С раннего утра солнце скрылось за тучами, поднялся ветер и начал накрапывать дождь. Он становился всё сильнее и сильнее.

Бакай и Зоремир спешно переместились с большой лесной поляны под крону огромного развесистого дерева и принялись раскладывать у его корневища собранные сухие ветки и сучья для костра.

— Вроде ещё тепло, а дождь идёт мелкий и холодный. Осень близится, — пробурчал вожак. — Пора уже подумать, куда податься на зиму.

— А ежели в тот же посёлок, где вы раньше жили?

— Оно, конечно, можно! Но там лишь один небольшой дом цельный с печью имеется, а в нём нам всем не разместиться. Да и не найдётся средь нас столько охотников, чтобы всю ватагу прокормить, — он глубоко вздохнул. — Мы ж зимой в посёлке том едва не померли с голодухи и от холода! Плохо дюже, что дорог рядом нет, на которые обычно разбойники с дубьём и кольём при надобности выходят. Некого грабить!

— Неужто так тяжко было?

— А ты глянь сюды! — указательный палец Бакая ткнул в корневище дерева. — Вишь, промеж кореньев пещера глубокая, дождями вымытая. Да подойди сюда поближе, а то сразу вход и не разглядишь из-за кустарника. Узок он! Как думаешь, смог бы там в морозы жить?

— Так не медведь же я, нету такой шкуры на мне, околею! — хохотнул юноша.

— Вот и я про то говорю, — улыбнулся ему в ответ вожак. — Не сдюжить без огня, тепла и одёжи меховой!

— Ну и куда двинемся, решил?

Вожак долгим и пристальным взглядом окинул Зоремира.

— Нам, парень, не по пути! Нас за грабежи ищут. Когда поймают, ноги-руки переломают, а по крайности и повесить запросто могут! А ты убивец. Душегуб! И ждёт тебя смерть лютая и страшная, какой злейшему ворогу не пожелаешь! Ну а ежели мы чёрным вешателям подвернёмся с тобой вместе, то и кара будет всем одинакова.

— И что же мне делать надобно? — растерянно выговорил юноша.

— Бежать, друже, далеко-далече отсель! В края неведомые, чужие. Туда, где тебя ни одна душа живая не знает. Тогда уцелеешь!

Зоремир ничего не успел ответить.

Пронзительный переливчатый свист донёсся с противоположного конца лагеря, извещая разбойников о приближении опасности. И тут же грохот сотен лошадиных копыт гулкой волной обрушился на поляну.

— О-хо-хо! — сдавленным голосом воскликнул Бакай, вскакивая на ноги. — То не землепашцы здешние, а конные ратники княжьи нагрянули с облавой. По всему видать, тебя ищут! Нас такой чести бы не удостоили! Как найти ватагу сподобились, не понимаю! Мы ж совсем в другой стороне от посёлка твоей девки на ночёвку в лесу встали!

Зоремир с ужасом наблюдал за вожаком, который схватился за рукоять своего огромного ножа, больше похожего на меч, но вытащить его из ножен никак не решался.

— Драться с воинами мы не можем, а бежать некуда! — наконец произнёс он. — Хорошо ещё, что костёр запалить не успели! Лезь под корневище! Я вслед за тобой буду! Живо! Живо!

Юноша не заставил себя упрашивать и со всех ног кинулся через кусты к входу в пещеру.

Оглянувшись, Зоремир увидел, что Бакай тащит к дереву несколько густых колючих веток.

— Я прикрыл вход в пещеру, хуже не будет, — тихонько прошептал вожак, пятясь задом внутри узкого лаза. — Авось ратники нас не заметят!

Ржание коней, звон оружия, людские душераздирающие крики — такой какофонии звуков Зоремиру ещё не доводилось слышать. Он подполз поближе к Бакаю и дёрнул его за ногу. Вожак стремительно обернулся, и юноша увидел знакомый ему с детства жест: приложенный к губам палец.

Взгляд Бакая впился в кого-то на поляне, тело мужика выгнулось, словно изготовившись к броску, а правая рука снова потянулась к ножнам.

Чуть приподняв голову, юноша сквозь ветки разглядел за кустами двоих всадников в боевых доспехах и с десяток пеших ратников, медленно приближающихся к дереву.

— Тут людишки разбойные костёр хотели запалить, да нас, видать, услыхали, потому убегали спешно! А твоя собака, сотский, не только зверя загонять может, но и человека легко находит, — прозвучал чей-то негромкий голос. — Эх, кабы дождь не смыл следы, мы б этого душегуба Зоремира вмиг нашли!

— Верно ты, друже, говоришь! Надо было раньше из города выступать, тогда б точно до дождя могли успеть всю шайку прихватить, — откликнулся сидящий в седле воин, удерживающий на коленях большую серую собаку, чем-то похожую на волка. — Ты прав, пёс у меня и впрямь хороший! Недаром же княжий воевода Свентовид просил его продать. Сулил большие деньжищи!

— Что дальше делать будем?

— А сколь много человек поймать удалось?

— Всего пяток. Остальных — кто за оружие взялся, ратники побили. Ну а Зоремира, сам знаешь, средь них нет!

— Да-а-а! Гневаться на нас станет княжич Вадим. Он ведь обещал Креву, что мы на аркане притащим убийцу его дочери в посёлок! — сотский нахмурился, как бы мысленно решая что-то для себя. — Прикажи всех повесить на этой поляне. Незачем нам тащить разбойников в посёлок!

