Чем дальше слушал Влад, тем сильнее хмурился. Не мог знать Волк – какой-то оборотень, пусть и обитавший в заповедном огромном лесу, – таких подробностей. Если, конечно, не имел прямого касательства к произошедшему и не интересовался специально.

Рука сама потянулась к рукояти меча, но Волк резвее оказался. Влад и ахнуть не успел, как уже валялся на земле, придавленный сверху. Лапа на грудь легла, надавила так, что и не вздохнуть толком.

– Ты глянь, прыткий какой, – оскалился Волк, – века человечьего не прожил, а туда же!

Влад попытался вывернуться и вскочить, да куда там – воздух из легких почти весь вышибло, только и умудрился прошипеть:

– Из-за тебя Кощей в беду попал?.. Ну?! Признавайся, Серый!..

Тот оскалился, каплю горячей слюны уронил на щеку.

– Ты, Ворон, говори-говори, да не заговаривайся. Я тут ни при чем! Не моя в том вина, что слушает твой Кощей невесть кого, а потом остановиться не может, пока придурь свою не исполнит. Но я точно случившимся воспользуюсь и в выигрыше окажусь, не сомневайся! – зарычал Волк и сместил лапу ниже, на солнечное сплетение надавил.

Коли остался бы в легких воздух, Влад и вскрикнул бы, и пополам сложился, а так – только захрипел и забился. Перед глазами цветные круги повисли, в ушах зазвенело, и потерял бы он сознание, если бы Волк не отступил. Влад на бок перевернулся, колени к груди прижал да и замер так, отдышаться пытаясь.

– Чародей великий, вещий, оборотень… ученик самого Кощея, – пролаял Волк, явно издеваясь. – А посмотреть повнимательнее – дурак дураком.

– Никогда я великим не был, – просипел Влад.

– Значит, будешь, – расхохотался Волк.

– Говори, чего хочешь за помощь! – закричал-зашептал Влад. – Иначе, клянусь…

– Незачем мне зло вершить, – перебил его Волк. – Тебе я точно не враг. Да и ему – тоже, – и снова на зад сел, хвост по земле распластав. – Поднимайся. Чай, помял не так уж и сильно.

Влад с трудом сел. Ребра стонали, но он постарался не обращать на них внимания.

– Что тебе надобно?

– От тебя, Ворон? Ни-че-го. Кощея вызволим, с него и спрошу. Отказать не посмеет.

– Но и не все выполнить сможет.

Волк покачал головой.

– Мир сновидений рядышком с его землями находится, ведь долины снов пролегают недалече от царства Навьего – не откажет и сумеет.

– Тропы грез через межмирье проходят, не думаю… – начал возражать Влад, но Волк внезапно оказался очень близко и лязгнул челюстями прямо возле уха.

– Молчи, мальчишка! – рыкнул он.

Влад оскорбленно вскинул подбородок, да только как ни хорохорься, а один он не сможет даже из леса выйти. В небо подняться Влад пока не чувствовал себя в силах.

– Убивай, коли хочешь, а за Кощея я клясться не стану! – упрямо сказал он.

– Птенец, – устало проговорил Волк. – Как есть! Одна морока с вами, со смертными, – неожиданно пожаловался он, прищурился и добавил: – Даже когда сами бессмертными становитесь, толку – чуть.

– И все равно обещать за другого – дело последнее.

– И как Кощей пока не удавил тебя? – проворчал Волк, подставляя холку, позволил Владу опереться на нее, помог встать и лишь затем продолжил: – Нет моей вины в пленении царя Нави, но и помогать за просто так мне ни за какими мухоморами не сдалось. Пусть сам решит, как наградить, если вызволим. Такое условие сойдет для тебя?

Влад кивнул.

– Вот и поладили, – заключил Волк с облегчением в голосе, – потому слушай дальше, Ворон. Я тебя из лесу выведу, а ты помощников себе собирать пойдешь. Войско тебе без надобности, а два-три товарища – самое оно будет. Ты хорошо порезвился, луни запомнили, впредь опасаться станут. И коль увидят тебя не одного, сразу в драку не полезут. Но лучше бы подольше не увидели, смекаешь?

Влад кивнул снова. Может, и содержался где-то в словах Волка подвох, но он его пока не находил и не ощущал даже.

– А я, как соберетесь, проведу вас через лес, он укроет от взглядов ворогов.

Влад нахмурился. Волку он не доверял, но и без проводника не справится. Лететь?.. Нет. Не пробьется, да и товарищи вряд ли отыщутся все крылатые.

– Не сомневайся, Вран, сын человечий, – вдруг сказал Волк.

– Как ты назвал меня?! – опешил Влад.

