На опушке подкараулили их пятеро здоровенных мужиков – вот уж кто точно мог похвастаться удалью богатырской. Влад коснулся пояса с ножнами черными. С таким мечом, как у него, против огромных двуручных не слишком-то повоюешь, а от дубин так тем более не отмахнешься, но с ним все же поспокойнее казалось.

Самый здоровенный мужик – по всему судя, главарь – поглядел на Влада оценивающе и хмыкнул.

– В оглоблю согну, руки и ноги повыдергаю, – пригрозил он.

– Повыдергиваю, – машинально поправил Влад.

– Че?..

– Ничего, – вздохнул тот. – Биться будем али так пропустите?

– Драться, – мужик оскалился, показав неровные желтые зубы. Два передних и правый нижний клык отсутствовали. Видать, в драке не видел он ничего особенного и всегда готов был пустить кулаки в дело. – Но ты можешь кошелем отделаться, коли жизнь дорога.

– Дорога, – согласился Влад, – но не отделаюсь: гордость не позволит, – и свысока взглянул на горе-разбойников.

Что нелюдю какие-то человечки? Хотя богатыри киевские с подобным мнением не особо считались – били нечисть, где находили, – но то они, а не мужики-деревенщины, погнавшиеся за мнимо легкой наживой. Думал Влад, будто опасаться ему нечего. Не страшнее же разбойники чуда-юда? К тому же на четверых из них крови и душегубства не ощущалось совсем. Небось увидали, как он на базаре золотом расплачивался, и решили обогатиться. Вот на пятом…

Влад сощурился, присматриваясь. Высоченный плечистый мужик вроде ничем от других не отличался, но взгляд имел больно отталкивающий. Маленькие и почти бесцветные глазки так и бегали из стороны в сторону. Длинноватый нос делал его слегка похожим на крысу. Влад чуял от него не просто гнильцу, а очень четкий след морового прикосновения.

Нечасто Моревна людей одаривала, но бывало: наделяла и силой, и удачей. В минуты возбуждения ее любимцы могли с десяток противников одолеть или спрятаться так, что преследователи в шаге пройдут и не заметят. Но взамен теряли они вкус к нормальной жизни человеческой, удовольствие получая лишь от измывательств и убийств.

– Нападайте, – поторопил Влад. – Недосуг мне терять с вами время.

Мужики хмыкнули, оценив, как им показалось, шутку и пустую браваду.

– Чо мы, ироды какие – скопом нападать? Выбирай поединщика, – предложил главарь. – Авось до смерти не зашибет, но коли чо – не обессудь.

Влад поморщился. Византийская вера в чужого единого бога, пробирающаяся на Русь с купцами сладкоголосыми, сильно ему не нравилась. Иной раз так и подмывало влететь в покои князя, преобразиться да по столу кулаком стукнуть с криком: «Что же ты, сволочь, делаешь? Зачем Русь неволишь, врагу ее без боя отдаешь?!» Если б не Кощей, давно Влад так и поступил бы, хотя видел, насколько сгнил душевно Владимир, лишь о власти собственной пекшийся.

Но нельзя.

Хотел Кощей некогда самолично сесть в Киеве, да Влад его планы порушил. Теперь, когда о Владимире разговор заходил, Кощей только хитро поглядывал да посмеивался, говоря: «Неужто дорос до меня? Впрочем, нет. Думать так и не научился, – и прибавлял: – Не решить дело силой. Запретом да жестокостью лишь отвратить от себя можно. А коли придет зараза византийская на Русь – перемелется: чем сильнее и яростнее земли захватывать станет, тем быстрее преобразится. Ни Роду, ни мне с остальными правянами она не помешает, как и тебе». И оставалось лишь верить, поскольку, если не Кощею, у истоков мира стоявшему, то кому ж еще?

– Значит, один на один со мной биться желаете? – уточнил Влад. Разбойники закивали. – А коли моя возьмет?

Мужики переглянулись, ухмыляясь и крякая. Каждый из них был шире Влада в плечах по меньшей мере вдвое.

– Тебя звать-то как? – спросил один из них.

– А тебе к чему? – насторожился Влад.

– Помяну.

Влад не удержался от смеха.

– Вороном кличут. Так что, если моя возьмет?

– Поедете своей дорогой, пропустим, – сказал главарь, наверняка уверенный, будто такого точно не случится. – Только драться, чур, на кулаках, без оружия.

Влад приподнял бровь и зло усмехнулся.

– Ты, – молвил он и указал на мужика, отмеченного Моревной. Этого душегуба Влад решил убить в любом случае: и остальным в назидание, и дабы не топтал родную землю.

