Влад вздохнул и повиновался. Голова закружилась, но это удалось перетерпеть. Яга чашу к губам его поднесла, велела выпить. Вкуса он даже не ощутил.

– Сколько я провалялся? – спросил Влад, совладав со слабостью.

– Лучше тебе о том не знать, – сказала Яга. – Будь ты в Яви, все сроки хоронить вышли бы и даже поминать.

– Плохо… – прошептал Влад. – Снова я время потерял.

– Цыц! – прикрикнула на него Яга. – Опять за старое?! Пока не выздоровеешь окончательно – не только на ноги поднимешься, но и всю силу себе вернешь и даже сверх поднакопишь – не заикайся о Кощее. Иначе съем и на косточках покатаюсь! – и зубом железным цокнула для устрашения. Но Влад даже не подумал встревожиться, пусть и уяснил: вовсе не похожа Яга на прежнюю его нянюшку, более сурова, утешать и заговоры читать над разбитыми в кровь коленками не будет. – Некуда тебе спешить покуда, и так на грани жизни и смерти находишься во всех возможных смыслах.

Хотел Влад возразить, однако вспомнил бредовые видения и умолк, не начавши. И пусть болело сердце за Кощея, понял он, что лишь хуже сделает, если помчится к Моревне сломя голову.

– Хорошо, нянюшка, – произнес Влад покладисто. – Только прошу, поставь ты меня на ноги поскорее. Нехорошо там. Очень.

Яга нахмурилась и спросила:

– Так вот где ты летал все это время?

– Не знаю, – ответил он честно. – Я не готов ни рассказывать об увиденном, ни мысль допустить, будто все правда. Одно скажу: если я Кощея не освобожу, никто этого не сделает. Никакой Иван-царевич не спустится в подвал и замков не отопрет. Не позволит Моревна такому случиться ни через год, ни через семь лет, ни через тысячу, поскольку хочет она не просто потешиться и силы из Кощея вытянуть, а с ума его свести.

Яга отстранилась, нахмурилась.

– Воля у него стальная. Сложно сотворить подобное, – заметила спустя некоторое время.

– Но не невозможно, – возразил Влад. – Вода камень точит. Я верю в него, знаю, что не сдастся скоро, но… страшно это, когда неоткуда ждать спасения. Даже ему. Если надежды нет, то и ничего не будет.

– Упрямство по-любому останется. Оно еще раньше Кощея на свет появилось, – ответила Яга и внезапно вздрогнула. – Погоди. Моревна сказала, будто нет тебя больше на свете? Ему сказала? И он… поверил?

– Не знаю, – признался Влад, – но поторопиться нам следует обязательно. И придумать, как мне так в чертоги Моревны пробраться, чтобы не порушить все окончательно, а себя и Кощея не погубить безвозвратно. Проникнуть ведь – одно, а выйти, да еще на руках с человеком измученным – совсем другое. Я, даже если очень захочу, не унесу его в вороновом обличье.

– Не человеком, а Кощеем, – напомнила Яга, глядя на него внимательно. – Он не как ты.

– А мне безразлично.

Долго смотрела на него Яга, что-то прикидывая, наконец пообещала:

– Подумаем. А покуда отдыхай. Тебе это необходимо. И не тревожься пока ни о чем. Моревна тебя в избушке моей не учует, а Кощей не такой дурак, чтобы верить ее слову. Если не сердце в груди подскажет, что жив ты, то умом-разумом дойдет.

…Влад сидел у окна. Просто сидел. И вовсе он не хмурился, наблюдая за крупным дымчато-серым котищем, прогуливавшимся по забору: туда-сюда и обратно, словно дозорный. В общем-то, так и было – кот охранял. Как и гуси-лебеди, якобы пасущиеся возле ворот, и пернатый тезка, осматривающий окрестности из поднебесья. Именно он, кстати, и убедил Влада в необходимости сидеть в избе Яги безвылазно. По крайней мере, пока окончательно не восстановятся силы и не заживет крыло… то есть плечо. Ворон дважды едва избежал смерти. А на третий то ли тварь, похитившая Кощея, то ли кто-то из ее слуг разглядели в нем самую обыкновенную птицу, а вовсе не оборотня. С тех пор ворон летал спокойно и свободно, но Владу проще от этого не становилось.

