Стихли трескучие морозы, дни стали длиннее и светлее, и даже солнце как-то весело и ярко засияло на голубом небосводе, а откуда-то с полуденной стороны подул лёгкий и по-весеннему тёплый ветерок.

Незаметно подкрался Овсень малый, после которого начинался новый год.

Этот праздник, как и многие другие, пролетел для Антона совсем незаметно. Да и не любил он долгие гулянья, шумное веселье, песни и шутки. Его больше тянуло на заснеженный берег реки или в белоснежное поле, за которым начинался бескрайний лес.

Чтобы викинги от безделья не обрастали жирком, каждое утро Флоси по указанию княжича выгонял мужчин из тёплых домов, и они с тупым оружием в руках устраивали настоящие сражения в сугробах под крепостными стенами, на которые тут же поднимались толпы горожан, чтобы воочию убедиться в воинском искусстве чужеземцев.

Втихаря за викингами наблюдали многие ратники князя Гостомысла. Им было чему поучиться у своих извечных врагов. Особое внимание привлекал их вождь — княжич Антон, виртуозно владеющий двумя мечами и непостижимым образом проходящий в одиночку через толпу нападавших на него воинов.

Но ещё большее удивление и восхищение вызывали даже у боляр, участвовавших во множестве битв, скорость и слаженность, с которой викинги по команде Флоси десятки раз подряд выстраивались в «боевой ёж» или в «стену». По всему было видать, что этому они обучались с раннего детства.

А после игрищ потные разгорячённые воины вместе со своими вождями шли в протопленные для них слугами бани.

Казалось, ничто не могло нарушить заведённый викингами порядок и отвлечь внимание местных жителей от их забав, но настал день, когда в Новогород начали прибывать люди из разных концов страны.

Это были князья, вожди и посадники, явившиеся на зов князя Гостомысла, чтобы принести ему клятву верности.

Их скопилось много.

Горожанам пришлось изрядно потесниться в своих домах для размещения такой прорвы народа.

Приезжие люди надолго в Новогороде не оставались, но на смену им прибывали всё новые и новые.

По сложившемуся обычаю каждого князя или вождя могло сопровождать не более десяти человек охраны, дабы ни у кого не возникало соблазна самому занять пока ещё свободный престол.

В первый день во дворе княжих хором собралось не менее четырёх сотен гостей. Каждое прибывшее посольство терпеливо ждало своей очереди, чтобы войти в гридницкую и продемонстрировать верховному князю свою преданность и верность.

Стоя рука об руку с Рославом и Альриком в толпе многочисленных родичей позади кресла, на котором в богатых одеждах восседал князь Гостомысл, Антон с интересом смотрел на разворачивающееся перед ним действо.

Клятва приносилась на обнажённом мече, остриё лезвия которого упиралось в доски пола, а ладонь князя охватывала рукоять, словно посох.

Сидящий за небольшим столиком слева от правителя страны болярин Таислав громко и чётко произносил имя подошедшего к креслу человека, город или крепость, которыми тот владеет, а также число лодий и воинов под его рукой. А тот, в свою очередь, становился на одно колено и, обхватывая пальцами лезвие меча либо запястье княжеской руки, произносил установленные для подобного случая слова, добавляя к ним от себя то, что лежало на душе. Эти фразы были похожи:

— Клянусь небом и землёй, воздухом и водой, огнём и ветром, что я и мой род признаём тебя нашим князем и будем верны вечно! А если клятвы своей не исполним, да будем прокляты Перуном и Волосом, скотьим богом, да будем желты, как золото, и да будем посечены своим оружием.

Антон прислушивался к интонациям, пытаясь для себя определить искренность каждого из вождей, и вдруг услыхал тихий шёпот Альрика:

— Что это они все про золото твердят?

— Вожди говорят не о золоте, а о страшной болезни, которая делает кожу человека жёлтой и пожирает его самого изнутри, — так же негромко ответил ему Рослав.

— А почему одни вожди кладут ладонь на руку государю, а другие берутся за лезвие меча? — не унимался юный ярл.

— За лезвие берутся только те князья и вожди, племена и крепости которых завоёваны силой оружия, — последовал быстрый ответ.

— Ишь как всё у вас тут мудрёно! — не выдержал Антон. — Скажи, а нам тоже придётся клятву давать?

— Ближние родичи будут это делать в последнюю очередь, — Рослав немного задумался. — А вот Альрику не нужно, он ведь не княжич, а ярл.

Неожиданно какое-то звериное чувство приближающейся опасности заставило Антона поднять взгляд на входящее в гридницкую новое посольство.

