Нос лодьи, скользнув по доскам пирса, замер в десятке локтей от каменистого берега.

Он первым, не дожидаясь, когда ратники перекинут с борта трап, ступил на деревянный помост и, не обращая внимания на толпу встречающих людей и их приветственные слова, грузной походкой направился в сторону крепостных ворот.

Так же молча, без привычного смеха и шуток, за ним последовали его воины.

Никогда ещё племенной вождь Родогор не возвращался в свой Бережец без хорошей добычи.

И вот такое произошло.

Поход на далекую Вину не принёс ему ни славы, ни денег, а только усталость, злость на князя Гостомысла и на самого себя.

Вождь ловил взгляды мужчин и женщин, испуганно уступающих ему дорогу, а мыслями постоянно возвращался к последнему разговору с князем в Новогороде, где он вынужденно задержался на несколько дней, чтобы не оставлять своего племянника княжича Рослава одного.

Родогор надеялся получить из казны хотя бы часть обещанных перед походом денег, что позволило бы расплатиться с воинами и благополучно дождаться весны, когда, как обычно, кто-то из князей новогородских призовёт его в очередной набег на враждебные или непокорные племена, живущие на окраинах Биармии. Так происходило уже много лет и, племенной вождь не сомневался в этом, будет продолжаться ещё долго.

А началось всё с того, что прадед Родогора по имени Претич, спасая свой народ от изматывающей войны, привёл племя на новые земли, где в месте слияния двух рек построил сильную крепость. Название ей дали Бережец. Вокруг неё по берегам и островам расселились многолюдные и плодовитые роды. Кабы вождь знал, что всего в каких-то полутора сотнях вёрст от облюбованных и обживаемых им земель расположен Новогород с его многочисленными дружинами и князьями-воинами, то далеко стороной обошёл бы эту чужую страну. Но не у кого ему было испросить совета, где лучше поселиться со своим племенем. Когда же осознал совершённую ошибку, ничего изменить не мог.

Под стенами крепости неожиданно появилась огромная рать.

По-хозяйски быстро и спокойно сотни воинов захватывали посёлки и погосты по берегам рек, стараясь не убивать и не калечить местных жителей, которых толпами сгоняли к запертым на мощные засовы городским воротам.

А там, на виду у стоящих на стенах людей, ратники уже готовили из стволов деревьев два громадных тарана, способных легко разбить ворота, да и стены тоже.

Когда Претич понял, какая участь ожидает город, он решил сдаться и впустить в крепость чужую дружину.

И ни разу не пожалел об этом.

Новогородский князь Волемир оказался не только воином-завоевателем, но и весьма умным и рачительным хозяином своей страны. Всех людей племени он пересчитал по головам, а каждый взрослый человек принёс ему клятву верности и обязался платить точно такие же подати, какими правитель обложил другие племена. Ответ за свой народ держать надлежало вождю.

Смущало Претича лишь одно: с каждой тысячи люда он обязался снарядить лодью с воинами, обеспечить их оружием, доспехом, запасом пищи и по первому зову князя направить к нему в Новогород. А это были молодые и сильные мужчины, тоже нужные племени. Но вскоре все убедились, что война приносит хорошие барыши, на которые можно безбедно жить от похода до похода, а потому желающих стать ратниками и получить место на лодье становилось с каждым годом больше и больше.

Не только войны приносили богатство и достаток вождю и его племени.

Удачное расположение крепости позволяло собирать торговую пошлину со всех проплывающих мимо судов и этим пополнять городскую казну и платить дань князю.

Вот так и жили в дружбе и взаимопонимании Бережец с Новогородом при племенном вожде Моиславе — сыне Претича, а теперь и при Родогоре.

До похода на Вину.

Отказался князь Гостомысл заплатить обещанные деньги людям, с ним на Вину плававшим, а обратно с пустыми руками возвернувшимся. Походило на то, что полученная из рук отца, князя Буривоя, власть над всей Биармией и Гардарикой вскружила ему голову. Не бывало такого при старом князе, чтобы дружинные ратники со своих лодий по домам без прибытка уходили.

За те несколько дней, проведённых Родогором в Новогороде, он дважды пытался поговорить с новым государем об этом, но на заданные вопросы услыхал произнесённые жёстким тоном слова:

— Ты что, вождь, забыл, с кем спорить удумал? Заплати сам своим воинам, коли о них так печёшься! А ежели настаивать будешь и в городе лишнее болтать станешь, я к тебе в племя сборщиков податей пришлю. Пущай они сызнова народ твой по головам сочтут! Сдаётся мне, должон ты не две, а четыре или даже пять лодий в мою дружину давать! Да и подушевое бремя тоже не всё платишь! Его уже пересчитать надобно!

В диком гневе, как ошпаренный кипятком, выскочил тогда Родогор на крыльцо княжих хором, где лицом к лицу столкнулся со старым своим приятелем Таиславом — ближним болярином князя. Высказал ему тут же, что думал о действиях правителя страны, надеясь у него получить поддержку. Но не встал на его сторону друг старый, а пристыдил, аки ребёнка:

— Ты о себе только печёшься! А не задумываешься о том, что дружина княжья ущерб большой понесла в лодьях и людях. Иль забыл, какой разгром викинги учинили князю Буривою, который на Поднебесные острова от них сбежал, бросив ратников своих? Не сомневаюсь, что государь заплатит сполна, но не нам, а жёнам и детям убиенных воинов. Много их оказалось после войны той! — болярин тяжко вздохнул и огорчённо покачал головой. — Да и правильно это будет! Иначе не выжить сиротам без отцов.

