времени думать о тебе – новогодние празднования как правило сопровождаются большим количеством травм. Надо ли говорить, что вырвался только на обед.

– Слушай, приезжай завтра с Кристинкой к нам. Все-таки собирались посидеть, – поспешно сметая содержимое тарелки и не замечая ставший привычным запах дезинфекта, с набитым ртом предложил Пашка.

Не очень хотелось распространяться, но приятель слишком пристально всматривался в меня.

– Боюсь, не получится. Кристина уехала домой, – аккуратно ответил я.

– Ну и что? – Пашка непонимающе вскинул брови. – Вызвони ее, и приезжайте. Ведь так и не получилось встретиться.

– Кажется, мы не успели обменяться телефонами, – я невидяще смотрел в тарелку. Белые стены столовой отступили, и я стоял в собственной ванной, в клубах лавандового пара и в хлопьях выплеснутой тобой пены. Телефон делал вид, что он субмарина, а ты, с кожей, глянцево поблескивающая от стекающей потоками воды, и путаясь в мокрых волосах, обвивших тебя темными змеями, торопливо извинялась и шарила по дну ванны.

– Как так? – Пашка даже отложил вилку и буравил меня тяжелым взглядом. – Она на что-то обиделась? Ленка говорила, что она туго сходится с людьми. Кажется, кто-то когда-то сделал ей крупную гадость.

– Не знаю, – я пожал плечами, отгоняя маячащий перед глазами растерянный серый взгляд. – Она ничего не говорила, но когда я вернулся из супермаркета, ее уже не было.

– Вот коза! – Пашка с в сердцах с такой силой воткнул вилку в котлету, что отломившийся кусок упал на стол, оставив жирный томатный след. – Учти, я был против, – он посмотрел на часы, вытер губы и залпом выпил чай. – Пора. Пойдем, – вздохнул, поднимаясь.

Я оставил почти нетронутый салат и уже остывшую слегка резиновую курицу и тоже пошел к выходу.

– Ленка ей за это такой втык устроит, – продолжал бушевать Пашка по дороге к основному корпусу.

– Паш, не надо. Не рассказывай Лене, – попросил я. – Нет, так нет. Ну, бывай, – я пожал ему руку. – Не теряйте, скоро не покажусь. Работы много, – отговорился я, не желая еще больше накалять отношения между подругами, и махнув на прощанье, пошел к своим изувеченным Новым годом пациентам.

Домой вернулся еле живой от усталости. Голова гудела, и было только одно желание – поскорее завалиться спать, что я сделал, благодарный за отсутствие сил снова думать о тебе.

Настойчивый телефонный звонок пробудил меня от сна без сновидений. Протерев глаза, я посмотрел в окно – хмурое серое небо, хлопья снега медленно оседают, присоединяясь к собратьям и увеличивая и без того высокие сугробы.

«Опять махать лопатой», – недовольно подумал я, взъерошивая волосы, и посмотрел на часы – время приближалось к полудню – что-то я заспался.

Телефон продолжал настырно тренькать и пришлось принять звонок.

– Рома? – поинтересовался тихий, осторожный голос.

– Да. Это я. А вы кто? – хрипло со сна спросил я.

– Рома, это Инга, вы можете говорить? – создавалось ощущение, что девушка только ждет моего «нет», чтобы сбросить звонок. Но если она это сделает, то мне снова коротать день в одиночестве.

– Да, все в порядке, – я прочистил горло. – Просто, только что проснулся.

– Извините, что разбудила, – голос совсем снизился до шепота.

– Все нормально. Говорите, – подбодрил я, стараясь сообразить, что за Инга.

– Ребята сегодня собираются в клуб. Не хотите составить компанию? – последние слова я еле расслышал.

– Ничего не имею против, – заверил я ее, подумав: «А что я теряю?»

Вихры укрощены, рубашка отглажена, джинсы потертые, а туфли начищены – отражение в зеркале не вызывало нареканий. И только я закончил приводить себя в порядок, как раздался звонок с извещением, что такси прибыло.

На ходу накидывая пальто, я вышел на улицу и, оскальзываясь на расчищенной дорожке, поспешил к дожидающейся машине, чтобы попасть в прокуренный салон и нудный гундеж таксиста, что пришлось тащиться в такую даль.

Я назвал адрес и мысленно постарался отгородиться от его занудства – после смены и общения с Пашкой мне просто необходимо немного отвлечься.

Развешанные вдоль дороги гирлянды сверкали цветами триколора, перемигивались витрины, а в окнах домов уютно и празднично светились наряженные елки. Тем людям, за играющими бликами стеклами, нет необходимости куда-то идти. У них есть домашние тепло и уют, семья и счастье дарить радость близким людям.

Желающих кататься ночью по новогодней Москве нашлось немного, и по пустым улицам мы доехали довольно быстро, хоть водитель и успел основательно надоесть своим ворчанием.

Клуб встретил светящимися деревьями, стекающими, но не капающими световыми сосульками, скользко блестящей плиткой и оленями перед входом. Еще на улице в грудь и по ушам ударили низкочастотные волны, и кровь побежала быстрее.