– Разве не созвучно это прозвание с твоим человеческим именем? – Волк прищурился.

Отрицать не имело смысла. Влад лишь каркнул, пусть и находился в теле человеческом (водилась за ним такая привычка).

– Ну чего смотришь, молодец? – снова вздохнул Волк. – Давненько я на белом свете живу, многое видел, немало знаю. Ты не тревожься, будто Кощею просьбы моей не исполнить. Мы с ним уж как-нибудь сладим. И тебе я подсоблю, ты только дров не наломай.

Влад вздохнул, посмотрел на него, усмехнулся и сказал:

– Боюсь, дрова мне ломать как раз и придется.

* * *

Пещера находилась так высоко, что у Влада голова кружилась, пусть и привык он носиться в заоблачной выси; лететь не мог – воздух не держал, – потому последние полсотни шагов преодолел на своих двоих. По осыпному склону – удовольствие не из великих: на локоть вперед, пол-локтя назад, только на упорстве и доплелся. Хорс, которого ничто не скрывало, палил вовсю. Вокруг холодно, изо рта пар валил, а он жарил и жарил.

Пока добрался Влад до ровной площадки – взмок, хоть отжимай. Колени у него подкосились, но не упал: испугался, что не встанет еще долго. Как под тяжелый каменный свод вошел, так обрушилась на него тишина, словно голову несколькими одеялами обернули. В глазах помутилось, пришлось на каменную стену облокотиться. А как облокотился, разнесся по всему пространству огромному шелестящий шепот – не иначе, песчинки спешили донести хозяину пещеры о госте незваном да непрошеном.

Не жаловали Кощей со Змеем Горынычем друг друга. Не враждовали, но интересовались почти одним и тем же, часто споря и охотясь за диковинами чудесными. Недаром народ русский сочинял о них истории очень схожие: то Кощей Василису умыкнет, то Змей Горыныч; либо на Русь нападет первый, либо налетит второй. Никак не вместе, и это неспроста. Кощей жил и царствовал в Нави, дворец его стоял в горах Синих. Змей Горыныч в пещере обитал – высоко-высоко. Как, несмотря на все россказни, хранил Кощей людей от бед всяческих, иной раз собственной кровью и жизнью для Яви жертвуя, так и Змей Горыныч за порядком следил да чужеземных драконов отгонял – тех, которые с запада на Русь заглядывались. Смертным о том, разумеется, неизвестно; впрочем, зачем им знать? Взаимоотношения нечисти – только ее дело, личное, даже богов нисколько не касающееся.

Собственно, именно на разумение Змея Горыныча и рассчитывал Влад: вряд ли понравится тому еще и с чудо-юдами, марами и морами возиться, не говоря уж о чем-то похуже.

– Ну проходи-проходи, добрый молодец, – гулко донеслось, как почудилось, отовсюду сразу.

Влад невольно сглотнул, провел рукой по лбу, стирая пот, отлепился от стены и как мог ровнее пошел вглубь пещеры – в самую что ни на есть темень. Раз не выставили вон тотчас же, авось и состоится разговор.

Свод оказался неоднороден. Рассеянный неверный свет падал на широкую гладкую плиту. За ней, словно за низким столом, восседал сам хозяин: с три слона размером, если не больше. Длинный хвост с острым шипом на конце бил по камню, искры высекая. Одна лапа Змея Горыныча лежала по одну сторону размеченной черно-белыми квадратами доски огромных размеров, вторая – другой. Фигуры застыли в ратном бою. Крайние головы следили за ними так, будто они в каждое мгновение оживут, а третья – срединная – уставилась на Влада и изрекла:

– Подскажешь – прибью, – и добавила: – Ей-богу.

– Какому богу? – уточнил Влад.

– А хрен их разберет, богов этих, – философски изрекла правая голова.

– Развелось богов на наши головы, – вторила ей левая.

– А что за хрен? – поинтересовался Влад.

– Ясно дело – огородный, – усмехнулась срединная. – Ты чего заявился-то, птенец-недокормыш?

Влад проглотил обиду. Он и по меркам людей считался бы молодым, что уж говорить о нечисти? Младенцем, мальчишкой, птенцом, странной Кощеевой прихотью – как только ни обзывали его и считали едва ли не за смертного.

– Помощи просить пришел, – не стал он ходить вокруг да около. – Узнал Кощей о зеркале, у дракона с востока хранящемся. Вроде оно в иной мир ведет, да только с межмирьем тот не граничит. Вот и решил взглянуть…

– Сам ты дракон! – зло перебила правая голова. – Тьфу, олух.

Влад вздохнул, припоминая прозвание, произнесенное Волком.

– Ну… лунь, – сказал он неуверенно.