Дни то скакали серыми волками, то тянулись огромным полозом медленно и неотвратимо и неизменно воспринимались унылыми. Подсчитывать и даже задумываться, сколько их минуло – пока в горячке лежал, ел с ложки, едва-едва садиться и вставать начал и по стенке хотя бы до нужника и обратно ползал, – Влад себе не разрешал. Во-первых, время в избе у Яги текло совсем иначе, нежели в мире людей или в Нави. Что уж говорить про местность, в которой обосновалась Моревна, находившуюся еще дальше, за пределами Тридевятого царства? А во-вторых, Влад лишь вымотал бы себя окончательно душевно и мысленно. И так в груди будто дыра образовалась, в которую уходили все силы, и съедала тяжкая болезненная тоска, в сравнении с которой рана в плече была ничем – так себе, неприятностью легкой.

– Плохо тебе? – Веста присела рядышком, попыталась заглянуть в глаза, но Влад вовремя отвернулся. Ни к чему ей видеть то, что у него на душе творится. И дело даже не в ее малолетнем возрасте, Влад и сам страшился разверзшейся в груди бездны. Казалось ему часто, будто острие стрелы было не простым, а зачарованным и вовсе не ядом сдобренным, а несло на себе частичку сути Моревны. Теперь та медленно убивала его изнутри. Бред, конечно, однако Влад и не в такое уже мог поверить.

– Все хорошо. Просто… – он не договорил – не сумел: горло словно пальцы чужие перехватили и сдавили.

С тех пор, как Влад окончательно пошел на поправку, Кощея он больше не видел. Сколь ни пытался, вернуться в каменные застенки не мог. Яге он говорил, будто план дворца Моревны вызнать хочет. На самом деле убедиться желал: Кощей жив, еще держится. И боязно за него, и страшно смотреть на издевательства, но хоть такое подтверждение – уже легче. Ведь нет ничего хуже неизвестности. Даже смерть не столь ужасает.

– Дурью маешься! – припечатала Веста.

Влад на это лишь хмыкнул и проронил:

– Ошибаешься.

Наверное, некрасиво вышло: слишком снисходительно и свысока, словно маленькой. А ведь знала Веста многое: и о делах лекарских, и о жизни вообще. Точно побольше самого Влада, в княжьем тереме выросшем на всем готовом.

– Засиделся ты, добрый молодец. Так всю жизнь и проведешь, будто девица у оконца в ожидании суженого.

Влад поморщился от сравнения.

– Как ты, Ворон? – вновь спросила Веста.

Влад качнул головой:

– За те мгновения, что минули с такого же твоего вопроса, ничего не изменилось.

– А раз хорошо, то встань! – не отставала она. – Пройдись хотя бы по избе. Ты же так совсем зачахнешь!

«Легче сделать как требует, чем объяснить, почему нет», – со вздохом подумал Влад. Собственно, он уже не раз убеждался в данной простой истине.

Ноги слегка затекли. Влад заложил руки за спину, плечо ответило ноющей болью, но он стерпел: ничего страшного, просто напоминание о ране. Пять шагов по прямой до стола, стоявшего у окна, тряпицей занавешенного. Четыре – обратно, к другому, выводящему во двор.

– Все?..

Веста зло поджала губы.

– Как ты собрался куда-то идти и кого-то спасать, если самого себя не можешь?! – воскликнула она. – Ты глянь, в кого превратился! Был витязем со взором ясным, а теперь!..

– Что теперь? – переспросил Влад.

– Калека! – прошипела Веста. – Даже хуже! У тебя же и ноги, и руки на месте, сам вон какой: высокий, стройный, красавец-молодец! – на последнем она чуть запнулась и покраснела, но решимости не утратила: – А внутри хуже брошенки деревенской!

