Неожиданно раздался негромкий свист, и вслед за ним прозвучали слова:

— Тю-ю-ю! Стоило ненадолго оставить вас одних, как все уже готовы глотку друг другу перегрызть! А ты, княжич, неправ: нельзя ярла Гастинга на дереве вешать. Я б его голым задом на муравейник посадил, а руки и ноги к корневищам привязал, чтобы он шевелиться не мог. Вот это была бы достойная смерть за предательство!

Привыкший повелевать знакомый голос заставил всех собравшихся вождей повернуться к входу в палатку.

Там, касаясь головой навеса, стоял Рюрик. С двух сторон позади него — Бьёрн и Флоси.

— Предлагаю убрать оружие и продолжить совет! — ладожский конунг обвёл викингов тяжёлым взглядом. — Ну а если кому-то хочется помахать мечом, то снаружи его ждут два десятка моих телохранителей!

Эти слова оказались уже лишними, да и мало кто их услышал.

С криками радости закалённые в сражениях воины, позабыв о недавней стычке, словно дети, кинулись обнимать своих воскресших друзей.

Шум и гвалт стоял такой, что со всего лагеря начали сбегаться викинги, желая воочию убедиться в возвращении конунгов. Теперь уже никто не сомневался в благосклонности богов к этому походу и благополучному его завершению. Ведь конунги снова были с ними.

Когда вожди успокоились и расселись по своим местам, Синеус обратился к Рюрику с мучившим всех вопросом:

— Скажи, конунг, что с вами случилось в Ишбилье?

Великан посмотрел на Бьёрна Железнобокого, заразительно засмеялся и неспешно заговорил, как будто заново переживая прошедшие события:

— В городе мы оставили Трувора с луком в башне, тебя у крепостной стены, а сами пошли в большой дом с колоннами, где хотели переждать до восхода солнца. Похоже, тот дом принадлежал какому-то богатому мавру. Рядом с ним был сад и несколько бассейнов. В его подвалах нашлись запасы пищи. И за всем этим добром ухаживали четыре старика. Флоси хотел убить их, но я не позволил. В благодарность за это они стали готовить нам еду, носить и разливать вино, помогать мыться в бассейнах. Давно мы так не отдыхали!

Рюрик перевёл взгляд на Флоси и весело подмигнул ему.

— А дальше? — не удержался молодой ярл.

— Старики оказались не такими предателями своих земляков, как ярл Гастинг, — лицо конунга стало серьёзным. — Они подсыпали нам в вино какой-то дурман, и мы пришли в себя только на следующий день в плену у мавров. Меня, связанного, бросили к подножию трона эмира Абд ар-Рахмана. Я уже думал, что нам отрубят головы, но эмир увидел у меня на шее маленькую золотую гривну. Она спасла всех нас.

— Что это за гривна? — приподнялся со скамьи Синеус, вспомнив, как по этим маленьким золотым украшениям в Новогороде определялся прямой наследник князя Биармии и Гардарики.

— Мне её когда-то передал князь Гостомысл. Он снял гривну с шеи моей погибшей сестры Аслауг, дочери Клеппа.

— Твоего отца?

— Да, его.

Конунг задумчиво обвёл взглядом сидящих вождей и улыбнулся:

— Ту гривну и тонкую золотую цепочку для маленькой девочки Аслауг изготовил ювелир Абд ар-Рахмана по рисунку Клеппа. Нынешний эмир был тогда всего лишь принцем, а мой отец командовал его телохранителями. Они дружили между собой. Потому Абд ар-Рахман хорошо запомнил украшение. Как видишь, боги распорядились так, что отец после своей смерти спас жизнь собственному сыну. Мне.

— И эмир отпустил вас всех? — удивился Синеус.

— Только тех, кто был захвачен в жёлто-белом доме с колоннами. Нас набралось не более трёх десятков человек, — Рюрик перевёл взгляд на Гастинга. — Всех остальных повесили на крепостных стенах и пальмах вокруг Ишбильи. Абд ар-Рахман сказал, что викингов погибло никак не меньше пяти сотен! Так ли это, ярл?