– Лунь… баранки гнунь, – передразнила левая голова. – Скорее всего, сцепился ты с хозяином скрытых сокровищ Фуцанлунем, стерегущим под землей драгоценные камни и металлы да волнующим землю вулканами.

Влад едва удержал рот закрытым: уж насколько Змей Горыныч обычно не имел дел с обитателями восточных земель, а знал о них все равно.

– Мне некто красный противостоял, а потом, в воздухе…

– Тяньлун – небесный дракон, – заявила левая голова, не дослушав. – Охраняет чертоги богов и возит их на колесницах.

– Не знаю никого из них по именам, – признался Влад, – только нет больше Кощея. Улетел он на восток смотреть на зеркало и пропал. Дра… Тя… лу…

– Тялунюнь, – рассмеялась правая голова.

– Не мучайся, – разрешила срединная. Змей Горыныч даже лапой на него махнул с зажатым в когтях черным слоном. – Зови уж всех лунями, бестолочь малолетняя.

– Только драконов не трогай! – подзадорила левая голова.

– Рассказывай, – разрешила срединная.

– Особенно и нечего, – вздохнул Влад. – Полетел я по его следам, но дальше берегов лесного моря меня не пустили.

– Плохо, что Кощей пропал, – произнес Змей Горыныч всеми тремя головами одновременно. – Порядка без него в разы меньше станет, и, не будь помянута, Моревна как бы на Русь не заявилась – беда случится. Что там, в Нави, сейчас?

– Я каждодневно облетаю границы, гляжу за мостом через реку Смородину. Если какое чудище замечаю, бьюсь с ним и вниз скидываю. Хоть и обещала Моревна придержать слуг своих, видать, не все ее слушают. А меня не хватит надолго.

– Ну еще бы, – фыркнул Змей Горыныч.

Щеки и шею обдало жаром, Влад прикусил губу, чтобы боль мысли в ясность привела.

– Прав ты, Змей Горыныч, – сказал он ровно, – не сдюжить мне.

– Только я ведь с восточными собратьями дел не имею, – заметила срединная голова. – И в Навь не вхож, поскольку давненько, еще очень и очень до тебя, заключил с Кощеем договор: нет мне хода в его царство, но и он в мои дела не лезет.

Ноги все же подломились, но Влад счел это добрым знаком: припал на колено, руку к груди приложил:

– Помоги, Змей Горыныч, себя не пожалею, отплачу чем попросишь!

– Дурак! – припечатал тот. – Что, и перо отдашь?

Влад хватанул ртом воздух, но почти не смог вдохнуть, закашлялся.

– Молчи! – взревел Змей Горыныч, когда Влад все же продышался и собрался ответить. – Под войну меня и Кощея подвести хочешь? Соблазнюсь я, допустим, перо возьму, и попадешь ты ко мне в рабство. Выдержишь на упрямстве одном – в том-то как раз не сомневаюсь. Человечки горазды терпеть, а ты – до мозга костей человек, а пока вообще почти смертный. Да только неужели думаешь, будто Кощей это спустит? Ты его птица, по доброй воле рядом находишься, на плече сидишь и из рук ешь. В полоне такую держать нехорошо; измываться над существом, на волю стремящемся, – зло истинное.

Влад растерянно моргнул: чего-чего, а подобной отповеди точно не ожидал. Жизнь готов был отдать, любые невзгоды вытерпеть, лишь бы Кощея из плена вызволить, а оказалось – не учел самого главного. Еще и миропорядок едва не порушил.

– Ты в шахматы, чай, не играешь? – спросила левая голова.

– Увы, – вздохнул Влад. Как-то не находил он времени для игры этой индийской. Фигуры переставлять научился, но только ради Кощея, который больно любил потешиться.

– Зря. Мог бы сразиться со мной за помощь, – заметила правая голова.

Влад прямо посмотрел на Змея Горыныча (тот очень любил делать вид, будто совмещает в себе три разных личности, но на самом деле был цельным, и обращаться к нему следовало как к единому существу, а не по отдельности к каждой голове) и сказал:

– Я готов!..

– Но, в отличие от россказней людишек глупых, я младенцев не ем, – произнесла срединная голова.

– А зря. Проучить бы не мешало, – фыркнула правая.

– Ты хорошо если хода на два вперед видишь, а я – на девять, и то одной головой, а их у меня аж целых три, – произнес Змей Горыныч. – Со мной и Кощей сладить один раз на третий может, потому даже не надейся.

Влад вздохнул, ниже плеч голову повесил.

– Уходи отсюда подобру-поздорову, – напутствовал его Змей Горыныч, и не имелось у Влада ни повода, дабы задержаться, ни чего-нибудь еще, что бы ему предложить. Поклонился он низко, развернулся и побрел к выходу из пещеры, за стенку каменную придерживаясь.