– В смысле?.. – опешил Влад.

– Руки опустил и считаешь, будто ничего в жизни уже не случится и не надо! Я к русалкам ходила, у них чуть ли не каждая первая с такой вот лишной драмай, – мудреные слова нерусские она исковеркала, но Владу и в голову не пришло поправлять, а потешаться особенно. – Одну жених бросил, она топиться и побежала. У второй с головой после родов помутилось, когда осознала, что чадо – это не «ути-ты-пути, маленький», как все матроны в один голос сюсюкают, а человек, пусть и едва народившийся, заботы и внимания требующий, а по младости годов ничегошеньки в ответ не дающий. У третьей…

– Хватит, – твердо сказал Влад. Вроде и попросил, а вышло жестко, чуть ли не приказанием.

– Что? Не нравится, когда с бабами сравнивают? Так я и с мужиками могу, которые себя в чарках хмельных топят! Так больше по нраву?!

– Нет.

– А ты еще хуже! – бросила ему Веста. – Как ты самого Кощея Бессмертного спасешь, если в себя не веришь и руки опустил?

– Сядь! – приказал Влад, и девчонка неожиданно послушалась. – В том-то и дело, что не знаю как, и чем дольше думаю, тем муторнее на душе.

– А ты не думай, – сказала Веста. – Иной раз все продумывать ни головы, ни сил не хватит, да и порядком навредить может.

Влад склонил голову к плечу:

– Ну же, продолжай.

– А сам разве не догадываешься? – удивилась она. – Ты ж вроде вещий.

– Не в отношении себя, видимо, – ответил он.

– Сапожник без сапог, значится, – покивала Веста. – Слушай… но ты ведь и сам знаешь про авось и небось. Так вот народ русский недаром их привечает и всегда на них надеется. Потому как ну измыслишь ты свои действия, до мельчайшего шажочка продумаешь, план составишь, а он внезапно раз – и не сложится из-за ерунды сущей. И будешь ты со всеми своими расчетами и умными мыслями стоять дурак дураком, глазами хлопать и в затылке чесать. А может выйти так, что пойдешь не зная куда, что и как делать – неясно, а путь сам скатеркой под стопы ляжет, и останется только поспешать за заветным клубочком бабушкиным, назад не оглядываясь.

Влад хмыкнул.

– И вот что я тебе скажу, княжич… – Влад поморщился, услышав такое величание, но Весту это нисколько не смутило. – Тот, кто каждый шажок продумает, никогда пути внезапного не узрит. Мимо пройдет, хоть ты дорожку красную перед ним выстели и отметь зажженными факелами.

– И как мне быть, по-твоему?

– Делать то, что можешь и по силам, не раскисать и поскорее выздоравливать. Да помнить о том, куда стремишься. Прав ведь: никто больше Кощея не вызволит. Имейся у нас такой богатырь, ни в жизнь Яга не наказала бы мне тебя сюда довести.

– Вот как?!

– Конечно! – фыркнула Веста, дивясь его непрозорливости. – Вокруг болото безвременное, гать[1] от порога нашего через него проходит, и она же направление изменяет по велению хозяйки избушки на ногах куриных, на границе меж мирами поставленной. Захочет Яга, гать прямехонько пойдет, а повелит – вилять из стороны в сторону примется, кружить да путь увеличивать. Имейся у нас тот, кто Кощея выручить сумеет, ты по болоту блуждал бы год, век, сколько еще потребуется, завис бы там в едином дне и десятки лет проносились бы вокруг секундами.

Влад передернул плечами и привычно поморщился от тупой боли.

– И вывели бы тебя, когда все уже закончилось бы к вящей нашей радости, – продолжала Веста. – Но увы. Только ты достаточно безумен, чтобы против Моревны идти, да еще и ради Кощея. Он же…

– Кто? – спросил Влад. – Колдун злой, древний и страшный?