– Хват, а ведь нечестно так, – обращаясь к главарю, заметил еще один мужик. – Юнец выбирает, а мы – нет?

– Да нам как-то… – Хват почесал в затылке, выудил оттуда черную вошь и, раздавив между указательным и большим пальцами, глубокомысленно изрек: – В баню пора, заодно и грех, ежели чо, с себя смоем.

– А я к черному человеку схожу, что из Царьграда прибыл, – заявил «гнилой», и Влад еще сильнее возжелал его смерти, – и вам советую.

– Ну его, только языком трепать и горазд, – махнул рукой Хват. – Теперь ты выбирай, Ухарь, не тяни.

«Гнилой» осклабился:

– Мальчонку.

Влад стиснул рукоять меча – аж костяшки пальцев побелели. Главарь поглядел на подельника презрительно.

– Негоже это, – прогрохотал он. – Малец еще в силу не вошел.

За его спиной зароптали остальные разбойники. С пусть и слабым, но взрослым противником ратиться им было не зазорно. К тому же меч видели все и понимали, что от Влада всякого ожидать можно: если не силы, то ловкости и хитрости. Но с мальчишки какой прок? То убийство, а не поединок.

– Ты сказал, Хват, а я выбрал. Разве нет? – криво улыбнулся Ухарь.

Баюн в этот момент снова будто бы невзначай коснулся бока Влада и выпустил когти.

– Не вздумай отказываться, – шепнул он.

Влад в лице переменился и дернулся, едва от боли не зашипев.

– Не боись, паря, я душегубства не допущу, – увидев это, заверил Хват.

Ухарь лишь хмыкнул и напомнил:

– Чай, забыл, что уговор на Руси дороже золота?

– Я-то помню, но и детей убивать не дам, – зло глянув на него, ответил главарь.

– Жрать хочу, – жарко зашептал Баюн на ухо. – Не дал младенчика, позволь хотя бы убивца Моревниного.

– А живот не заболит? – едва слышно спросил Влад, прикидывая разницу в размерах и представляя, какое отвратительное нутро у этого человека. Как бы прожорливый котяра не отравился.

Баюн коротко хохотнул:

– Мне чем хуже, тем лучше. Ну? Дозволяешь?..

– Даю свое согласие, – ответил Влад во всеуслышание: и Баюну, и разбойникам.

Как отзвучало слово, сорвался Баюн с места огромной туманно-сизой тучей, лишь ушами острыми и хвостом кота напоминающей, разинул здоровенную пасть и проглотил Ухаря целиком, тот и крикнуть не успел. Остальные разбойники отпрянули, а потом и разбежались в разные стороны, только пятки сверкали.

– Ну наконец-то, – довольно протянул Баюн, приняв мальчишеское обличье и довольно поглаживая пузо. – Брюхо набил, теперь и дальше отправляться можно.

На ночлег остановились на полянке круглой да ровной, будто тарелочка. Темное заповедное море лесное со всех сторон колыхалось. Изредка доносились голоса и вскрики здешних обитателей. Влад, обернувшись птицей, трижды облетел ее, защиту вычертив, а после – уже человеком – наклонился испить водицы к ручью. Синие колокольчики над ним едва слышно позвякивали, услаждая слух и навевая дрему. Поговаривали, услышавшему их на закате человеку не увидеть более рассвета. Может, то и правда была, да только человеком смертным Влад вряд ли мог себя считать и в Нави жил уже порядком давно – у самого Кощея Бессмертного.

– Жрать хочу! – донеслось от костерка, который Баюн смастерил в мгновение ока.

– Опять?! – не поверил Влад.

– Не опять, а снова, – усмехнулся Баюн. – Ладно, не бойся, в лес за лосем не погоню, хоть и неплохо было бы. У меня еще сметанка осталась и сыр. Кстати, показывай, чего там Яга припасла.

В свертке оказался каравай – мягкий и невероятно сытный, Владу одного небольшого кусочка хватило наесться. Баюн же только недоверчиво хмыкнул и от угощения отказался:

– Ты у нас птица, вот и клюй. Коли невмоготу будет, тоже отведаю.

Спорить Влад не стал. Вспомнил он наказы Яги – отпустил Сивку домой, достал из котомки бутыль и берестяные карты, возле дуба широкого положил, а сам улегся у костра, в плащ завернулся, меч рядом на траве пристроил и веки смежил. Тотчас увлек его сон. В нем вновь летел он в вихре, воздушным лунем навеянном, но теперь чувствовал в себе силищу великую. Ни злые ветры, ни змеи крылатые не могли его остановить. Впереди извивался огненной лентой красный лунь, а Влад преследовал его, но никак не мог догнать.