Как вниз спускался, а потом и летел, стерлось из памяти. В себя с трудом пришел, лишь увидав под крылами море лесное. Испугался, что спутал направления. Раз не сладил с лунями, теперь на победу и рассчитывать не приходилось: не добили тогда, расправятся сейчас.

Огляделся он как следует – от сердца вмиг отлегло. Распростерлась под ним родная земля и знакомый лес. Вон болото, а по другую сторону роща заповедная уже видна!

Камнем упал Влад на широкий двор – хозяйка аж вскрикнула да руками всплеснула, лукошко с травами из рук выронив, – не рассчитал сил своих, подвели его крылья, но ничего, жив остался, поднялся человеком.

– Что с тобой, соколик?! – всполошилась Яга. – Чай, беда случилась сызнова? – подскочила, руку к себе на плечи закинула, за пояс обхватила да в избу повела. И не вырваться из объятий ее – железные. Только внешне казалась она древней да немощной, захотела бы – любого богатыря в бараний рог скрутила бы.

– Беда, нянюшка, – проронил Влад. – И помочь-то мне некому. Не примут меня люди, да и нечего предпринять им против луней восточных. Нечисть вся меня человеком считает, знать не захочет, пока полный век на земле не отхожу. А сам я – что уж скрывать? – как есть птенец, едва оперившийся: нет во мне ни ума, ни мощи чародейской, силушки тоже не найти, только и могу между мирами летать да с ветром в выси звездной играться.

– Ах ты ж… – Яга аж ногой притопнула. – Мало жизнь тебя била? Опять за свое принялся?! Может, припомнишь, кто из смертных в ряды наши вступил за последнее время?

– Не припомню, – вздохнул Влад.

– Таких, как ты, не рождалось уже, почитай, полтыщи предзимий. Глупцы бессмертные, конечно, нос воротить горазды, особенно на словах, да только ты мало того что самый юный, так еще и ученик Кощея. Они в свои тридцать человеческих годков и надеяться на подобное не могли. И туда же! Мнишь себя хуже волховишки-колдунишки человеческого, – проговорила Яга, отворила дверь старую, гостя внутрь впихнула, на лавку уронила. – Будешь страдать не по делу – голову откушу, пусть Кощей сам тебя из Нави вытягивает да живой водицей отпаивает.

– Некому вытягивать будет, нянюшка, – вздохнул Влад, потирая мимолетом ударенное плечо.

Яга на стол из печи, что нашлось, выгребла, кружку зелено-кваса перед ним поставила, а сама села напротив, подперев кулаком щеку.

– Чай, вновь поссорились? – спросила, усмехнувшись. – Горазды ж вы оба друг от друга бегать. Прорастать да судьбами сплетаться уже начали, а притретесь ох нескоро. Всей нашей братии потеха на многие лета.

– Хуже, нянюшка, – сказал Влад.

– И то верно, – фыркнула Яга и посмотрела на него пристально, глаза сощурив. – Разве вел бы ты себя словно дитятко малое, будь дело лишь в гордости израненной? Ты в лес к Лешему подался бы и дулся там на весь белый свет, сидя на дубу высоком. А Кощей в замке своем углы сшибал бы да на стены кидался. Оба вы гордецы, каких днем с огнем не сыщешь. И не красней! – прикрикнула она. – Яств отведай, кваску испей. Зря, что ль, старалась? С утра ждала.

Влад удивленно приподнял брови, но схватился за ложку – сердить хозяйку не стоило.

Яга кивнула благосклонно и велела:

– Теперь сказывай. Вечером баньку тебе истоплю, дух травный оздоравливающий внутрь пущу, а то и так-то кожа да кости – худой и бледный, скоро вторым Кощеем станешь, – а сейчас я аж испугалась: думала, лича увидала.

…Рассказал ей Влад все как было: о своей встрече с Волком, и о беседе со Змеем Горынычем тоже умалчивать не стал. Яга лишь головой покачала.

– Лучше бы ты сразу ко мне летел, а не к Змею, – посетовала она. – А на Волка не серчай. Он не предаст. Тебя особенно. Клык на Кощея имеет, да только у кого из нас такого нет?

– Почему не предаст?..

– Поскольку ровни вы: оба людьми родились, силу оборотническую изведали.

Влад удивленно каркнул.

– Волк говорил, будто к людям не имеет никакого отношения, – заметил он.

– Сейчас не имеет, – согласилась Яга.

– Тогда как же?..

Яга повздыхала некоторое время – Влад не мешал ее размышлениям, – а затем принялась за рассказ.