Синеус увидел, как от страха побледнело лицо доселе грозного и самодовольного Гастинга, а его губы мелко-мелко затряслись.

— Точно сказать не могу, конунг, но это ж война, а на ней люди гибнут!

— При чём тут война, ярл? Наших братьев мавры зарезали во сне, как овец! Ты почему увёл своих людей с дальней стены и открыл проход в город? Куда ушли даны, когда убивали свеев и новогородцев?

В палатке повисла такая жуткая тишина, что слышно было, как и тяжело и хрипло задышал Гастинг.

— Почему молчишь, ярл? — загремел конунг, не сдерживая голоса. — Кто должен ответить за гибель наших с Бьёрном викингов?

— Ты хочешь убить меня, конунг? — глаза Гастинга налились кровью, а пальцы уже нащупали рукоять меча. — А как же моё право на поединок?

— Что ж, ваши обычаи мне известны. В предательстве и смерти сотен викингов обвинил тебя я, поэтому тебе придётся биться со мной, ярл!

— И даже если ты проткнёшь меня своим мечом, мавры не выпустят вас с острова и всех перебьют, а драккары и лодьи пожгут!

Чувствовалось, что Гастинг уже пришёл в себя и успокоился. Он был неплохим бойцом, а потому, возможно, надеялся победить в поединке.

— Вот тут ты ошибаешься, — покачал головой Рюрик. — Мы с эмиром Абд ар-Рахманом заключили союз и договорились, что он выпустит нас из Гвадалквивира без ущерба.

— Что эмир потребовал взамен? — крикнул кто-то из вождей. — Разоружиться и вернуть всю добычу?

— А если бы и так? — вопросом на вопрос ответил Рюрик. — Неужто ваши жизни не стоят этого?

Опять в палатке повисла тишина. Каждый из вождей задумался над тем, как он вернётся домой живым и здоровым, но без золота и серебра, так нужного его родным и близким.

— Но с эмиром мы решили иначе, — улыбнувшись, снова заговорил конунг. — Абд ар-Рахман прикажет убрать цепи из реки и откроет нам проход в море. Мы же с конунгом Бьёрном даём ему слово, что никогда больше не совершим набег на его владения! Думаю, Гвадалквивир уже свободен. Осталось закончить наше дело с ярлом Гастингом, и можно готовиться к отплытию.

Синеусу на мгновение показалось, что вожди готовы были открыто выразить свою радость достигнутыми договорённостями с Абд ар-Рахманом, но напоминание Рюрика о предателе Гастинге тут же погасило её.

Великан стремительно повернулся и, выходя из палатки, негромко бросил:

— Я буду на берегу, ярл!

Гастинг не заставил себя ждать и в окружении десятка вождей-данов направился вслед за Рюриком.

Княжич с Трувором и Флоси едва поспевали за ними.

Услыхав за своей спиной топот ног, Синеус обернулся и увидел, как со всего острова к берегу начали сбегаться викинги. Их уже собралось несколько сотен. Да и не могло быть иначе, ведь самым любимым зрелищем у этих отважных людей всегда считались смертельные поединки.

Рюрик облюбовал на берегу большую ровную площадку, поросшую травой, совершенно без песка, камней, поваленных стволов деревьев и веток, обычно мешающих воинам сражаться. Похоже, викинги сами её расчистили, чтобы тренироваться в искусстве владения оружием.

Великан остановился в её центре, быстро скинул с себя лишнюю одежду и остался по пояс обнажённым. Ножны с ремнями он отбросил далеко в сторону и поднял вверх руки. В них сверкали лезвия двух мечей.

Со стороны Синеусу показалось, что в солнечном свете перед ним стоит сам бог Тор, настолько мощным и совершенным выглядело тело брата. Огромные мышцы на руках, груди и шее Рюрика казались высеченными из камня. Они перекатывались и струились при малейшем движении конунга.