— Ну а мне как поступать теперь посоветуешь? — Родогор постепенно начал успокаиваться.

— Заплати людям сам, не обеднеешь. С государем лучше не ссориться, а то, глядишь, и впрямь пошлёт сборщиков податей в твоём племени людишек пересчитывать! — весело хохотнул Таислав. — В игрищах поучаствуй, думы свои горькие развей, вином и пивом их приглуши!

Последовал его совету вождь и на несколько дней позабыл о делах своих. Вот только возвращаться в Бережец всё равно пришлось…

Родогор замедлил шаг при виде своего дома и провёл ладонью по лицу, словно прогоняя от себя тяжкие мысли.

А на пороге уже поджидали с распростёртыми объятьями многочисленные домочадцы.

Обнимая всех по очереди, вождь украдкой посмотрел сначала на стоящее высоко в небе солнце, а затем в сторону замершего поодаль в неподвижной позе дворского Ипата и негромко произнёс:

— Пусть женщины готовят угощение. Собери мне вечером родовых вождей и сотских на пир. Есть о чём поговорить!

Родогор с удовольствием наблюдал за тем, как забе́гали по двору слуги, послышались истошные женские крики и ругань. Всё в доме привычно ожило. Так бывало всегда, когда из похода возвращался хозяин.

Едва солнце скрылось за дальним лесным массивом, в огромном доме Родогора собрались три десятка человек разного возраста. Пришли убелённые сединами старики и совсем молодые мужчины. Но и тех и других объединяло одно: они были родовыми вождями. Не более пяти человек из них побывало с Родогором на Вине, и именно их он встретил с особым радушием.

Мёда и пива хозяин дома выставил предостаточно, а потому за столом незаметно завязался разговор. Говорили о походе, войне с викингами, ужасном воине Клеппе и его сыне Антоне, который оказался княжичем и даже преемником самого князя Гостомысла.

Племенной вождь молча наблюдал за тем, как движения людей становились резче, а голоса громче и грубее. Чувствовалось, что во многих кипит обида, и, откуда она проистекает, о том Родогору было хорошо ведомо. Потому и говорить ему не хотелось.

Все понимали, что две сотни семей, кормильцы которых вернулись в Бережец из похода с пустыми руками, превращаются в обузу для племени. Их не только придётся содержать, но и платить за них осенью подушевой сбор.

Вскоре крики за столом начали перерастать в явные угрозы князю и Новогороду. Казалось, дай людям оружие, и они тут же помчатся мстить за причинённую им обиду.

Родогор уже собрался утихомирить разбушевавшихся соплеменников, но его опередил седобородый старец Велимудр.

Он неспешно поднялся на ноги, обвёл тяжёлым подслеповатым взглядом мужчин, вынуждая их умолкнуть, дождался полной тишины и заговорил:

— Я самый старый из вас, поэтому выслушайте меня не перебивая, а уж потом будем совместно думать и решать, как нам жить далее.

Старец вполоборота повернулся к Родогору и не терпящим возражений тоном изрёк:

— Ты не сумел добиться от князя Гостомысла платы своим ратникам за поход на Вину. Но такое случилось не только с тобой. Никто из племенных вождей не может похвастаться тем, что получил кошель золота из казны. Верно? — он ненадолго замолчал, словно ожидая предсказуемого ответа. — Потому тебе придётся самому заплатить воинам! Думаю, это потом сторицей вернётся!

— Это как? — фыркнул Родогор.

— Позволь, вождь, сначала узнать: почему князь не заплатил обещанные деньги?

— Его ближний болярин Таислав сказал, что дружина понесла слишком большие потери на войне, а потому наше золото пойдёт на строительство лодий и набор новых воинов.

— И ты ему поверил? — улыбнулся старец. — Мне кажется, что скоро князь Гостомысл созовёт наших князей, княжичей, посадников и племенных вождей, дабы они принесли ему клятву верности. Ведь он не стал ещё государем Биармии, Гардарики и Новогорода!

— Ну-у-у! Нашёл чем меня удивить. Об этом люди давно знают!

— Но не все хотят видеть его на престоле! А потому князю понадобится золото, много золота, чтобы подкупить тех, кто не хочет подчиниться Новогороду.

— Вот оно как! — удивлённо протянул Родогор. — И что ты посоветуешь, Велимудр?

— Дорого продать князю Гостомыслу свою клятву! — седобородый старик открыто и заразительно засмеялся под восхищённые крики соплеменников.

— А может, нам стоит вступить в союз с другими племенами и посадить на престол своего князя? — прорычал сидящий в самом конце стола верзила Дабор. — Твой племянник Рослав вполне для этого подойдёт! Тем более он оказался княжичем, внуком самого князя Буривоя!

После таких слов наступила глубокая тишина. Молчали даже изрядно захмелевшие вожди.

И снова заговорил Велимудр:

— Мы уже наболтали здесь много лишнего. За такие слова могут на берёзу вздёрнуть! — старик с силой ударил кулаком по столу. — Забудьте о сказанном! Вождь сам решит, как ему поступить. Советы наши он выслушал, теперь дело за ним!

— Ты снова прав! — Родогор тоже встал из-за стола. — Я сам заплачу ратникам за поход, а потом вернусь в Новогород. Нам нужно знать, что замышляет князь Гостомысл! Ну а пока ешьте, пейте и веселитесь!

Вождь поднял вверх наполненный мёдом большой серебряный кубок, призывая сородичей продолжить пир.