– И что у меня за вражда со смертью?

– С Моревной? Ненавидит она тебя за то, что живую и мертвую воду от нее прячешь. Смерть-то сама смертна – это кара ее за то, что чужие жизни отнимает, а ты вдобавок еще и показательно бессмертен и яйца волшебные имеешь: откусишь с острого конца – на десять лет помолодеешь, с тупого – постареешь. В общем, еще тот удар по самолюбию.

– А в сказке были яблоки… молодильные, – отстраненно заметил Олег.

– То в прилизанном варианте. К тому же, чтобы не объяснять, кто именно эти яйца несет.

Олег открыл было рот, чтобы спросить, но быстро закрыл: есть вещи, о которых лучше не узнавать. От слова: вообще!

– Марья Моревна, прекрасная королевна, – припомнил он из детства.

– Вот видишь, вспоминать начал, – обрадовался Ворон. – Только Марья – это уже наносное.

– Не стал. Просто сказку знаю.

– В таком случае ты еще и в курсе того, что сила твоя именно в воде: пока дурень не напоил, висел на цепях как миленький, – Ворон мотнул головой, отчего черные волосы рассыпались по плечам. – К слову, Моревна – еще не все. Макошь тебя тоже недолюбливает, но только в правянской ипостаси: она судьбу плетет, а ты ей неподвластен, потому как нет смерти, и судьбы тоже нет. Однако она понимает, что без хозяина все совсем рухнет да развалится, и потому мне недавно помогла.

Олег покосился на стену, за которой располагалась квартира Янги Яновны, совершенно не похожая на избушку на курьих ножках. Кстати, старуха, обладая не самым лучшим зрением, действительно все время что-нибудь шила и вязала.

– Тебя искали одновременно и я, и моры. В результате ты сам нашел меня, а моры все равно вышли на твой след.

– Как мне удалось победить?

Ворон усмехнулся и посмотрел раздраженно и вместе с тем одобрительно:

– Просто ты развеял собственный страх, а потом – слуг Моревны.

Олег с удовольствием поверил бы, вот только чувствовал, что от следующих тварей, которых пошлет по его душу некая воплощенная смерть, уже не избавится верой в собственные силы. Рассказываемое странно четко ложилось на его память: словно он повторял когда-то уже заученный материал перед экзаменом. И вместе с этим он по-прежнему оставался собой: Олег Трипетов, студент дневного отделения одного из престижных вузов страны, никуда не делся. Олег, который всегда считал себя одиночкой и не испытывал привязанностей к родственникам. Да и полно, способно ли было привязываться то древнее существо, которым он внезапно стал осознавать себя. За злодейства его, наверное, лишили памяти, а теперь возжелали если не уничтожить, то посадить в самый глубокий подвал на двенадцать цепей да под семь замков.

– И чего ожидать дальше, Ворон?

– Ничего, – тот глубоко вздохнул и снова поморщился. – Все ходы сделаны, а карты мечены. Теперь лишь от тебя зависит, хочешь ты возродиться окончательно или прожить человеческую жизнь.

– Но ты останешься со мной в любом случае? – отчего-то этот вопрос вдруг показался особенно важным. – Ты ведь мой фамильяр, – пояснил Олег, почему-то устыдившись.

– Я не… Не это слово! – Ворон фыркнул и отвернулся, обидевшись.

– А кто?

– Вестник. И с тобой нахожусь столько, сколько сам сочту нужным. Тебя за все, что сотворил, исклевать следовало бы. Но как клевать беспамятного?

«Видно, никак», – усмехнулся Олег, прекрасно понимая, что озвучивать эту мысль не нужно. Он предпочел спросить другое:

– И если я выберу неправильно, улетишь куда подальше?

– Улечу, – его лицо стало задумчивым и немного печальным. – Можно сказать и так. Порождения Моревны ядовиты, и только ты неподвластен их гибельному прикосновению.

Олег вздрогнул.

– Но ты ведь пил эту… живую воду, – напомнил он.

– И она сохранила меня от старости и естественного умирания. Однако бессмертие и неуязвимость – вещи разные, ты сам не раз убеждался в этом. Я вечная вещая птица, которая не умирает, но которую вполне возможно убить.

Олег стиснул кулаки и проклял все на свете, а вместе с этим и себя, и это существо. Зачем было лезть, если знал, чем это обернется?

– А ты справился бы без моего вмешательства? – Ворон склонил голову к плечу и посмотрел очень внимательно.

