Сценические головные уборы позволяют узнать персонажа, указывают на характер или эпоху, но для фокусников, комедиантов и жонглеров шляпы обладают функциональным значением, являются частью действия, их используют, чтобы удивлять или развлекать. Цилиндр издавна был главным реквизитом иллюзиониста: первый трюк с извлечением кролика из шляпы приписывается французу, жившему в начале XIX века, а также шотландцу середины века. Во всяком случае, в мюзик-холлах начиная с конца XIX века из шляп волшебным образом появлялся поток разнообразных предметов: цветы, птицы, яйца и целый ряд продуктов питания, некоторые с пылу с жару. Фокус был бы не таким эффектным, если бы использовали котелок. Цилиндры были для франтов, и по крайней мере часть шутки заключалась в контрасте между величием шляпы (пусть и самой потрепанной) и унижением, которое навлекали на нее кролики, яйца и пироги со свининой. Котелок использовался на сцене, чтобы изобразить «босса», но не имел аристократических ассоциаций.

В предыдущей главе я затронула тему котелков в немом кино, но такие комедианты, как Чаплин, начинали свои карьеры в мюзик-холле, где шляпы издавна были излюбленным реквизитом исполнителей. Французский мим XVIII века демонстрировал номер, в котором он просовывал голову через отверстие в фетровой шляпе, придавая полям разные конфигурации и изменяя выражение лица в соответствии с каждой формой. Комики Викторианской эпохи жонглировали соломенными канотье. Уильям Клод Филдс, более известный нам своими работами в кино, изначально был жонглером. Одним из его трюков была балансировка цилиндра, сигары и метелки на ноге, затем он подкидывал их в воздух таким образом, что сигара попадала ему в рот, метелка – в карман, а шляпа надевалась на голову. Театральный критик из журнала The Hatter’s Gazette в 1897 году отмечал, что «исполнитель роли светского льва обращается со своей шляпой должным образом – чинно и с чувством собственного достоинства. [Его] гладкий блестящий цилиндр гармонирует с персонажем, которого он изображает»[299]. Шляпа Филдса, напротив, когда-то была элегантной, но она потрепана в результате трюков с жонглированием и сидит неуклюже – теперь она воплощает черты опустившихся мизантропов, роли которых он играл (ил. 14).

Ил. 14. У. К. Филдс. 1940

Ранний европейский кинематограф и Голливуд заимствовали комедийные ходы у эстрады, обе киноиндустрии изначально производили короткометражные фильмы, а затем серии с участием полюбившихся публике исполнителей. На первый взгляд кажется, что во французском актере Максе Линдере нет ничего клоунского, он безукоризнен на экране в цилиндре и фраке; комический эффект возникал из‐за контраста между его щеголеватой внешностью и беспорядочными событиями, которые с ним происходили, но из которых ему каким-то образом удавалось выпутываться в столь же безукоризненном цилиндре. Подобно нелепому головному убору Уильяма Клода Филдса, цилиндр Линдера характеризовал его роли. Бастер Китон нашел элемент костюма, который способствовал мгновенному узнаванию: плоскую шляпу «свиной пирог», которая все еще вызывает в памяти его каменное лицо на фоне нарастающего безумия. В немой кинокомедии шляпы были на первых ролях; благодаря легко узнаваемым очертаниям головного убора эмоции можно было передать мгновенно и красноречиво. Сознавая это, Жак Тати в 1950‐х годах намеренно вернулся к немому кино. В своих слишком коротких штанах и слишком маленьких шляпах он был последним из комиков немого кино, которых преследовали стихийные бедствия, а его шляпа, возможно, – последним инструментом этого экранного ремесла.