До появления велосипедов и двигателя внутреннего сгорания в XIX веке лошади были самым быстрым способом добраться из пункта A в пункт B. Мужчины-всадники носили всевозможные модные фасоны шляп, а женщины с самого начала заимствовали эти фасоны для верховой езды. Джон Ивлин в 1666 году записал, что королева «в амазонке и шляпе с пером выехала на прогулку»[334]. Такие элегантные наряды часто можно увидеть на портретах: леди Кавендиш на портрете кисти Готфрида Кнеллера (1715) изображена в щегольской амазонке и шейном платке, а большая черная треуголка с опушкой нарочно надета поверх завитого и напудренного мужского парика (ил. 2). Джозеф Аддисон в журнале The Spectator в 1712 году неодобрительно высказался об «этом нескромном обычае… леди, которые рядятся в шляпы с перьями, сюртуки для верховой езды и парики… в подражание элегантной части противоположного пола»[335].
Получив свободу от объемных париков XVII века, люди носили меньшие по размерам треуголки XVIII века под всевозможными углами. Мистер Эндрюс на портрете Гейнсборо 1748 года, изображенный в охотничьем костюме, запрокинул назад свою треуголку, надетую поверх небольшого парика с косичкой. К середине века для верховой езды использовались все виды фетровых шляп: круглые и треуголки, с перьями и с галунами, а также жокейские шапочки. Хотя обычно такие шапочки носили коноводы и псари, молодая аристократка Нэнси Фортескью на портрете Томаса Хадсона в 1745 году изображена в черной бархатной жокейской шапочке и амазонке (ил. 3). Возможно, такой головной убор ассоциировался с юностью? Во всяком случае, он выглядит более уместно, чем огромная шляпа из черного бархата, увенчанная пышным плюмажем из страусиных перьев, на леди Уорсли в амазонке, напоминающей военную униформу, с портрета кисти Рейнолдса 1779 года. Возникает желание пренебречь шляпой леди Уорсли – ведь ее невозможно было бы носить во время верховой езды – как надетой исключительно для позирования художнику, но поскольку Иоганн Цоффани в 1780 году изобразил Мэри Стайлман в почти идентичной шляпе и костюме, остается признать, что в обоих случаях мода одержала верх над здравым смыслом[336]. Такие шляпы прикалывались булавками к высоким прическам, возможно, также завязывались на затылке. В ретроспективе шляпа леди Уорсли кажется вызывающей, ведь ходили слухи, что у нее, ответчицы в нашумевшем бракоразводном процессе, было двадцать семь любовников.
Ил. 2. Готфрид Кнеллер. Портрет леди Кавендиш. 1715.
Ил. 3. Томас Хадсон. Портрет молодой женщины из семьи Фортескью из Девона. 1745
Ил. 4. Костюм для верховой езды. Иллюстрация из журнала La Belle Assemblée. 1812
Шляпы и прически уменьшились в размерах к концу XVIII века: в 1812 году на странице, посвященной обзору мод, газеты Ipswich Journal описываются «небольшая шляпка для верховой езды из черного бобрового фетра с золотым позументом и кисточками; длинным зеленым страусиным пером спереди»[337]. Женский журнал La Belle Assemblée в том же году публиковал картинку костюма для верховой езды с такой шляпкой (ил. 4). Дамам отводится очень скромная роль в насыщенных сценами верховой езды романах Роберта Сертиса середины века, где подробно описываются детали костюма наездников. Джоррокс из «Прогулок и увеселений Джоррокса» (1838) Сертиса носил «широкополую шляпу с низкой тульей… [c] зеленым охотничьим шнуром, с помощью которого она крепилась к его желтому жилету» – это приспособление не давало шляпе упасть с головы. Консерватор Джоррокс предпочитал старомодные шляпы. Для гонки экипажей он надевает «элегантную подержанную треуголку с длинным красно-белым пером»[338].