– Но ведь все поправимо? Противоядие существует?

Ворон тяжело вздохнул и провел ладонью по векам, словно пытаясь стереть усталость с лица.

– На самом деле – нет, не бывает противоядия от смерти, – сказал он наконец и, прежде чем Олег впал в самую настоящую панику, прибавил: – И да, все обратимо при условии верного выбора.

Вот и пойми теперь правильно. Впрочем, именно понять Олег и не пытался: он знал в точности, что необходимо делать.

– Значит, идем искать мертвую и живую воду, – просто сказал он.

Ворон в ответ только языком цокнул.

Сказать просто, а вот куда именно идти, Олег не знал или не помнил, а Ворон отмалчивался, хотя во многих (если не во всех) сказках только и делал, что мотался за этой самой водой.

– Там, где сейчас источник находится, не особенно полетаешь, – ответил он на прямой вопрос. – Да и не могу я, если ты забыл.

– Значит, найду сам, – буркнул Олег и пошел собираться.

– Посохи с собой не бери, железных башмаков не тащи. Все равно не пригодятся, – напутствовал Ворон.

Олег, в общем-то, и не собирался. Чего такого необходимого можно взять в поход за тем, что всегда считалось несуществующим? На глаза попался черный чемодан, с которым родители обычно катались на курорты, и Олег чуть не расхохотался. Так и представилась картина: он с этаким багажом, застывший на краю болота перед избушкой на курьих ножках.

Вспомнив, что Баба Яга живет в соседней квартире, Олег устыдился. Наскоро переоделся, вытащил из наплечной сумки все студенческое (всегда полагал, что экономика – это не его) и запихнул в нее еще одну рубашку и джинсы. Ничего больше не влезло. На ноги надел две пары носков (все же видение о болоте никак не хотело отпускать) и старые, зато несравнимо более удобные, чем обычная городская обувь, «говнодавы». На футболку надел водолазку, на водолазку – джинсовку, на джинсовку едва не напялил свитер, но вовремя припомнил загадку про капусту. Когда в этаком виде вернулся на кухню, Ворон, которого все привычнее удавалось прозывать именно так (тем более имя действительно существовало до принятия христианства), иронично приподнял бровь.

Сам он вытаскивал из холодильника продукты и тщательно укладывал в невесть откуда взявшийся мешок. Тот выглядел уже довольно увесисто (с тех пор как у него появился питомец, Олег стремился пополнять запасы своевременно).

– Прольется, – заметил он, провожая взглядом открытый пакет молока.

– Не прольется, – откликнулся Ворон.

– Значит, испортится, – настаивал Олег.

– Не испортится.

Дальше осталось только покачать головой и сесть за стол. Вмешательство не обернулось бы ничем хорошим (вороны – еще те куркули), да и шоу хотелось досмотреть до конца.

В мешке исчезли продукты, кухонные полотенца, три кастрюли, две сковородки, рулон туалетной бумаги, ложки-вилки-ножи, одеяло, принесенное из комнаты, куртка, в которой Олег обычно ездил на дачу, и три свитера.

– Может, еще комп захватим? – предложил Олег. – А? Он такой новенький, черненький, блестященький…

– Потом, – отмахнулся Ворон и, усмехнувшись, добавил: – Сам припрешь.

Олег кивнул:

– Согласен. Но все это не потащу.

Ворон со вздохом подошел к нему, подцепил двумя пальцами ремешок сумки и, сняв с плеча, кинул в мешок.

– А и не надо, сам управлюсь, – в следующее мгновение он вернулся к поклаже и ловко завязал веревкой, соорудив наверху самый обычный бантик. Стоило это сделать, мешок принялся уменьшаться. Как только он достиг размера, когда спокойно помещался на ладони, Ворон убрал его в карман.

– А так разве можно? – опешил Олег.

– Готов? – услышал вместо ответа.

– Я – да, а ты так и пойдешь в одних шортах? – Олег внимательно осмотрел его. По идее, раз влез в них, то и во все остальное тоже сумеет.

То, что Олег «слегка» себе польстил, вскоре стало ясно окончательно. Ворон в человеческом обличии обладал фигурой заправского пловца – видимо, накачал плечевой пояс полетами, – и если в джинсы он с легкостью влез, то футболки и тем более рубашки буквально трещали по швам. В результате на самом дне шкафа был откопан какой-то безразмерный вязаный свитер, явно купленный на вырост – кристально-белого цвета.

