Так называли работника – сначала рабочего, а потом кого угодно, – который хотел получать за свой труд хорошие деньги.
Как театр с вешалки, так ресторан начинался с очереди. Изящные кафе “Московское” и “Космос”, дорогие рестораны “Арагви” или “Прага”, демократичная шашлычная “Казбек” и дешевая пивная в Столешниковом – всюду были очереди. Стояли влюбленные парочки. Стояли семейные группы: папа, мама, сын старшеклассник и дочка студентка. Стояли сослуживцы. Стояли друзья и подруги. Все стояли, жадно глядя на дверь с надписью “Мест нет”. Мест никогда не было. Даже когда они были.
Но вот достоялись. Или сунули швейцару копеек пятьдесят, чтобы пропустил.
Вошли. На половине столов стояла табличка “Стол не обслуживается”. Обратите внимание – не “зарезервирован”, не “занят”, а именно “не обслуживается”. Не вами, посетителями, заказан, а нами, официантами, не обслуживается. То есть сразу понятно, кто здесь кто.
Вошедшую пару могли подсадить к другой паре. Или даже к двум парам – если стол был на шесть персон. “Простите, – страшась собственной дерзости, спрашивал посетитель, – а вон тот стол свободен, можно, мы туда пересядем?” – “Тот стол не обслуживается, – строго отвечал официант. – Ассорти рыбное брать будете?” Это был пробный шар. Если посетитель брал рыбное ассорти, то есть селедочницу с красной и белой рыбой, переложенной лимоном, петрушкой и завитками масла (дорогой заказ), – то официант мог сменить гнев на милость и через полчаса пересадить за столик на двоих.
Я не любил ходить в кафе и рестораны. Мне там было унизительно. Официанты были суровы и неулыбчивы. На их лицах читалось естественное раздражение богатых людей, которые вынуждены обслуживать людей бедных. Но обсчитывали ужасно. Счет был написан от руки, бледно и неразборчиво. Чаевые брали, как одолжение делали.
Внешняя политика
Американский империализм. Германский реваншизм. Китайский гегемонизм. Кованый сапог греческой (или какой хотите) военщины. Ночь над Чили. Возврат к худшим временам маккартизма. Ястребы с берегов Потомака. Милитаристские происки на фоне лицемерных разглагольствований. Продажные писаки с Флит-стрит. Густопсовый антисоветизм[1]. Зоологическая ненависть к коммунизму. За железным занавесом. Воротилы Уолл-стрита. Правда о правах человека. Так называемые еврокоммунисты. Отпор ревизионистам всех мастей. Всё прогрессивное человечество. Сионизм – помеха миру на Ближнем Востоке. Трудящиеся всего мира с надеждой взирают. “Марксом завещан и Лениным дан священный завет коммунистам всех стран: в любых испытаньях единством своим социализм на Земле отстоим!” (это о событиях в Чехословакии 1968 года).
Внутренняя политика
Слава великому советскому народу – доблестному строителю коммунизма. Партия – наш рулевой. Народ и партия едины. Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым. План – закон, выполнение – долг, перевыполнение – честь. “Работники литературы и искусства! Теснее сплотимся вокруг Коммунистической партии, ее ленинского Центрального Комитета, Политбюро во главе с Леонидом Ильичом Брежневым!” “Решающий год пятилетки! Определяющий год пятилетки!! Завершающий год пятилетки!!!” Шестидесятилетию Октября – шестьдесят ударных трудовых недель. “Верным путем идете, товарищи!” Коммунизм неизбежен.