– Ну, знаешь… – покачала головой Веста. – Не злой, конечно. У нас вообще злых божеств нет. Чернобог пусть и строг, и жесток порой, но зла никому не несет, может даже помочь и на путь истинный наставить. Недаром капища его стоят и волхвы имеются. Но ведь… – и снова головой покачала.

– А ты не задумывалась над тем, что Чернобог твой и есть Кощей? – усмехнулся Влад.

– У богов наших имен куры не клюют, – махнула на него рукой Веста. – Все помнить – голова расколется. Не говоря уж о том, что двулики они. Там, – она в потолок ткнула, – одни. В Яви же совсем под иными личинами появляются. Но я, знаешь ли, даже днем ритуалов погребальных боюсь и покойников, с хозяином Нави встречаться точно не горю желанием, как и по капищам Чернобога ходить. Нет уж! Чур меня, чур! Я жить хочу среди людей, их заботами простыми и понятными, причем так долго, насколько получится.

– То-то ты в избе Яги находишься, – усмехнулся Влад.

– Так я ведь в обучении, – нисколько не обиделась на упрек Веста. – Но от одной мысли о том, чтобы с Кощеем связаться… не, не в жизнь. Ты хоть знаешь, сколько ему? Говорят, это он в виде змея великого яйцо сторожил, из которого все сущее вылупилось. Потом он кожу скинул, она до сих пор на дне океанском лежит и все земное яблоко опоясывает. Вот и представь себе этакое чудище! Да будь он хоть красавцем писаным, а не древним высохшим старцем, хоть князем, богатырем и боярином или вообще заморским королевичем – все это лишь личины. Человеком он не является, сам себе на уме, ни зла, ни добра, средь людей принятых, не ведает и никогда не оглянется на них в своем решении. У него свой ум и понимание как должно, сил и могущества немеряно. Даже не представляю, кто рядом с ним останется жить по доброй воле. Нет уж! Лучше от него подальше быть.

– А мне все равно, какого он возраста, роду-племени и внешности, – признался Влад. – Я учиться хочу у него, соратником быть, Явь хранить. Пусть людишки всякие клянут злодеем черным. Неважно то, главное, слуг Моревны не пускать дальше Калинова моста.

– На то ты и чадо, ему обещанное, – вздохнула Веста.

– Нет, – покачал головой Влад. – Не одним этим объясняются мои намерения.

– Ты чему дитятко учишь?! – воскликнула с порога Яга, только-только вошедшая в избу. – Как от людей уйти и своим умом жить, ни на кого не оглядываясь? Не ее то путь.

– Конечно нет, бабушка, – отмахнулась от нее Веста. – Я княгиней стану, когда вырасту, и жить не в глуши буду, а в граде. Не в Киеве стольном, но с меня и Мурома какого хватит или Новгорода.

– Тмутаракани, – усмехнулась Яга, головой покачав. – Ну-ну, егоза.

– И буду! – упрямо заявила Веста.

Яга лишь фыркнула.

– Но то я больше гордость потешить хочу. А тут… – воспользовавшись тем, что никто ей не возражал, продолжала Веста. – судьба. Наверное, только такой молодец и способен чарам Моревны воспротивиться.

– Может быть… – проворчала Яга. – А когда ты в последний раз меч в руках держал, соколик? – спросила она Влада.

– Разве не разнесу я здесь все, вздумай мечом помахать? – изумился тот. – А на двор мне нельзя, сама ж предупреждала.

Яга аж крякнула.

– Да… – протянула она, чуть подумав, – плохо я все же тебя учила. Надо было не ждать и от волхвов прятать, а самой браться за наставления. Ты хоть и оборотень необычный, а мозгов это не прибавляет. Помнишь, сколько я тебе сказывала про то, как богатырь с Ягой в ее избе сражался?

– Но…

– Сказка, – фыркнула Яга и наказала: – Ну-ка, встань. Меч свой за печкой возьми да вынь из ножен.