«Физ», первый иллюстратор книг Сертиса, в сценах охоты надевает на Джоррокса круглые шляпы или жокейские шапочки. Среди охотников в романе есть два франта, один из них носит шляпу «набок, [демонстрируя] напомаженные кудри», а другой – «в белой ворсистой шляпе»[339]. В обоих случаях в виду имеются цилиндры: непрактичные, но требуемые этикетом для верховой езды на протяжении большей части века. Как «Физ», так и позднейший иллюстратор Сертиса Джон Лич изображают цилиндры, и в начале века они могли быть «ворсистыми» из бобрового фетра, а не глянцевыми из шелка, которые привозили из Франции. Джоррокс, любуясь коллекцией охотничьих головных уборов, с презрением взирает на офранцузенный шелк и менее качественный фетр: «„Никаких этих ваших мерзких кисейных или из собачьей шерсти. Есть же настоящие цилиндры“, – сказал он, взвешивая на кончике пальца неплохой новый белый цилиндр с зеленым ободком»[340]. Белые шляпы считались особым шиком, хотя руководство по этикету середины века «Манеры светского общества» считало их «фривольными»[341]. Теккереевский герой-волокита Пенденнис, к примеру, надевает такой на скачках в Эпсоме[342].
Шляпа мистера Спонжа в романе Сертиса «Охотничьи забавы мистера Спонжа» «не была одной из тех бросовых овалов или „головок чеширского сыра“ или шляп с загнутыми полями – это была спокойная круглая шляпа», впрочем, как и сам мистер Спонж. Его соперников по охоте можно узнать: «одних – по плоским шляпам и мешковатым костюмам, других – по внешнему виду денди». В духе денди шляпа мистера Спонжа «с коротким гладким ворсом, закрепленная при помощи тонкого черного шелкового шнура» на иллюстрации Лича выглядит как высокий цилиндр с тем самым тонким черным шнуром (ил. 5). Юмористический эффект в романах такого рода часто возникает в сценах зрелищных стычек. Мистер Спонж, будучи «спокойным и круглым», все же является человеком деятельным и следящим за модой, что становится очевидно в эпизоде, где он встречает члена группы соперников: «Каким сильным оказалось это столкновение! Его светлость улетел в одну сторону, лошадь – в другую, а шляпа – в третью»[343]. Лич изображает его светлость в мешковатом сюртуке, валяющимся на земле вместе с лошадью и плоской шляпой. Мистер Спонж, напротив, удержался в седле, и его цилиндр, хоть и в воздухе, привязан к воротнику героя с помощью – как же иначе – черного шелкового шнура[344].
Ил. 5. Джон Лич. Мистер Спонж. Иллюстрация к книге Р. Сертиса «Охотничьи забавы мистера Спонжа». Лондон, 1853
Предубеждение по отношению к наездницам, высказанное Аддисоном веком ранее, никуда не исчезло. На карикатуре «Образцовая вертихвостка» из руководства по этикету 1848 года мы видим ее в изящной приталенной амазонке и дерзком цилиндре (ил. 6). Она «отчаянно» охотится и вальсирует, курит и делает ставки на лошадей, но ее шансы в брачном забеге, согласно руководству, невелики[345]. Тем не менее к 1860 году в романе «Прямые или кудрявые?» Сертис, наконец, позволяет девушкам присоединиться к общему веселью. Мы встречаем «скачущие легким галопом стайки красавиц с праздничными цветными перьями на изящных шляпках». На гравюрах Лича изображены головные уборы с перьями на головах, как можно заключить, «приличных» наездниц. Роза Макдермотт занимает место главного героя-мужчины. Обычно герои Сертиса занимаются охотой, и Роза охотится в «прелестнейшей шляпке с красивым крепко закрепленным лисьим хвостом, с изяществом обвивавшим тулью»[346]. Даже дети принимают участие в охоте, Лич одел их в крошечные шапочки, цилиндры и шляпы «свиной пирог». Расторопная, но не «вертихвостка», Роза заполучает себе герцога.
