Около 1914 года, в основном из‐за давления со стороны борцов за охрану дикой природы, помешательство на перьях сошло на нет, хотя индустрия развлечений была далека от того, чтобы расстаться с ними. Люсиль пересекла Атлантику вместе с «Веселой вдовой» и, как она сама выразилась, стала повальным увлечением. Она переехала в Нью-Йорк и, помимо туалетов для женщин из элиты, также создавала костюмы для сцены, в частности для серии театральных постановок «Безумства Зигфелда» (Ziegfield Follies). Эти пышные действа, вдохновленные парижским варьете Фоли-Бержер, включали множество позировок на лестницах в циклопических головных уборах. В этих представлениях не было сюжета, а потому не было и ограничений, не было нормы, в сравнении с которой можно было бы оценить меру абсурдности. Сложно представить, чтобы кто-то вообще смог передвигаться в таких сложных головных уборах и таком малом количестве одежды. Мэрилин Миллер, звезда «Безумств», негодовала: «Эту хреновину вы называете костюмом… она весит тонну». Хотя они стали темой нескольких фильмов и дали старт карьере многих звезд Голливуда, сами «Безумства» так и не были сняты на кинопленку. Поющие, танцующие гламурные девушки в фантазийном головном уборе, однако, стали неотъемлемой частью раннего кино, альтернативой грубым фарсам.
Ил. 17. Ирен Бордони в музыкальной комедии «Париж». 1928. Кинокомпания First National Pictures
Ил. 18. Тетушка Диана в кордебалете. 1927
Голливуд между войнами манил подающих надежды актрис, среди которых, между прочим, была тетка моего мужа, Диана, одна из ансамбля «Девиц мистера Кочрана». При достаточно невзрачном лице, но с большим запасом энергии и сильными ногами, мисс Диане Верн удалось получить работу в ансамбле песни и танца. Высшей точкой ее карьеры, судя по сохранившимся в семье памятным вещам, была картина «Париж» (1928), голливудский фильм «с пением и танцами», где главную роль играла Ирен Бордони, которую прозвали «смертью страусов» из‐за ее «неумеренного желания»[316] носить перья. На одном из кадров фильма страусиные перья не только возвышаются над головой мисс Бордони, но и составляют половину ее юбки (ил. 17). Головные уборы участниц кордебалета, выстроившихся вдоль обязательной лестницы, не уступают в великолепии; они стояли неподвижно и пели. Менее гламурный снимок, сделанный в 1927 году из кулис нью-йоркского театра, демонстрирует Диану в ряду танцовщиц в коротенькой юбке с бахромой и в головном уборе из того, что более всего напоминает куриные перья (ил. 18), предположительно они выступали фоном для более выигрышного плюмажа Покахонтас. С появлением звукового кино работы становилось все меньше, и Диана вернулась в Великобританию, но она продолжила танцевать – по-прежнему в перьях – вплоть до своих шестидесяти лет в провинциальных английских городах. Вне сцены она носила небольшие шляпы трилби со скромной отделкой из перьев до самой своей смерти в 1970‐х годах.