Впереди шёл высокий седобородый старец, на костлявом аскетичном лице которого резко выделялся орлиный нос. Следом за ним дружно шагали, судя по виду, два воина, на плечи которых были наброшены меховые плащи, привлёкшие внимание княжича. Они выглядели какими-то бесформенными и очень длинными.

Антон машинально посмотрел на телохранителей князя Гостомысла, стоящих вдоль длинных стен гридницкой, и насчитал никак не менее пяти человек в полном боевом вооружении. На лицах воинов проглядывали спокойствие и скука. Да и чего им было переживать, коли пришедшие люди всё своё оружие оставляли при входе в хоромы. Он помнил, что у него самого тоже хотели отобрать метательные ножи, рукояти которых выглядывали из пришитых к штанам ножен на уровне бёдер и голеней. С этими маленькими «уродцами», как назвал их когда-то Клепп, княжич никогда не расставался. Они уже дважды спасли ему жизнь.

Худощавый старик почему-то остановился в десятке локтей от кресла князя, и, глядя на него сверху вниз, заученно произнёс:

— Моё имя Данислав. Я из многолюдного племени эрзя, что живёт у истоков реки Теши. Смерти я не боюсь, потому как стар дюже. Вот меня наши вожди и прислали к тебе, дабы общее решение передать, — старик с хрипом выдохнул из груди воздух и так же шумно вдохнул. — Не желает племя под рукою твоею ходить. Клятву верности вожди отцу твоему, князю Буривою, давали. Не тебе. Ни на шаг от неё не отступали. А в последний поход вместе с тобой на Вину лодьи наши с воинами плавали. Обратно пустыми люди возвернулись, без добычи. Кабы такое при прежнем государе случилось, то он из казны своей нам деньгу всенепременно выдал! Вожди сказывают, что ты прогнал их со двора, когда они за платой в Новогород явились! Неможно тебе верховным князем Биармии и Гардарики быть, ежели о народе своём не печёшься! Не нужен нам такой правитель!

И сразу же после последних прозвучавших слов воины шагнули из-за спины старца вперёд, сбрасывая с плеч меховые плащи, под которыми оказались спрятаны короткие тяжёлые копья с листовидными наконечниками, похожие на дротики.

Антон даже не сомневался, что всего нескольких мгновений хватило бы воинам для убийства князя на глазах у его телохранителей. Боковым зрением он ещё успел увидеть враз побелевшее, как снег, лицо княжича Вадима, на котором можно было разглядеть страх и ужас.

Тысячекратно отработанным движением пальцы княжича ухватились за рукояти ножей, висевших на бёдрах в ножнах, и метнули их во врага.

Первое лезвие со страшной силой вонзилось в горло воина, уже успевшего отвести назад руку с копьём для броска, опрокидывая тело навзничь, а второе, пробив грудную клетку, всего лишь на дюйм высунулось из груди другого человека, медленно опускавшегося на пол.

В гнетущей тишине телохранители, выхватывая мечи, бросились к старцу, но их остановил громкий крик князя Гостомысла:

— Не трогать! Он нужен живой! Подведите его ко мне!

Дюжие ратники ухватили старика под локти и поставили перед креслом князя.

— Скажи, Данислав, неужто моя смерть принесёт благо твоему племени? — спросил тот, всматриваясь в бледное безжизненное лицо.

— Твоя гибель приведёт к войнам промеж княжичей и к развалу всей страны. Зато наши вожди смогут выбрать, к кому присоединиться, чтобы получить выгоды для своего племени.

— Отпустите его, он может уйти! — процедил сквозь зубы князь и даже поморщился, словно от острой боли.

И тут же, окинув презрительным взглядом Данислава и лежащие на дубовом полу тела, добавил:

— А своим вождям передай, пусть ждут меня весной и не надеются на пощаду! Ступай!

— Прости, княже, хочу знать, кто тот огромный юноша, спасший тебе жизнь? Никогда бы не подумал, что на свете есть люди, способные опередить моих воинов!

— Это княжич Антон, внук князя Корлина — младшего брата самого князя Буривоя. Он мой преемник на престоле.

— Да-а-а! — удивлённо вымолвил старец. — Парень либо глупец, либо очень честный человек. Разве можно было не воспользоваться таким случаем?

— Он — викинг! — невольно сорвалось с губ князя, как будто это что-то могло значить.

Непонимающе пожав плечами, Данислав медленно двинулся к выходу из хором.

Первый день приёма посольств закончился.

Вечером предстоял пир.