Ил. 6. Х. Г. Хайн. Образцовая вертихвостка. Иллюстрация к книге Хораса Мэйхью «Образцовые женщины и дети». Лондон, 1848
Автор руководства «Манеры светского общества» демонстрирует смену отношения к участию женщин в охоте через изменения шляпной моды. Шляпа мужского фасона «почти всегда заменяется на мягкую шляпу с широкими полями, иногда круглую с поднятыми вверх полями… иногда треугольную… длинные струящиеся перья украшают ее… перемена в шляпах для верховой езды имеет еще одно положительное следствие. Теперь леди-наездницу нельзя назвать мужественной»[347]. Сохранение перьев на шляпах женщин-охотниц – лисий хвост, возможно, в еще большей степени – отражает элемент зрелищности, который объединяет спорт и театр: комические кульбиты из романов Сертиса всегда имели благодарную аудиторию.
К 1900 году модный котелок стали носить наездницы, с вуалью или без. Две открытки из Великобритании рубежа веков свидетельствуют о том, что всадники обоих полов носили и котелки, и цилиндры. На более ранней открытке охотник машет небольшим шелковым цилиндром кокетливой девушке в котелке с высокой тульей. На фотооткрытке, изображающей преувеличенно театральную сцену в лесу, охотник в непритязательном котелке бросает влюбленные взгляды на даму в цилиндре (ил. 8). Чем выше шляпа, тем большую власть она знаменует: доминирующая шляпа указывает на то, что именно женщина получит «трофей» – сочетание старомодного намека с сексуальным подтекстом и актуального кивка в сторону феминизма.
К началу XX века женщины вовсю ездили верхом, а фасоны шляп стали смелее. На фотографии 1914 года, хранящейся в Национальной портретной галерее в Лондоне, звезда американской эстрады Тедди Джерард представлена в бриджах, а ее подруга в юбке-брюках, на обеих большие театральные шляпы, которые, как кажется, надеты ради эффекта, а не ради спорта. Американские наездницы могли предпочитать «ковбойский» фасон, но он защищал хуже, чем котелок от Лока. Хотя котелки для верховой езды носят до сих пор, особенно для соревнований по выездке, большей частью им на смену пришел шлем наездника как в охотничьих угодьях, так и для верховой езды в целом. Внешне он больше напоминает классическую покрытую бархатом шапочку жокея. Такой шлем имеет специфические отличия от шлемов для других видов спорта, у него более низкая посадка по голове, что при ударах позволяет нагрузке распределяться более равномерно. Аэродинамика здесь менее важна, чем в таких видах спорта, как велогонки, – и шлем, таким образом, сохранил классическую форму кепи. Под бархатом теперь каркас из твердого пластика, а ремешки, перекрещивающиеся изнутри, создают зазор между головой и шлемом, уменьшая возможность повреждения при падении. Сохраняется странная символическая деталь: качественный шлем для верховой езды имеет маленький бант на шляпной ленте с внутренней стороны сзади; изначально, как я понимаю, он служил для подгонки головного убора по размеру. Черная лента отмечала шляпы для охоты на лис, красная – для охоты на оленей; на шляпах главных ловчих концы лент свисали из-под шлема, а «рядовые» наездники тщательно заправляли ленту внутрь, чтобы ее ни в коем случае не было видно.
Ил. 7. Дамы-охотницы. США, ок. 1890 и 1955
Портрет Тедди Джерард свидетельствует о радикальной перемене в отношении к женщинам в спорте. Американки в целом располагали в то время большей свободой действия, чем европейки, и все же есть что-то поразительное в хрупкой женщине из Вермонта с открытки около 1900 года, которая запечатлена в строгом суконном костюме и фуражке из того же материала, поглаживая крупного мертвого оленя (ил. 7). Женщины из английских охотничьих отрядов той эпохи чаще являлись элегантными зрителями в модных шляпках, чем полноценными участниками охоты.