Влад не стал перечить, сделал все, как Яга говорила, а потом собственным глазам не поверил. Отъехал от него стол вместе с частью стены, да и остальная изба расширилась. Потолок вверх взметнулся, дабы не мог до него Влад дотянуться, даже если бы руку с мечом поднял.

– Захоти я, здесь и в ступе полетать смогу, – усмехнулась Яга.

– Что ж я столько времени промаялся… – проронил Влад чуть ли не с ужасом.

– На день раньше – снова рана открылась бы и слег бы еще на месяц. Ни тебе, ни мне этого не надобно, а уж Кощею особливо.

– Но теперь можно? – на всякий случай уточнил Влад.

– Как сочтешь себя готовым и в полную силу пришедшим, скажи. Уж я тебя испытаю…

* * *

– Сивка-бурка, вещий каурка! Встань передо мной, как лист перед травой!

С призывом Влад вполне справился, а до этого – с испытанием Яги. Та сама против него встала с тяжеленым огромным мечом. Влад таким точно долго махать не сумел бы. Зато уже после того, как появился перед ним чудо-конь – крупный, глаза огнем горят, из ноздрей дым валит, одна шерстинка золотая, другая серебряная, и даже на чудовище Кощея не похож, хотя и смахивает, видно, порода одна, – слегка опешил. Стоило же Яге потребовать, чтобы Влад в ухо к коню влез, – так и вообще.

– Иван-дурак, глупый деревенщина, смог, а ты нет? – фыркнула Яга. – Не ты ли птицей оборачиваешься и в поднебесье летаешь?

Так-то оно так, но Влад до сих пор не имел ни малейшего понятия, как именно он это проделывает, а здесь от него вовсе не вороном стать требовалось, а в ухо к коню залезть.

– Может, я по старинке лучше? Ну… как-нибудь.

Яга руками всплеснула.

– Ты ведь говорила, Сивка меня вмиг домчит докуда надобно, – напомнил Влад.

– Он-то домчит, – покивала Яга. – Да только стоит тебе в Навь проникнуть, верхом на нем сидя, тотчас углядит тебя Моревна. Думаешь, ей взгляд бросить долго?

Влад вздохнул.

– А коли увидит, поймет, что ты жив-живехонек, нипочем дворец свой не покинет, а ты пробраться во владения ее не сумеешь, – начала растолковывать Яга. – Твой единственный шанс – в хитрости. Моревну тебе не победить и уж точно встречаться с ней не следует. Не одолеть ее в бою, да и не рождалось еще на свете молодца, который не прельстился бы такой красой.

– Мужики, – пискнула из избы Веста, – нижней головой завсегда больше, чем верхней, думают.

– Цыц, пигалица! – прикрикнула на нее Яга. – Не твоего ума дело, сиди за печкой, помалкивай.

– А если в ее земли Сивка прискачет? Неужто Моревна не обратит внимания? – спросил Влад.

– А что на него обращать? – фыркнула Яга. – Кони волшебные по всем мирам спокойно бегают и границ не видят. Пусть Сивка тебя только в земли Моревны отвезет, а там сразу вороном оборачивайся. Она тебя в Яви да Нави ищет, под носом не разглядит.

– Хорошо, нянюшка… я попробую.

Собственно, план они уже давно составили. Слухи долетали, что воронья в царстве Моревны видимо-невидимо. Одной птицей больше, другой меньше, кто ж разберет? С тех пор, как на Руси их злыми вестниками прозвали, привечала Моревна черных птиц и даже позволяла им жить в своем дворце. Потому от Влада многого не требовалось: поселиться где-нибудь на чердаке вместе с такими же пернатыми и ждать.

Все они сходились на том, что Моревна во дворце сиднем сидеть не будет. Она чудодейка великая и очень рассчитывает Навь захватить. А как же это сделать, если на границе лично не присутствовать? Как уедет Моревна, так Владу время действовать и настанет.

Далее уже никто не заглядывал, боясь спугнуть удачу. И то план больно зыбким казался – совсем как болото топкое. Однако никакого другого у них не имелось. Авось повезет.