Он очнулся от льющейся на лицо, голову и грудь струи прохладной воды. Боль в руке и ноге поутихла, но по-прежнему оставалась тупой и ноющей, будто кто-то тянул из его конечностей жилы.

Сквозь слегка приоткрытые ресницы Зоремир увидел стоящих рядом с ним четырёх мужчин, в которых сразу узнал троих княжичей и викинга Флоси, в руках у которого было походное кожаное ведро.

— Ты только глянь, княже! — прозвучал знакомый и ненавистный голос Рослава. — А ведь парень очнулся! Всё вышло так, как твой лекарь сказывал.

— Нечего ему было с этим убийцей баб возиться, стрелы из него вытаскивать да раны перевязывать. Кто его такому надоумил? Небось, Флоси?

— Прости, княже, моя вина! — улыбнулся викинг. — Думал, что тебе суд вершить захочется, казни страшной парня предать, чтоб другим неповадно было жителей грабить и убивать. Для такого дела он здоровый нам надобен, а не кровью истекающий!

— Не сердись на меня, друже, правильно ты поступил. Суд зачнём завтра, когда солнце над лесом встанет. Ну а до утра приставь к нему сторожу. Ежели будет надобно, то пускай парня свяжут, а то этот Зоремир сбежать захочет. Река рядом, а по ней и раненому уплыть можно, ищи его потом в кустах по берегам. Сам за всем присмотри. Сдаётся мне, не один он тут такой.

Княжич Антон развернулся и в сопровождении братьев направился в сторону лагеря ратников, оставив подле юноши стоящего в глубокой задумчивости Флоси.

— Ну что, паря, — нещадно коверкая слова, пробурчал викинг. — Завтра расплатишься за все совершённые злодеяния. Сказывают, ты в своём посёлке троих жителей убил, да ещё княжича Рослава топором зарубить собирался. Хоть наш вождь человек справедливый и не кровожадный, но не сносить тебе головы! Готовься к смерти и моли богов, чтобы она была быстрой и не позорной! Чистой смерти воина от меча или секиры тебя не удостоят!

Флоси жестом руки подозвал к себе одного из стоящих неподалёку воинов и что-то сказал ему на незнакомом языке, показывая на Зоремира пальцем.

Юноша сразу понял, что этот человек будет за ним присматривать до суда. Языка здешнего он, без сомнения, совершенно не знает, разговорить викинга не удастся, потому о побеге и думать нечего.

Пытаясь привести мысли в порядок, Зоремир осторожно перекатился на бок и, стараясь не напрягать пробитые стрелами руку и ногу, медленно сел, опираясь спиной на ствол невысокого деревца. От большой потери крови голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, а где-то внутри уже зарождался страх. Дикий страх потерять жизнь.

Тихие шаги за спиной привлекли внимание юноши. Зоремир повернул голову и увидел идущего к нему княжича Рослава. В руках тот нёс большой кувшин.

— Здесь стоялый мёд. Выпей весь. Он облегчит боли в ранах и поможет тебе уснуть, — в прозвучавших словах слышались грусть и сожаление. — Я это делаю не для тебя, а в память о Бажене. Вы хотели подло поступить со мной, но зла на вас я не держу.

— Скажи, княжич, ты открыл Антону тайну подземного хода в крепость?

— Нет.

— И твой брат княжич Альрик ему тоже ничего не сказал?

Молчание было ему ответом.

— Что ж, я и сам догадываюсь! — Зоремир криво усмехнулся. — Ежели покажешь вождям подземный ход, то первыми в крепость ворвутся викинги. Они никого не пощадят. Твоя Карин тоже погибнет. Видать, только об этом и думаешь, а что делать — не знаешь!

— Правду ты молвил, паря! И я, и Альрик — мы оба в замешательстве. Я ему всё рассказал о Карин. Теперь и его тоже мучают сомнения: говорить ли о ней брату?

— Придётся! Иначе вы оба станете предателями! И лучше это сделать до того, как простые воины-даны и местные жители от голода сами откроют ворота.

— Почему?

— Ярл Фроуд со своим ближним окружением не захочет сдать крепость. Неужто не понимаешь это, княжич? Я даже уверен, что в тайниках у них имеется еда, а потому они долго могут вести бесполезную войну.

— Не меряй всех по себе, паря! — презрительно фыркнул Рослав.

— Да ну? — захохотал Зоремир. — А скажи, почему же ты не приносил еду для Карин? Говорила ли она тебе, что голодна? То-то! Плохо знаешь людей! Не сомневайся, пройдёт ещё несколько дней, и народ убьёт ярла! Не уцелеет и твоя Карин.

— Как же мне поступить?