Лунь вправо, и Влад поворачивает. Лунь ввысь, и Влад высоту набирает. Лунь к земле падает, Влад крылья складывает и камнем вниз летит. Лунь в самое око урагана ворвался, а Влад… затормозил в нерешительности. Тотчас померкло все перед глазами, а впереди, половину небо закрывая, возникла оскаленная драконья морда с золотыми глазами и огненной гривой.

– Как ты смеешь преследовать меня? – взревел лунь.

– Как смеешь ты друга моего в своих владениях удерживать?! – закричал Влад.

– Нет в замке моем из Руси пленников, – заявил восточный дракон.

– Врешь! – каркнул Влад. – Освободи Кощея!

– Кощея?.. – неожиданно запнулся на тяжком вздохе лунь. – Кощей гость и находился в чертогах моих по доброй воле.

– Будь так, он давно уже дома был бы!

– А ты проверь, – прищурился лунь и начал истаивать.

– Стой! – Влад рванулся к нему, да только вокруг повис фиолетовый туман безвременья, а внизу внезапно возникло темно-синее море.

Туман стлался под ним и над ним, закрывал ясные звезды. Ворон не столько летел, сколько парил, опасаясь устать раньше, чем доберется куда-либо: в пространстве меж мирами время могло тянуться бесконечно или проноситься единым мигом. Грезы сродни межмирью, в них тоже можно войти и прожить за одну ночь многие лета, а иногда достаточно лишь глаза прикрыть, а уже утро наступит и вставать придется. Но вот к его собственным силам подобное вряд ли имело отношение. Влад боялся не выдержать и упасть в море. Вряд ли он тогда так просто в свое тело, лежащее на лесной поляне, возвратился бы.

Вдруг посерело все, а впереди остров Буян показался. Скалы частоколом стояли вокруг небольшого клочка плодородной земли, а на нем рос вековечный дуб – «отражение дуба мокрецкого», как называл Кощей. Возле него же…

Влад каркнул и стрелой каленой понесся туда, где у корней, склонившись в три погибели, застыл некто в черном плаще. Кощей! Влад узнал бы его и со спины, и ночью безлунной, и как угодно еще.

Влад человеком опустился на мягкую траву, тотчас к дубу кинулся, но не успел – развеялся Кощей черным пеплом, только ветер в лицо ударил.

Влад вскрикнул, дернулся и проснулся. Склонившийся над ним Баюн что-то говорил, но понять его пока не получалось. Пришлось зажмуриться и головой помотать, в себя приходя и сновидение окончательно сбрасывая.

– С добрым утречком, что ли? – донеслось откуда-то справа.

Влад приподнялся на локте и уставился на говорившего.

– Ух ты, ну и вид! – рассмеялся Волк. – Не думал, будто нелюдь Кощеев может выглядеть столь ошарашенно.

– Человечек глупый, – вторил ему Змей Горыныч всеми тремя головами. – Ни дать ни взять – птенец.

Влад пропустил насмешки мимо ушей, глядя во все глаза на своих товарищей. Ведь ясно: не просто так пришли, с ним к луням отправятся. Влад нисколько не возражал против такой компании, к тому же вряд ли он мог даже представить, как Волк и Змей Горыныч станут играть в карты. Такое зрелище многого стоило! Пока две головы и Волк над Владом потешались, правая бессовестно в карты заглядывала и прикуп проверяла.

– Значит, все же пойдешь со мной, Змей Горыныч? – на всякий случай уточнил он.

– Ягу благодари, Ворон, – фыркнула левая голова.

– Такой медовушки, как у нее, днем с огнем не сыщешь, – причмокнула срединная.

Правая промолчала. Она слишком увлеклась, разглядывая карты Волка, и получила от него по лбу, выпустив из ноздрей белый дым.

– Ладно уж, – сказал Змей Горыныч, – помогу тебе, Ворон. Без Кощея так и так нельзя: весь миропорядок к едрене фене порушится. Как к границе подойду, поговорю с лунем. Дракон дракона, чай, всегда поймет, – усмехнулся он и подмигнул Владу правой головой.

– А я проведу, – заверил Волк.

– Жрать хочу! – не к месту заявил Баюн. – Ты, Серый, нигде, случаем, лося не припрятал?

* * *

Долго ли, коротко ли шли они по лесу: Волк впереди дорогу показывал, за ним ступал Влад, а опосля Змей Горыныч с Баюном на спине. С котом общий язык правая голова нашла. Всю дорогу они поочередно байки травили.

На третий день пути поредел лес немного. Вывел Волк их к широкой холмистой равнине и остановился.

– В чем дело? – спросил Влад.

Волк присел на зад и опустил уши. Шерсть на загривке поднялась.