Ворон посмотрел на него странным взглядом.

– А ты отнесись к этому философски, – предложил Олег.

– И белые тапочки выдай, – попросил тот.

– Тапочки не обещаю, но кроссовки в твоем распоряжении. Кстати, они тоже белые.

На том сборы и окончили.

Уже на выходе Олег задался вопросом: оставлять записку родителям или лучше позвонить?

– При выборе одного пути остальные исчезают, – заметил Ворон. – Иначе ничто не мешало бы витязю после перепутья передумать и вернуться.

– И что это значит? – поинтересовался Олег, дожидаясь лифта.

– А то, что о тебе забыли все, кто знал до того момента, как только ты закрыл дверь, и любые записи о тебе также стерты.

Олег немедленно потянулся за паспортом, который машинально сунул во внутренний карман. Сама книжечка была, но ни фотографии Олега, ни надписей и печатей – нет.

– О сказочных персонажах не бывает записей в метриках, – заметил Ворон, и лифт наконец приехал.

Входили в обычную кабину на самом обычном шестнадцатом этаже самой обычной многоэтажки. Выходили тоже из обычного лифта на самом обычном первом этаже (после паспорта Олег думал, они сразу окажутся в каком-нибудь волшебном лесу или на берегу моря-океана). Однако, когда он уже спустился к входной двери, Ворон повел его дальше. Подвал снова не был закрыт и из него тянуло теплой влажностью.

Забетонированные стены. Мигающие лампы искусственного освещения. Трубы – очень много труб, покрытых мешковиной, полиэтиленом, какой-то веревкой… фосфоресцирующим в темноте мхом… Олег моргнул и остановился настолько резко, что спутник влетел в него сзади, ткнувшись лбом в плечо.

– Что такое? – спросил Ворон.

– Ничего, – собственный голос показался Олегу глухим и жутковатым. – Я полагал, у нас подвал как подвал, а не вход в катакомбы.

– Не бери в голову. До источника недалеко, я чувствую.

Через некоторое время бетонный пол под ногами сменился неровно подогнанными досками, затем – камнями, а потом и вовсе жижей. Воздух по-прежнему был спертым, к тому же к нему примешался сладковатый запах гнили.

– Никогда не думал, что живой источник может бить в таком месте, – проворчал Олег. Идти с каждым шагом становилось все тяжелее, куртку он давно скинул, как и джинсовку с водолазкой, оставшись в одной черной футболке. Ворон же так и шел, как был: на него, казалось, духота вообще не действовала.

– Да неужто? – усмехнулся он. – Источник воду питает, что по вашим трубам течет; живая водица, смешиваясь с этой гадостью, обычной становится. Только благодаря этому в городах еще никто вконец не передох, – слова прозвучали отрывисто и зло.

Олег обернулся. Ворон казался выходцем из какого-то запредельного мира. Причудливые тени разукрасили его лицо, превратив в жутковатую маску. В черных провалах не видно глаз, губы смотрелись темными росчерками, зато лоб и скулы отдавали снежной белизной.

Пока рассматривал, Ворон ловко обогнул его и пошел первым.

– Теперь пойдем след в след, как по болоту, – произнес он.

– Можно подумать, это не оно, – фыркнул Олег.

– В болоте болотник ведает, и он никогда мешать тебе не стал бы – сам боится. Зато если ты не справишься, то и здесь исчезнешь, как в трясине.

– Ясно, – ответил Олег и приказал: – Мешок отдай.

Ворон усмехнулся и вытащил узелок, Олег засунул тот в карман. – А теперь перекидывайся, или как там это у тебя называется?

Ворон нахмурился и покачал головой.

– Ты здесь по десяток раз на дню ходишь? – съязвил Олег.

– Нет, – он даже головой мотнул.

– А кто обычно проводил тебя через подобные места?

Ворон не ответил, лишь отвел взгляд.

– Вот и в этот раз я сам поведу, – Олег не знал, откуда взялась в нем такая уверенность, но решил не гнать ее от себя.

– Со мной у тебя лишний шанс будет. Если я не туда ступлю…

– То я тотчас все брошу и поверну назад, пусть и нет мне туда дороги, – огрызнулся Олег. Он сам не ожидал от себя такой ярости, но Ворона явно проняло. – Живо перекидывайся!

– Я перелететь все равно не смогу.

