В постоянных делах и заботах незаметно пролетели три года.

Нельзя сказать, что они оказались для Коваля тяжёлыми и безрадостными, но всё же усталость от внутреннего одиночества накопилась изрядная, и ничего нельзя было с этим поделать. Не стало рядом с ним мудрого Горазда, редко приплывал по реке Ёжий, а с Яромилой так и не удалось больше увидеться ни разу. Привозимых от неё весточек и хороших тёплых слов ему не хватало.

По первости поселили молоденького лекаря в большом, общем для ратников доме внутри крепости. Должон он был за мужиками воинскими и артельными приглядывать да при надобности лечить их. За дело это положили ему плату из казны княжой. Выдавать её обязали сотского Мичлова, начальствующего над крепостью и ближней округой. Невелика оказалась та плата — всего полгривны в год, чтобы мог лекарь пропитание и одежонку себе какую-никакую прикупать да с голоду ноги не протянуть.

Привыкший за несколько лет к тому, что толпы больных людей скапливались во дворе дома Горазда, дожидаясь своей очереди, Коваль начал изнывать от безделья. Да и какая работа могла появиться у лекаря среди сотни здоровых ратников и охотников. Ну разве зубы у кого из мужиков ныть начинали, гнойник какой на теле выскочил да морду кому в пьяной драке разбили. Вот и все заботы.

Казалось, возьми и соберись в путь-дорожу на несколько дней в Муром. Глядишь, удастся где-нибудь там Яромилу повстречать. Но лишь только завёл об этом речь с сотским, так сразу и понял, что не позволят ему удалиться далеко от крепости. Велено воеводой Здебором следить за ним непрестанно.

Приплывший летом по реке Ёжий предложил тайно увезти его на лодке, но не захотел Коваль друга своего немилости княжой подвергать. Понимал, что доложат воеводе непременно о проделках кузнеца, а тот, в свой черёд, князю Бреславу всё расскажет. Тогда беды не миновать.

Пришлось успокоиться и смириться.

Так прошёл первый год.

Но вскорости прознали местные жители из окрестных посёлков о лекаре, и потянулся народ в крепость. Сначала поодиночке шли те, кто уже отчаялся получить помощь от знахарей и колдунов и готов был от боли непереносимой руки на себя наложить. За ними потянулись бабы и девки, страдающие от разных болячек долгие годы. А как только прочухал люд, что по воле богов и князя муромского средь них поселился юный кудесник, способный от любой болезни излечить и даже мёртвого оживить, заполонили сирые, убогие и искалеченные всё пространство вкруг дома ратников.

Испугался тут Мичлов хождения болезней и заразы всякой среди воинов своих и велел гнать взашей за ворота острога страждущих помощи от лекаря. Хотел даже запретить Ковалю лечить их, но в этом его свои люди не поддержали. Порешили всем миром срубить лекарю дом большой на берегу реки, чтобы мог он там сам жить да больных лечить, коли ему так хочется.

А дни сменяли друг друга, не оставляя в памяти зарубок.

На третью весну, когда на реке сошёл лед, пристала к пирсу лодья большая княжья, под парусом из Мурома пришедшая.

Не так часто появлялись начальные люди в крепости, потому народ в праздничных одеждах повалил на берег, а впереди, как тому и должно быть, сотский шествовал.

Коваль тоже смешался с толпой, стоящей в трёх шагах от деревянного настила. Он видел, как первым по трапу сошёл уже знакомый ему Войтех и быстрым шагом направился к Мичлову. Удивительно, но больше никто из людей с лодьи за ним не последовал.

После крепких рукопожатий и непринуждённых объятий начался разговор двух сотских, который был слышен всем.

— Прости, Мичлов, сходить на берег не буду и разговоры разговаривать мне недосуг! Послан я к тебе князем Бреславом с делом срочным. Сказывают люди, что лекарь твой молодой дюже хорош в своём деле! Так ли оно?

— Правду люди говорят, Войтех! Не обманешь их. Много народу в окрестностях он на ноги поставил, а кому-то и жизнь продлил! — степенно ответил Мичлов. — Что от него надобно князю нашему, коли тебя сюда прислал?

— Прикажи, пусть найдут его и приведут вместе с травами, мазями, зельем и инструментом разным, какие у него имеются. Заберу лекаря я с собой в Муром. Помощь нужно оказать человеку одному важному. Не терпит сие дело отлагательств. Поспешай!

— Эй, Коваль, — загремел Мичлов. — Здесь ли ты, отзовись!

— Тут я, тут! — крикнул в ответ лекарь.

— Разговор наш слыхал? Тебя касаемо! Что отмолвишь, готов в Муром плыть?

— А я могу отказаться? — ухмыльнулся юноша.

— Ишь, как разговорился! — возмутился сотский. — Князь к себе призывает, собирайся не мешкая!

— Дом мой рядом, а короб лекарский всегда готов к делу! — уже серьёзно ответили парень. — Пущай готовят лодью к отплытию да парус поднимают, я вмиг на берегу буду! Только скажи, новогородский сотский, от какой болезни лечить человека того станем? Мне ж надо сборы, травы и мази нужные взять.

— Ожоги! — односложно выговорил Войтех.