– Али заплутал? – спросила правая голова Змея Горыныча.

– Вон тот холм видите? – указал Волк. – Так вот его раньше не было.

– А говорил, будто местность знаешь, – фыркнул Баюн.

– Цыц, утроба, – понизил голос Волк и рыкнул: – Смотри!

Прямо на глазах один из дальних холмов просел, а затем и вовсе исчез из виду, а там, где овраг просматривался, наоборот, земля вспучилась.

Баюн зашипел.

– Чует, – прогрохотал Змей Горыныч.

– Кого? – спросил Влад.

– Знамо кого. Золотого Полоза, – ответила срединная голова. – Он под землей рыщет, местность меняет.

– Это ж я так дорогу не найду! – прорычал Волк.

Дальше Влад не слушал. Вспорхнул он птицей, полетел к оврагу и принялся пристально всматриваться. Вот – будто бы золотая чешуя блеснула. А вон – гребень показался. Золотой Полоз – он же Велес, только докричаться до хранителя путей в таком обличии еще никому не удавалось.

Еще один холм просел. Больше ждать Влад не стал: обрушился с неба на громадное змеиное тело. Ветер в ушах засвистел, когти на лапах отросли вдвое длиннее обычного, а клюв потяжелел.

Упал на Золотого Полоза не столько ворон, сколько птица огромная, черная, никак не меньше орла, а то и покрупнее. Вонзил Влад когти в чешую – изодрал бок до мяса и тотчас ввысь поднялся. Заорал Полоз и из-под земли полностью выполз, поднял голову над самыми высокими кронами, пасть открыл, раздвоенным языком воздух тронул и на обидчика обернулся. Тот едва-едва успел взгляд отвести: если б прямо в глаза Полоза посмотрел – камнем застыл бы в воздухе, а там либо наземь рухнул, либо в пасть змеиную.

– Ну ничего, гадина! Потерпи. Уж я с тобой управлюсь, – прокаркал Влад, облетел Полоза по широкой дуге и нацелился атаковать сзади – там, где голова к остальному телу змеиному крепилась, – чтобы не успел тот извернуться и укусить. Удар, правда, успехом не увенчался: Полоз оказался и быстрым, и неглупым, вмиг замысел раскрыл и в сторону вильнул, ядом плюнул – с огромным трудом Влад увернулся от первого плевка, зато от второго спасся бы навряд ли, если б не Змей Горыныч, вовремя подлетевший и дыхнувший огнем из всех трех голов.

– Жить надоело, Мардук недобитый? – выкрикнул он, обращаясь к Владу. – Вынужден разочаровать: на Гаруду и Пенгу тоже не тянешь!

– Все они со змеем вод сражались, – въедливо заметил Влад. – Перед нами же подземный…

– Ха на тебя трижды три раза, – усмехнулся Змей Горыныч и снова дыхнул огнем. – Неужто Кощей не говорил тебе о существовании вод грунтовых, куда впадают они и где образуются?

Был бы сейчас Ворон человеком, с досады губу прикусил бы, а так лишь каркнул: он-то сказки чужестранные, которые Кощей рассказывал, лишь вполуха слушал, думал: «Что мне с того, если в Вавилоне змей вод обзывается Тиамат, а за великим океаном – Тлалок. Ведь в конце концов неважно, кому противостоит Вишну или Гор, главное – все едино и об одном и том же событии многие народы Яви повествуют». Говорил Кощей о водах, однажды сушу скрывших, о борьбе птицы и змея, да только не думал Влад, будто случившееся когда-то новой бедой обернуться способно, а вот сейчас глядел на Золотого Полоза и понимал: ведь действительно может.

– Эй ты, – взревел Змей Горыныч, к Полозу обращаясь, – Акоменаки, чтоб те пусто было! Полз бы ты вглубь подобру-поздорову. Я те не птица и не диск золотой и крылатый – сожгу и прах над морем-океаном развею! – и ринулся на Полоза, поливая его огнем из всех трех голов. Змеиного взгляда он, разумеется, не опасался: чай, не птица, а огненная крылатая ящерица.

Ненадолго Полоза хватило, вновь он под землю уполз, а Влад и Змей Горыныч вернулись к товарищам. И пусть потряхивало Влада от осознания, кого посмел когтями рвать, а и уверенность в том, что Велес мстить не станет, не покидала. Тот сам говорил, будто совсем дурной в шкуре змеиной и сладить с ним увещеванием невозможно.

– Ну? И как теперь быть? – спросил Баюн.

– Направление я чую, но вот местность… – Волк покачал головой.

– Будто нам дорога обратно есть, – фыркнул Баюн. – Идем дальше, там посмотрим.