– Сядешь на плечо и пошагаем.

Ворон, приподняв бровь, посмотрел на плечо Олега. Он явно хотел поспорить и напомнить про свои когти, но решил проявить благоразумие и начал меняться. Казалось, только что стоял человек, – а вот опустилась на кочку большая черная птица.

– Карр.

– Не тяни, – Олег протянул руку, и птица ловко вскарабкалась на его плечо, нещадно царапая когтями кожу до крови. Впрочем, Олег решил, что не так уж ему и больно, вполне терпимо.

Болото то было или нет, а идти по нему стало в разы труднее. Единственное, в чем не возникло нужды, – это в свете: фосфоресцирующий мох сопровождал их всю дорогу, временами попадались лужицы светящейся воды и странные синие кусты с лиловыми и красными ягодами. Пару раз Олег видел ларцы, словно выросшие из-под земли. Они манили скрытыми в них сокровищами, и понадобилось бы лишь сделать шаг в сторону, чтобы дотронуться до них. Олег оставался к ним равнодушным, да и Ворон сидел на плече смирно, неохотно комментируя происходящее.

Олег исподволь ожидал духов или призраков тех, кого уже погубило это место, однако таковых почему-то не появлялось.

– Откуда ж? – тихо спросил Ворон и тотчас пояснил: – Люди здесь не ходят. К тому же не тебя смертью пугать.

Всполошился он лишь однажды, когда прямо на пути выросла статная черная фигура, наглухо запахнутая в черный же плащ. Олег не успел затормозить и прошел сквозь нее, а потом не оглядывался. Ворона он придержал на всякий случай, мельком погладив по мягкому иссиня-черному оперению. Сердце у птицы стучало так, словно пыталось разбить ребра.

– Я как-нибудь потом спрошу, кто это был, хорошо?

– Карр.

А потом стало очень тихо. Туман разлился вокруг, и Олег сам не заметил, как ушел далеко в собственные мысли.

Мысли были странными и больше напоминали сны. То он видел себя же, висящего на цепях в каком-то подвале. То стоял подолгу, опираясь рукой о ствол какого-то дерева, у которого, если задрать голову, верхушки было не увидеть. Переживало оно одновременно все четыре времени года. То сидел на троне или прогуливался вдоль широкой, быстро текущей кровяной реки, воспламеняющейся каждый раз, стоило подойти слишком близко.

Когда под ногами перестало хлюпать, он даже растерялся. Туман подернулся синим, а потом развеялся, и дышать сразу стало много легче.

– Погоди! – рядом на большом пологом валуне сидела девочка в белом платье и венке из колокольчиков, в которых попадались желтые цветки полыни. В пальцах она теребила стебелек белой лилии.

Олег моргнул, прогоняя видение. Ворон на плече переступил лапами – наверное, он тоже видел свои сны. Девочка, однако, не исчезла, а взглянула хмуро.

– Ты что же, собственноручно хочешь свести на нет все, чего добился?

Ворон предостерегающе каркнул, но Олег не услышал. Он одновременно знал и не знал говорившую.

– Я же предупреждала тебя! – Она поднялась. Когда начинала движение, все еще оставалась девочкой, но, встав, оказалась очень красивой стройной женщиной с черными волосами и глазами цвета утреннего апрельского неба. – Так нет же. Слуг моих не послушал, а теперь и сам в путь отправился.

Потом она глянула на Ворона, и нечто странное отразилось в ее глазах, а лицо заледенело, превратившись в прекрасную маску.

– Ну хорошо, – произнесла она спустя некоторое время. – Допустим, я пропущу тебя, но птицу эту ты мне подаришь.

Олег сжал кулаки. Оружия у него с собой не было вообще никакого, да и не стал бы он драться с этой женщиной.

– Отдай, – посоветовал Ворон.

– Нет уж, – без этой когтистой тяжести на плече весь путь полностью лишался смысла.

– Если отдашь, в любую минуту вернуться сможешь.

– Сказал же: нет. – Олег шагнул вперед, а в следующую минуту уже упал, споткнувшись. Хорошо, Ворон вовремя слетел с плеча, иначе Олег неминуемо зашиб бы его.

Сзади раздалось кряхтение, там стояла неопрятного вида старуха с длинными седыми космами и смотрела на Олега очень зло.

– Ты пожалеешь об этом! – предрекла она. – Не пройдет и трех мгновений, пожалеешь!