Продовольственные магазины закрывались на обед с часу до двух. Промтоварные – с двух до трех. Когда был обед в учреждениях, никто толком не знал. Но если ты звонил в какую-нибудь контору, то с двенадцати до половины четвертого можно было услышать: “Марья Петровна обедает!”
Квартиры в СССР не продавались, а распределялись. Кооперативная квартира тоже приобреталась по жестким правилам, и тоже не обходилось без очереди на получение; были и ограничения по площади. Даже очень богатый и знаменитый человек не мог купить кооперативную квартиру вот прямо завтра, и чтоб она была в пять комнат.
Однако люди переезжали из квартиры в квартиру, из маленькой в большую и наоборот путем обмена. Это был странный, кривобокий, но тоже своего рода рынок: очень часто происходил “обмен с доплатой”. Доплачивали за лишние квадратные метры, за качество дома, за район. Но и здесь случались неудачи.
Одна знакомая старушка, академическая вдова, затеяла обменять свою большую квартиру, в которой она осталась одна, на маленькую, где жила семья из четырех человек. Разумеется, за серьезную доплату. Казалось бы, все принципы социальной справедливости соблюдены: одинокая пожилая дама едет в скромную квартирку, а в ее хоромы вселяется большая семья. Но не тут-то было. В районном жилищном управлении обмен запретили, сказав: “Ну что вы, гражданочка! Мы вашу квартиру держим на вымирание”.
Только что мы упомянули некоего “очень богатого человека”, которому понадобилась большая квартира. А кто он, этот человек? Знаменитый скульптор? Конструктор самолетов? Директор крупного завода? Автор пьес, которые много лет идут по всей стране? Генерал-полковник? Успокойтесь. Он и так получит свою большую квартиру улучшенной планировки в ведомственном доме или в кооперативе работников искусств.
А вот на неизвестно по какой причине разбогатевшего гражданина есть отдел борьбы с хищениями социалистической собственности. Придуманный для борьбы с левыми заработками и вообще со всеми случаями “внегосударственного” обогащения – будь то реальные хищения или ловкость предприимчивого человека.
Место, где хранилась картошка, морковь, свекла, но в основном капуста.
Там было сыро и тепло. Овощи портились, особенно быстро и вонюче подгнивала капуста. Поэтому на овощебазу регулярно присылали сотрудников близлежащих НИИ – сортировать эту гниль, извлекая из нее более или менее целые кочаны. Это было глупо, но неизбежно. Оставалось утешаться анекдотами. “Послушайте, Мюллер! Штирлиц только что проболтался, что он – советский агент. Его надо срочно арестовать!” – “Бросьте, Айсман! Чего только не придумает этот хитрец, чтобы не идти на овощебазу”.
Почему так называли детей с красными звездочками на рубашках? Ведь у Ленина не было детей. Но никто таких вопросов не задавал. Главное свойство советского человека, встроенного в систему или хотя бы адаптированного к ней, – не вдумываться, не искать противоречий, не реагировать на явный абсурд государственной пропаганды и не спрашивать, почему научные сотрудники должны перебирать гнилую капусту.
Зимняя шапка из меха водяной крысы или из шкурки олененка – признак богатства и социального статуса, в отличие от более дешевых шапок из кролика.
Загадка: “Пыжики стоят, кролики идут. Что такое?” Отгадка: “Демонстрация трудящихся на Красной площади”. Люди в пыжиковых шапках стоят на Мавзолее, люди в кроличьих – идут с плакатами и флагами.
Бумажка, которую держали про запас при оказании услуги по блату.
Вот, например, человек дал хорошую взятку начальнику телефонного узла, чтобы ему вне очереди поставили домашний телефон. Но одной взятки мало. Человек должен раздобыть письмо со своей работы, примерно вот такое:
“Начальнику Заречного телефонного узла. Уважаемый товарищ Сидоров! Руководство треста Спецснабсбыт убедительно просит вас вне очереди установить телефон ответственному сотруднику треста товарищу Петракову, который по роду службы в этом остро нуждается. С уважением, руководитель треста Степанов”. Чтоб никто не придрался к начальнику узла, что он за взятку поставил телефон вне очереди.
Не понимаете, дорогие читатели? Ну и слава Богу. Ну и не надо.
Любимое выражение граждан, которым подфартило выехать за границу в туристическую поездку. Путевка за границу стоила от 200 до 500 рублей. Умелые люди ухитрялись на официально обменянную валюту купить, скажем, кассетный магнитофон и, вернувшись на родину, продать его за те же 500, а то и за 800. Это и называлось “оправдать поездку”.
Почти все недостатки, то есть провалы, неудачи, недоделки, производственный брак, технологическое отставание, невыполнение планов и даже преступность – признавались как таковые. Однако – считались “отдельными”, то есть случайными, нехарактерными. Да, мол, бывает. Что поделать. Печальные факты. Но – отдельные недостатки не повод усомниться в величии наших свершений!
Важный человек, как и всякий распределитель дефицитного ресурса. Как продавец любого товара, кассир на вокзале, швейцар в ресторане, директор престижной школы, администратор в театре, бригадир автосервиса, даже шофер такси – он ведь тоже может сказать, что ему не по дороге, что “машина идет в парк”.
Главное понятие советской действительности.
Очередь в магазине. Очередь на приобретение автомобиля. Очередь в мавзолей. Очередь на издание книги, на запуск кинофильма в производство. Очередь на улучшение жилищных условий. И даже, представьте себе, очередь в партию; это касалось прежде всего интеллигенции. Мой знакомый кинооператор говорил: “Мне осталось два человека до партии”. А другой мой знакомый, научный сотрудник, жаловался: “Уже всё, уже моя очередь вступать в партию! А из райкома нам спустили женское место…”