Юноша отчётливо слышал каждое слово, произнесённое всадниками, и оттого на душе становилось мерзко и страшно. Оказывается, это из-за него княжьи люди выследили ватагу и порешили жизни тех, с кем ему намедни приходилось делить кусок хлеба. Конечно, он виноват, но кто бы мог подумать, что по следам шайки пустят собаку. Зоремир скривился лицом и тихонько застонал от бессилия и злобы. Будь его воля, юноша выл бы по-волчьи и крушил всё вокруг, ведь тут скоро умертвят ещё пятерых человек и помочь им ничем нельзя.

Под свист и улюлюканье толпа ратников выволокла на поляну упирающихся изо всех сил разбойников со связанными за спиной руками. Вид их был жалок: лица окровавлены, одежда грязная и порванная.

Промеж деревьев забегали люди с верёвками в руках, как-то буднично и привычно вязали петли, перебрасывали через толстые ветви берёз, а свободные концы подтягивали и закрепляли на стволах.

— Неужто их повесят? — прошептал юноша.

— Ты же сам всё слыхал! Хотя нет средь наших племён и даже у жителей Новогорода обычая людей казнить! — раздражённо буркнул в ответ Бакай. — Смотри, что эти звери надумали.

Затаив дыхание, они наблюдали, как два огромного роста ратника подвели к дереву одного из разбойников, схватили за локти связанных за спиной рук и одним мощным рывком подняли высоко вверх. Туда, где с ветки свешивалась петля, которую появившийся из-за дерева всадник ловким движением набросил на шею приговорённого к смерти человека. Ратники тут же убрали руки, и несчастный пленник повис на верёвке.

Зоремиру показалось, что до него донёсся страшный звук ломаемых хрящей и костей. Тело, раскачиваясь и дёргаясь, выгнулось дугой, судорожно борясь за уходящую жизнь.

Никогда ещё юноше не доводилось видеть вблизи жуткие страдания и муки умирающего человека.

Он попытался отвернуться или хотя бы закрыть глаза, но какая-то поднявшаяся изнутри злая сила не давала этого сделать, заставляя его смотреть и смотреть на свершаемую казнь.

Второй разбойник попытался оказать сопротивление гигантам-ратникам, отбиваясь от них ногами, но получил сильный удар в живот, обмяк и позволил накинуть себе на шею петлю.

Какое-то тупое равнодушие неожиданно накатило на Зоремира, позволяя ему спокойно наблюдать за смертью троих оставшихся человек.

Когда всё закончилось, всадники выстроились в колонну за сотским и лёгкой рысью направились по дороге в сторону Новогорода. Рядом с ними держась одной рукой за стремя, бежали ратники.

— А убитых… казнённых так и оставят висеть? — не выдержал юноша. — И кто были эти воины?

— Когда старый князь Буривой со своим сыном князем Гостомыслом уезжают из Новогорода, они оставляют всем править старшего из княжичей Изяслава. Но сказывают люди, что зело ленив и туп тот, а потому власть в свои руки берёт его сын Вадим. Вот он — настоящий правитель! Княжич умен, хитёр и изворотлив, а самое главное — становится уже настоящим воеводой. Пусть ещё молод, но пользуется большим уважением в дружине. Это Вадим создал отряд чёрных вешателей.

— Кого?

— Ты их только что видел, — Бакай как-то грустно улыбнулся. — Князь Гостомысл позволил Вадиму набрать и обучить сотню гридей для поимки грабителей и разбойников, шайки которых прячутся и бродят в лесах вокруг крупных городов и посёлков, нападают на путников и торговцев, держат в страхе местных жителей. Во главе отряда ратников княжич поставил Орея, своего любимца и одногодка, такого же непримиримого, жестокого и очень злопамятного человека. И знаешь, Орей быстро навёл порядок на дорогах. Сначала он порол пойманных грабителей, потом начал отрубать разбойникам руки, ну а когда убедился, что даже это мало помогает, принялся вешать на деревьях. Все его ратники одеты в чёрные одежды, потому люди стали их называть чёрными вешателями.

— А ты откуда обо всём знаешь? — удивился парень.

— То длинный сказ. Дождь кончился. Давай вылезать из пещеры. Нас ждёт тяжёлая работа. Нужно снять повешенных и похоронить их вместе с порубленными.

До самого вечера Зоремир и Бакай копали могилы и перетаскивали в них тела своих друзей. Грязные, уставшие и измученные, они присели отдохнуть на ствол поваленного ветром тополя.

— Вот и всё, — вожак положил на колени натруженные руки. — Теперь нам тут незачем оставаться. Заберём в тайнике оружие, припасы и уйдём в тот дальний заброшенный посёлок, где моя шайка провела зиму. Надеюсь, ты хороший охотник, и вдвоём мы сумеем пережить холода.

— Согласен с тобой, Бакай, но прежде я должен побывать дома у родителей. Хочу с ними попрощаться. А ещё постараюсь встретиться и поговорить с вожаком охотничьей ватаги Дубыней. Он может помочь перебраться на дальние реки.

— Что ж, так тому и быть. Рано утром пойдём в твой посёлок, а пока нужно отдохнуть. Скоро стемнеет. Искать нас здесь не будут, но костёр жечь нельзя. Опасно. Недалече я видел уцелевший шалаш, там и заночуем.

Сумерки сгущались быстро.