Он проснулся, словно от резкого толчка.

Сознание было чистым и ясным. И только бешеный стук сердца в груди да капли пота на лбу и висках дали понять ему, что ночью снова приходили кошмары. Они стали мучить его с тех пор, как князь Гостомысл вернулся из похода на Вину, а вместе с ним приплыли новые родичи.

Жизнь превратилась в пытку.

Вадим не мог при встрече с княжичами Антоном и Рославом спокойно смотреть им в глаза, а когда приходилось вступать в беседу, то едва сдерживался, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Точно такое же отношение он чувствовал к себе с их стороны.

Эти приплывшие люди совершенно никого не боялись и почти открыто потешались над самим князем Гостомыслом и ближними болярами.

«Третий! Всего лишь третий!» — день и ночь билась в голове мысль, разъедая изнутри всё его естество и не давая уснуть по ночам.

Как легко и просто ещё недавно княжич мог бы избавиться от неугодного ему человека, пусть даже из многолюдного и знатного рода!

Но не на этот раз!

Вызвать на поединок Антона или Рослава — о таком Вадим уже не помышлял. Он воочию убедился на игрищах, что викинги великолепно умеют владеть оружием, после чего желание биться с ними у него исчезло само собой. Подослать же к ним наймита тоже не решался. Понимал, что от зорких глаз маленького княжича Альрика, тенью следующего за Антоном, не ускользнёт никакая угроза. Его искусство стрельбы из боевого лука и похожий на медведя пёс наводили ужас на горожан.

Мало нашлось бы желающих испытывать судьбу, играя со смертью.

Оставалась ещё надежда, что сотский Орей сдержит своё обещание и отправит весной преданных ему людей в поход вместе с княжичем Антоном. А уж там им всяко представится возможность разделаться с ненавистными Вадиму родичами.

Княжич тяжело и обречённо вздохнул, повернулся на левый бок и кинул взгляд на затянутое слюдой маленькое оконце на противоположной стене.

Лучики солнца отражались от пластин, вставленных на клею в деревянную раму, создавая причудливые искрящиеся разноцветные огоньки, на которые молодой человек любил смотреть по утрам после сна.

Привычное зрелище успокоило Вадима и вызвало на лице лёгкую улыбку. Настроение сразу улучшилось, тяжёлые думы покинули голову. Им на смену пришли воспоминания о беззаботной юности, когда жить было легко и просто, а происходящее вокруг казалось не настоящим, а шутейным.

Но за всё, как он понял впоследствии, приходится платить высокую цену.

Князь Гостомысл однажды по весне взял с собой племянника в военный поход на племя арджан, которое отказалось платить дань, посчитав, что не нуждается более в защите и твёрдой руке Новогорода.

На восходе солнца ратная дружина скрытно на лодьях подошла к излучине реки и начала высадку в полуверсте от главной крепости племени. Сюда же прискакала сотня воинов во главе с воеводой Свентовидом, шедшая намётом вдоль берега.

Всадники спешились в небольшом леске и вместе с ратниками стали дожидаться, чего же порешат их вожди.

А князь с воеводой, стоя на опушке, с удивлением рассматривали распахнутые настежь двустворчатые ворота, подле которых не было видно ни одного стражника. Такой беспечности от местного князька они просто не ожидали.

— Глянь, государь, сбоку есть небольшая лощина. Позволь, я с моими людьми незаметно пройду по ней и на рысях ворвусь в крепость, — Свентовид тряхнул седой головой, откидывая волосы с глаз. — Жители не успеют закрыть ворота, а уж вооружиться — и подавно! Мы сомнём и разгоним выскочивших на шум из домов людей, ты же с ратниками захватишь весь город.

— Что ж, я согласен! Только возьми в этот набег юного княжича. Пусть сам увидит, как берут города с наскока!

Их разговор услыхал стоящий в нескольких саженях позади Вадим.

Ничто не шевельнулось у него в душе. Ни страха, ни ужаса не испытал он. Лишь лёгкий холодок — предвестник битвы — пробежал по спине, когда косматый ратник подвёл к нему тонконогого вороного коня.

По взмаху руки воеводы воины в едином порыве взмыли в сёдла, и конная масса плотным строем двинулась по направлению к крепости.

Мягкая трава скрадывала звуки, не позволяя местным жителям услышать приближение врага.

Но лощина быстро кончилась, и всадники вынеслись на ровную утрамбованную площадку, разрывая сонную утреннюю тишину грохотом сотен лошадиных копыт.

В мгновение ока они очутились подле ворот, сметая со своего пути одиноких людей, вооружённых чем попало.

Прорвавшись вслед за воеводой внутрь крепости, Вадим увидел прямо перед собой невесть откуда появившегося горожанина в некрашеной холщовой одежде с длинным копьём в руках.

Судя по его стремительным и умелым движениям, это оказался воин, а не простой землепашец. Он сделал два шага вправо, уходя под левую руку княжича, в которой не было оружия, и нацелил отведённое чуть назад остриё копья в бок своему врагу.

Вадим не успел даже испугаться.

Многочисленные занятия с оружием в пешем строю и на коне научили молодого человека действовать так быстро, насколько это позволяли мышцы хорошо тренированного тела. Княжич мгновенно перекинул висевший за спиной щит на левую сторону и отбил куда-то вверх острый наконечник.

Горожанин, проскочив вперёд, вынужденно развернулся левым боком к своему врагу, конь которого грудью чуть не сбил его с ног.

Этим всё могло бы и закончиться, но Вадим, изогнувшись немыслимым образом на полном скаку, рубанул сверху мечом по незащищённой голове противника, как был научен делать с самого детства.

Удар получился резким и сильным.

Острое лезвие, скользнув по волосам, рассекло тёмную от загара шею воина и глубоко погрузилось в плоть.

Испуганный конь шарахнулся вправо, а княжич, не выпуская оружия, застрявшего в теле горожанина, вылетел из седла и рухнул на землю.

На какое-то мгновение от сильного удара при падении он потерял сознание, а когда очнулся, то сквозь пелену слёз на глазах увидел, что лежит на спине рядом со своим врагом и по-прежнему сжимает в ладони рукоять меча.

Вадим попытался опереться на локоть и с содроганием заметил, что весь рукав его рубахи и доспехи на груди залиты кровью. Она образовала целую лужу меж ним и горожанином.

Инстинктивно княжич потянул к себе меч, чувствуя, как соскальзывают с рифлёной поверхности липкие пальцы, останавливаясь на кроне головки рукояти.

Усилием воли он унял возникшую в теле дрожь и повернулся на бок, уперевшись взглядом в уже остекленевшие глаза убитого им человека.

Первого в его жизни.

Жуткий позыв возник где-то под грудиной, и тут же рвотная масса заполонила горло и рот, толчками вырываясь наружу.

— Ты глянь! — услыхал Вадим ехидный голос деда над собой. — Мой племяш убил своими руками врага, перемазался в крови и отторг съеденную пищу. Может, он ещё и обгадился? Что бы это значило, воевода?

— Наш мальчик стал мужчиной! — прогудел густым голосом воевода Свентовид. — Только помыться бы ему не мешало.

Звук лошадиных копыт давно затих, а княжич всё лежал и лежал на земле, не решаясь подняться на ноги.

Вот так он повзрослел тогда за один день.