Музыкальная комедия, новая театральная форма, пересекла границы между легитимным и нелегитимным театром. Она позаимствовала масштабность номеров от экстраваганцы, пародийность от бурлеска, романтику и респектабельность от оперетты. Английский импресарио Джордж Эдвардс, владелец лондонского театра Гайети, изначально нацелился на привлечение мужской аудитории. На обложке программки бурлеска «Рюи Блаз и пресыщенный греховодник»[310] (1889) изображена молодая женщина с длинными ногами, на которой кроме шляпы кавалера с плюмажем почти нет одежды. Но к 1890‐м годам посещение театра стало основным досугом светского общества, и, сменив курс, Эдвардс решил привлечь новую аудиторию. Он сделал свои шоу более утонченными и сентиментальными, сохранив фирменных «Девушек Гайети», хотя теперь они превратились в элегантно – и прилично – одетых молодых особ. Их образы призваны были внушить женщинам чувство, что актрисы похожи на них и в то же время иные. Красота и известность выделяли актрису, но она была одета в фасоны, которые теоретически были всем доступны, и она была кем-то, с кем можно было себя идентифицировать, чью элегантность можно было стремиться перенять, если позволяли средства.