Толпа терпеливо и молча ждала, настороженно наблюдая за происходящим. Никому не нравилось отплытие из крепости человека, которого уже узнала и полюбила вся округа. И ничего нельзя было с этим поделать. Приплывшая за ним лодья с сотским Войтехом на борту яснее всяких слов дала понять, что князья со своими родичами тоже могут болеть и даже умирать, но лечить их, оказывается, должны самые лучшие лекари. А потому теперь было неизвестно, вернётся ли Коваль из Мурома обратно в крепость, а ежели останется там, то кто же тогда будет лечить людей здесь?

По толпе пошёл ропот и гул, и только появление на пирсе самого лекаря заставило всех умолкнуть.

Юноша шёл, не глядя по сторонам, сосредоточившись на каких-то своих мыслях. В руках у него был берестяной короб и туго перетянутый холщовый мешок. Он уже почти приблизился к деревянному трапу, как голос сотского Мичлова окликнул его:

— Эй, лекарь, постарайся долго не задерживаться в Муроме! Ты нужен нам!

— Простите меня, люди добрые, — в полупоклоне повернулся к толпе Коваль. — Это от меня не зависит. На всё воля богов и нашего князя!

Под хмурыми и злобными взглядами жителей тяжёлая и неуклюжая лодья, рассекая форштевнем водную гладь и хлопая парусом, начала медленно удаляться от берега.

Странное предчувствие охватило сидящего на скамье у борта юношу. Он уже не сомневался, что больше никогда не вернётся назад в крепость, не увидит знакомые лица и не откроет скрипящую дверь в построенный для него местными жителями дом. Похоже, жизнь его снова круто менялась.

— Почто приуныл, лекарь? Иль девку какую в крепости оставил? — раздался над самой головой хрипловатый голос Войтеха.

— Скажи, сотский, зачем я князю понадобился? С кем беда случилась? — голос Коваля дрогнул. — Уж не с Яромилой ли?

— Успокойся, паря, княжна жива и здорова, ничего с ней не деется! Но лучше тебе от неё подальше держаться. Не надо гневить князя Бреслава. Он и так долго кочевряжился и не хотел тебя звать в Муром. Насилу уговорили его! Там знахарей и колдунов своих много. Но только помочь больному никто не может. Хуже ему с каждым днём становится.

— Ты толком скажи, кого лечить надобно и кто человек тот? — юноша уже начал терять терпение. — Может, не смогу я ему ничем помочь! Давай не тяни, рассказывай!

— Пожар в охотничьих угодьях недавно случился сильный, — начал Войтех. — Три дома, что на лобном месте стояли, сгорели дотла. Их для гостей княжьих построили. В углу каждой из них печи каменные имелись на тот случай, ежели зимой охоту будут зачинать. Вот от самой большой из них огонь по избам и пошёл.

— Подумаешь, сгорели! Слуги князю новые дома в другом лесу поставят! — непонимающе протянул лекарь.

— Так-то оно так, но на пожаре том страшно обгорел княжич Добромир — младший брат нашего князя Бреслава. Он со своими людьми нежданно днём в лес нагрянул, хотел с утра на кабана пойти. По пути через реку не знамо броду переправились. Вся его свита и сам княжич изрядно промокли. Пришлось слугам печи растапливать, чтобы гостей обогреть и одежду их высушить, да спать в тепле положить.

— И что же потом было?

— Как водится, честная компания в баньке попарилась, вина и пива много выпила. Потом слуги гостей по домам развели и в постельки мягкие уложили. Ну и, похоже, княжич спьяну захотел дровишек ещё подбросить, а в доме один остался. Слуги тоже в баньке помыться захотели, потому некому оказалось за ним присмотреть. Когда спохватились, уж стены и кровля вовсю полыхали. А рядом с тем домом поленница дров колотых сушилась, вот через неё и два других дома пыхнули. Кого добудиться успели, те голяком на воздух повыскакивали. Все сами спасались, а про княжича как-то подзабыли в суматохе. Хорошо, что ручей рядом широкий протекал. Людишки в него попрыгали, от холода как-то опомнились и побежали огонь тушить, к Добромиру пробиваться стали. Понимали, окаянные, не сносить им головы, коли сгорит он живьем.

— Вытащили?

— Успели! Но спина, зад и ноги дюже обгорели. Привезли его в Новогород к брату старшому, там пока и лежит в боковой пристройке к хоромам. Вот только не легчает ему.

— Но ведь у князя лекарей разных в достатке имеется, неужто с ожогами не могут совладать?

— Видать, такими лекарями себя окружил, что тебя пришлось звать, а может, ожоги те слишком велики и поделать с ними ничего нельзя. Ты уж, паря, пораскинь умом, как лечить княжича станешь, все ли травы и мази для того имеешь. На тебя последняя надёжа. Но берегись! Ежели помочь не сумеешь, князь Бреслав может сильно осерчать! — Войтех сочувственно посмотрел на Коваля и перевёл взгляд на раздутый парус. — Ветер попутный, до Мурома доплывём быстро. Готовься!

Едва тяжёлые шаркающие шаги круглолицего сотского стихли где-то позади на корме лодьи, как помыслы юноши устремились в Муром. Туда, где его ждала маленькая худенькая девчушка по имени Яромила. Коваль в этом даже не сомневался.

Такой княжна запомнилась ему при расставании. А вот какой она стала теперь, ему предстоит увидеть уже утром. Если повезёт.