Вскоре я уже окунулся в душную темноту, расцвеченную яркими всполохами, и осматривался в поисках своих.

Заметив меня, Дэн замахал рукой от углового столика. Он, Алекс и Толян сидели в обнимку с девушками за уставленным коктейлями и пивными кружками столиком. Ингу я узнал по разлетевшимся белым волосам и, встретив ее взгляд, прочитал в нем облегчение.

Очень удивился, когда при моем приближении она встала и обняла меня.

– Спасибо, что пришел, – щеки коснулись прохладные губы, а на Ингу оборачивались мужчины.

Что говорить, в черном блестящем платье и с белыми волосами она выглядела очень эффектно, но почему же никто не делает попыток с ней познакомиться? Быть может, из-за того, что она постоянно укутана коконом замороженности. Но ведь хватило же ей смелости поцеловать первой, хоть и в щеку.

– Садись, – пригласила она, прижимаясь чуть теснее, чем необходимо, и опустилась на диван рядом.

Ребята махнули официанту, чтобы я мог себе что-нибудь заказать, а Инга сразу же придвинула ко мне тарелочку с орешками и под многозначительные ухмылки парней предлагала то фрукты, то сыры.

Я еле отделался от ее ухаживания, чтобы заказать пиво и ребрышек.

Мы пили, танцевали и снова пили. Смеялись шуткам и под напором девушек снова танцевали. Я не мог не заметить, что Инга все время старалась быть рядом, и это безусловно льстило самолюбию.

А когда собрался домой, то она тоже сказала, что уже пора. Разумеется, я вызвался ее подвезти, за что удостоился робкой улыбки и завлекающего взгляда из-под ресниц. Видимо, кокетство, независимо от скромности и стеснительности, в крови у всех девушек.

Такси уже ждало, и мы поехали по названному Ингой адресу – куда-то в Царицыно, один из спальный районов.

В интимном полумраке салона, прошептав: «Холодно», Инга совсем прижалась ко мне и старалась согреть руки в моих ладонях.

Я а смотрел на узкие колени, обтянутые тонким капроном, на влажно поблескивающие в темноте губы, а вспоминал совсем другое – прохладную гладкую кожу под резинкой чулок, раскрасневшиеся щеки, алые пухлые губы.

Такси остановилось, и я осмотрелся. Витая в своих мыслях, даже не заметил, как доехали до адреса – темный колодец двора, окруженный безликими высотками. Москва – это город, который не спит. Но только в центре. Здесь же, за темными окнами и в тишине, нарушаемой только редкими хлопками петард и завыванием автосигнализации, горожане набирались сил для продолжения празднования.

– Может, поднимешься на кофе? – на меня смотрели огромные выжидающие глаза.

– Знаешь, врачи не рекомендуют после спиртного пить кофе.

Инга прикусила губу, а я пожал ее руки, чтобы не обижалась, и неожиданно для себя предложил:

– Давай сходим в кино.

– Какое? – оживилась она.

– Ты выбирай, – великодушно разрешил я.

– Я люблю ужастики, – лукаво улыбнулась Инга. – Как раз завтра должны запустить в прокат.

– Отлично! – словно бросаясь головой в омут, сказал я. – Завтра и пойдем.

Инга потянулась, чтобы поцеловать меня, потом замялась и отстранилась, потом снова потянулась. Я исправил взаимную неловкость, поцеловав ей руку. Не знаю почему, но пока не готов был к более интимному общению.

Инга вышла из машины и побежала к одному из подъездов-близнецов, но остановилась на крыльце и помахала рукой, а я, дождавшись, когда она скроется за тяжелой железной дверью, назвал водителю свой адрес, в очередной раз выслушивая какая это даль.

***

Вечерний сеанс, последний ряд, ведро попкорна и кока-кола. Инга не любила ужастики, а боялась, поэтому весь фильм просидела крепко прижавшись ко мне, а во время особо жутких сцен прятала лицо у меня на груди. Глупо сидеть, как чурбан, когда рядом с тобой красивая девушка, а Инга была красива, но странной, холодной, лишенной чувственности красотой. Я обнял ее за плечи, и, осмелев, Инга обхватила меня. Правда, поцелуев больше не предлагала.

Так мы и просидели до конца фильма. Я чувствовал тепло ее бедра, но это не вызывало совсем никаких чувств, кроме неясного раздражения из-за нарушения личного пространства.

– Ребята собираются встретить Рождество в Сорочанах. Ты как? – наконец решилась спросить Инга, когда я помогал ей надеть коротенькую, больше похожую на жакет шубку.

– У меня дежурство в ночь на шестое, – ответил я и почувствовал, как Инга снова замкнулась, отстранилась.

Да в конце концов, сколько можно обижать хорошую девушку?! Она красива, заинтересована во мне. Вряд ли сбежит при первой удобной возможности. Дам ей шанс и не буду больше отравлять себе праздничное настроение воспоминаниями о сероглазых ведьмах.

– Но я могу приехать сразу после дежурства, – решившись, предложил я.

Прозрачно-голубые глаза повеселели, и Инга кивнула. Подтверждая нашу договоренность, я коснулся губами ее щеки.