— Честно расскажи обо всём княжичу Антону. Договорись, что он начнет штурм крепости, когда Карин опять придёт на встречу с тобой. Уведи её куда-нибудь подальше от берега реки, а ежели понадобится, то свяжи. Пусть хоть девка уцелеет!

— Согласен. Видимо, так и нужно поступить. Что я для тебя могу сделать? Ты ж всё-таки мой земляк!

— У меня в лесах под Новогородом остался единственный друг, предводитель шайки разбойников. Без него я бы не смог выжить. Мы этого человека звали Бакай, а на самом деле имя ему было Истислав. У себя в посёлке он считался крепким хозяином, а в грабители подался только потому, что сотский Орей в угоду похоти княжича Вадима выкрал его дочку Милонегу и уволок в Новогород. Такое, сам знаешь, иногда случается. Но Орей со своими людьми убил двух сынов Истислава, жену и всю родню, что оказалась в доме и на заднем дворе. Да ещё напоследок и дом приказал сжечь.

— Как же сам Истислав уцелел?

— Он на реке со своей артелью лодью строил и не ведал, что в посёлке деется.

— А дочка его выжила?

— Истязали Милонегу так сильно и долго, что не выдержала девка и померла. Тело её ратники в посёлок привезли и под ноги отца бросили. Ну и, сам понимаешь, в голове Истислава всё помутилось. Мужик вытащил нож и убил ратника. Его бы самого порубили на куски, но вмешались разгневанные жители посёлка, и сотский Орей вынужден был увести своих людей в город. Как он представил княжичу Вадиму свои зверства в посёлке, то мне неизвестно, но соглядатаи сразу бросились разыскивать Истислава, чтобы судить и повесить. Пришлось бедному мужику скрываться от слуг княжьих по лесам, а там люд разный ему встречался. Тот, что от притеснений старост и воевод прятался. Вот средь них лодочник и сделался вожаком, — юноша прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. — Когда вернёшься в Новогород, найди Истислава и добейся у князя справедливого суда. Ты же всё-таки княжич, твоё слово много значит. Нужно помочь мужику отомстить тому Орею за смерть всех своих родичей.

— Только богам известно, смогу ли я выжить в этом походе. Но коли уцелею, то буду помнить о твоей просьбе. Пей мёд и постарайся уснуть. Прощай!

Мёд был хмельным и крепким. Юноша тянул его крупными длинными глотками, чувствуя, как першит в горле, сводит дух и кружит голову.

Когда кувшин опустел, Зоремир уже изрядно опьянел. Мысли в голове начали путаться, глаза сами собой закрылись, погружая в сонное состояние мозг и уставшее измученное тело.

Ему казалось, что он проспал всего лишь несколько мгновений, а чья-то рука грубо трясла его за плечо.

— Очнись, паря, уж солнце над лесом стоит! Поднимайся, пошли. Негоже княжича Антона заставлять ждать! — прозвучал знакомый противный голос Флоси.

— Куда идти надобно? Зачем? — спросонья юноша ничего не понимал.

Зоремир потряс головой, прогоняя остатки хмеля, и вдруг вспомнил вчерашний день. Отчаяние и безысходность тяжёлым грузом навалились на грудь, ледяным холодом обволакивая сердце и заставляя его биться через раз.

С большим трудом ему удалось встать на ноги и сделать шаг вперёд. Раненая нога подогнулась, вынуждая Зоремира завалиться на бок.

— Э-э-э! Да ты никак на ногах стоять не можешь. Что ж, придётся тебя везти! — викинг призывно помахал кому-то рукой, и вскоре местный мужик подвёл к лежащему на земле юноше худую жилистую лошадь, тянущую за собой высокую телегу.

— Надеюсь, сам на неё сядешь? — ухмыльнулся Флоси.

Опираясь руками на переднее колесо, юноша подтянулся вверх, ухватился за деревянный настил, встал на здоровую ногу и одним резким движением перекинул тело внутрь телеги.

— Ну что ж, покатили! — весело крикнул викинг.

Мужик хлестнул лошадёнку кнутом, и она, вздрогнув всем телом, с трудом сдвинула с места громоздкое сооружение и медленно потащила его в сторону видневшихся неподалёку воинских палаток.

Флоси в сопровождении двух воинов с равнодушным видом шёл позади телеги.

Они приблизились к огромной поляне, с трёх сторон окружённой лесным берёзовым массивом. В центре её викинги установили огромное кресло, на котором восседал княжич Антон. По сторонам от него на скамьях расположились ближние дружинники и вожди викингов. Вкруг них прямо на земле сидели простые воины. Люда собралось много.