Когда спорт рассматривался как большей частью светское мероприятие неподалеку от дома, от женщин ожидалось соответствие светским нормам в костюме. Но по мере того как спорт становился все более популярным, начиная с 1880‐х годов, все более институционализировался и требовал большего риска, женщины все чаще заимствовали элементы мужского гардероба. Благодаря тому что Коко Шанель ввела мужскую спортивную одежду в женскую моду, к 1930‐м годам брюки стали приемлемой одеждой для женщин и очевидным выбором для занятий спортом. К 1950‐м годам, приняв участие в двух войнах, женщины стали конкурировать с мужчинами как в сфере работы, так и в спорте. Их жизнь и, соответственно, одежда претерпели существенные изменения. Цветущая светловолосая американка середины 1950‐х годов с ружьем и собакой позирует для фото в рубашке, брюках и кепи в военном стиле – в этом нет дополнительного подтекста (ил. 7). Для охоты и рыбной ловли теперь обычно используют суконные фуражки или фетровые шляпы, шлемы и жесткие кепи служат для верховой езды, цилиндры и котелки – для состязаний по выездке лошадей[348]. Моя подруга-охотница из Франции недавно сменила свою треуголку на шлем. Она сообщила мне, что уже на следующей встрече по негласному соглашению остальные участники охотничьего отряда сделали то же самое. Проблема, по ее словам, теперь заключается в том, что мужчинам стало сложнее снимать головные уборы перед дамами, как того требует этикет.
Ил. 8. Охотницы. Великобритания, ок. 1890 и 1905
Стрельба из лука не подразумевает участия лошадей и потому может показаться некоторой аномалией в разговоре о шляпах, однако она берет свои истоки в охоте, и по крайней мере женщинам этот вид спорта, как и верховая езда, дает возможность продемонстрировать элегантные туалеты и изысканные головные уборы. Стрельба из лука практиковалась на открытом воздухе среди деревьев, на траве, в лучах солнца, а также по сути своей была статичным видом спорта – все это отлично подходило для дам, позволяя им продемонстрировать себя в лучшем виде. Для мужчин стрельба из лука испокон веков была спортивным развлечением, но в 1781 году в Лондоне было основано Общество любителей стрельбы из лука, среди членов которого были и женщины. На его встречах как мужчины, так и женщины носили одежду согласно современной моде, и шляпы были ее неотъемлемым элементом. Единый стиль одежды был выработан достаточно рано, и на гравюре 1823 года «Королевские британские лучники» мужчины и женщины все изображены в зеленом. У мужчин на цилиндрах вертикально возвышаются плюмажи, на женщинах – широкополые шляпы, которые отличают их от зрительниц в капотах. Поля капота мешали бы обращаться с луком. Этот вид спорта в течение XIX века становился все более популярным среди женщин, его описывали как «единственное развлечение на открытом воздухе, которым они могут наслаждаться, не боясь упреков в мужественности»[349]. Жизнь Гвендолин Харлет в романе Джордж Элиот «Дэниэль Деронда» (1876) «вращалась строго в пределах моды»[350], и ей было жизненно необходимо найти богатого мужа. В изысканном белом платье и шляпе с зелеными перьями она одерживает победу в состязании в стрельбе из лука, где и поражает воображение своего будущего супруга. Элиот использует наряд героини, чтобы показать рабское преклонение Гвендолин перед модой, но этот образ также вызывает ассоциации с Дианой, богиней охоты, готовой убить любого возжелавшего ее мужчину. Элиот не дает подробностей, но костюм в этом более или менее статичном виде спорта мог быть настолько искусно отделанным, насколько могла пожелать заказчица, – от одежды требовалась только подвижность рук. Три молодые женщины на картине Уильяма Фрита «Прекрасные лучницы» (1872) одеты в дорогие шелковые платья и богато украшенные охотничьи шляпы. Фрит изображает шляпы под тремя разными углами зрения, подчеркивая их важность как модной, а не спортивной одежды (ил. 9).
Ил. 9. Уильям Фрит. Прекрасные лучницы. 1872