Суд княжой праведный поручено было вести сотскому Сидрагу — одному из ближних боляр князя Гостомысла, которого тот отправил присматривать в походе за княжичем Антоном. Преклонный возраст, хорошее знание заповедей предков и быстрый ум снискали ему доверие и уважение не только средь ратных людей, но и у жителей Новогорода.

Допрос Зоремира он начал без долгих речей и лишних слов:

— Тебя, паря, обвиняют в смерти одной женщины и двух мужчин в посёлке, где ты ранее жил. А здесь, под стенами крепости, ещё хотел убить княжича Рослава. Всем этим преступлениям у меня имеются видоки или слухачи. Я могу позвать их, чтобы они подтвердили мои слова. Правду ль я молвил, скажи? — Сидраг выдержал длинную-длинную паузу. — Иль враги напраслину возводят? Тогда я дам тебе возможность защищать свою честь и самую жизнь. Можешь призвать на княжой суд людей, которые скажут слово доброе в твою пользу!

— Нет у меня другов средь дружины нашей. Некому за меня вступиться, да уже и не надобно. Всё, что сказано, то верно! Так оно и было.

— Хочу спросить тебя, Зоремир, а знаешь ли ты, что в Новогороде и подвластных ему землях человеку за убийство женщин, детей и стариков грозит смерть? Это самое страшное зло, которое может совершить воин! И просто мужчина! Нельзя безнаказанно лишать жизни слабых и беззащитных людей! — Сидраг натужно откашлялся и посмотрел в сторону сидящих вождей. — Убивец целиком вину свою признал! Теперь тебе решать, княжич Антон!

— Смерти его предать немедля! — прорычал тот и откинул в сторону руку, протянутую к нему Рославом. — Он убить тебя хотел, брат, нешто после такого за него просить хочешь? А жителей своего посёлка мечом поубивал, это тоже забыть велишь?

Зоремир видел, как напряглись могучие мышцы на руках и шее княжича Антона, забугрились желваки на скулах и сощурились глаза, выдавая приступ гнева.

Какое-то равнодушие охватило юношу. Вся прожитая жизнь неожиданно показалась ему такой мелкой и никчёмной, что выходом из неё и облегчением для окружающих людей могла быть лишь смерть. Его смерть!

— Всё справедливо! — произнёс Зоремир тихим и спокойным голосом, глядя на княжича Рослава. — Прости меня за те беды и несчастья, что я тебе принёс! Мне незачем более жить. Выполни мою последнюю просьбу, о которой мы говорили, очень прошу.

— Обещать и клятвы давать я не буду, но ежели когда окажусь в Новогороде, то постараюсь помочь твоему другу.

— Скажи, княжич, меня нынче казнят? Повесят?

— Нет, паря, — вступил в разговор сотский Сидраг. — На берёзу вздёргивают только грабителей и воров, ты же всё-таки мог стать ратником в княжой дружине, а потому заслуживаешь быстрой смерти, какой мы ещё никого не подвергали! Эй, люди, берите парня!

Юноша почувствовал, как несколько человек ухватили его за руки, за ноги и потащили к ближайшей группе деревьев.

Он не сопротивлялся.

И сразу увидел её: огромную берёзу с развесистой зелёной кроной, толстый ствол которой неестественно наклонился вбок. С левой стороны корневище дерева было подрублено, а ствол с помощью толстой верёвки, привязанной к самой макушке, притянут к комлю такой же громадной берёзы.

Взгляд юноши не мог оторваться от образовавшейся чёрной ямы, даже издали внушавшей ужас.

Приближаясь к ней, Зоремир почти отрешённо отмечал все мелочи предстоящей собственной казни. Юноша уже понимал, какой страшной и мгновенной она будет.

Ратники затолкали его под корневище и остриями копий удерживали на месте, не давая возможности пошевелиться.

Краем глаза Зоремир увидел, как один из воинов потянул из ножен меч и направился ко второй берёзе.

— Он должен перерубить верёвку? — хриплым вибрирующим голосом спросил юноша у стоящих над ямой с копьями в руках воинов.

Ратники промолчали, но ответ был понятен по их угрюмым лицам.

И тут же в мозгу юноши промелькнула предательская мысль, что первый же звук удара меча по дереву может стать последним услышанным в своей недолгой жизни.

Три раза меч с хрустом вгрызался в древесину, останавливая сердце и спирая дыхание в груди Зоремира.

В воспалённом страхом и отчаянием сознании неожиданно возникла верёвка, обвязанная вокруг ствола дерева и уже подрубленная в трёх местах. Какое-то обострённое звериное чутьё подсказало юноше, что следующий удар меча непременно попадёт в имеющуюся зарубку и окончательно перережет верёвку. Он перевёл взгляд на высокое синее небо и сделал судорожный сиплый вдох всей грудью.

А выдохнуть Зоремир не успел.