Княжич взглянул в сторону стоящего на самом конце площадки Гастинга и даже пожалел его. Тот был на добрых три десятка лет старше Рюрика, на голову ниже ростом и уже порядком отяжелевшим. Крупные капли пота градом катились по лбу ярла, взгляд затравленно бегал по лицам людей, скопившихся вокруг, словно ища у них защиты и поддержки. Костяшки пальцев правой руки, сжимающей рукоять меча, побелели, а наборный деревянный щит мелко подрагивал.

— Ну что, ярл, давай начнём? — великан опустил руки с оружием вниз. — Если ты согласен, то я буду драться двумя мечами. Щит мне не нужен. Выходи на средину, не топчись на месте. Иль боишься?

Гастинг машинально кивнул головой и молча двинулся вперёд навстречу противнику. Казалось, ноги его превратились в камни. Каждый шаг ему давался с большим трудом, щит ближе и ближе прижимался к телу.

— Скажи, конунг, — раздался громкий звонкий голос из передних рядов зрителей. — А можно не убивать ярла?

— Но кто же тогда ответит за смерть моих людей? Ты? — голос Рюрика был тих и спокоен. — Тогда займи его место! Или просто присоединяйся к нему. Вдвоём чуть дольше проживёте.

— Благодарю тебя, конунг, за приглашение, но такого желания у меня нет. Я помню, как ты разделался на поединке с лучшим бойцом данов Иваром Бескостным!

— Что ж, пусть Один решит, на чьей стороне правда!

Могучее тело великана пришло в движение. Он сделал три быстрых шага, сближаясь с противником. Два удара один за другим обрушились на щит ярла, вынуждая того отшатнуться в сторону.

Гастинг с трудом сохранил равновесие и тут же попытался резким круговым движением меча достать Рюрика. То был его излюбленный приём, освоенный ещё в юном возрасте, но на этот раз лезвие встретило на своём пути лишь пустоту.

Зато следующий чудовищный удар конунга выбил из вытянутой руки ярла меч, оказавшийся на излёте в стороне, и потряс всё тело дана. Ошарашенный Гастинг больше не успел ничего предпринять, как остриё второго меча пронзило его левое бедро и тут же выскочило обратно из раны.

От дикой боли ярл выронил щит и, схватившись руками за ногу, рухнул на бок. Кровь сочилась по одежде на зелёную траву, придавая ей буро-чёрный цвет.

Над берегом повисла жуткая тишина — предвестник смерти.

Рюрик склонился над скрюченной фигурой Гастинга, поднимая над головой противника окровавленный меч.

— Остановись, конунг! Не делай этого! — разорвал тишину крик, переходящий в истошный вопль.

Сотни воинов, как один, повернулись на голос.

И тут же возле кричащего человека образовалось свободное пространство. Внутри него стоял Бьёрн Железнобокий.

— Пощади ярла! Он мой ближний родич и учитель с раннего детства!

Синеус краем глаза наблюдал за братом. На душе у княжича было тревожно и муторно. В голове вертелась всего одна мысль: «Неужто Рюрик добьёт беспомощного раненого ярла?»

Великан выпрямился во весь рост и сверху взглянул на Бьёрна:

— А мои люди? Что я скажу родным, когда они спросят, как погибли их мужья, братья и сыновья?

— Позволь мне выкупить жизнь ярла! — твёрдо и высокопарно произнёс конунг свеев. — Моя доля добычи от похода, доля Гастинга и доли наших драккаров — твои! Отдай их родичам погибших викингов и ратников.

— Что ж, я согласен! — Рюрик вонзил мечи в землю. — Думаю, ярл надолго запомнит наш совместный поход. Отныне его будут звать Гастинг Хромоногий! Эй, кто-нибудь, перевяжите ему рану, а то он кровью истечёт!

— Такого исхода я не ожидал! — раздался за спиной княжича хрипловатый голос Трувора. — Наш конунг стал хитрецом, каких ещё поискать надо!

— Пошли на драккар, брат, тут нам делать больше нечего. Теперь всё в руках Рюрика. Беспокоиться незачем, за конунгом присмотрит Флоси.

Успокоенные и умиротворённые Синеус с Трувором, не оглядываясь, двинулись вдоль берега. Туда, где вдали у воды виднелись высокие штевни «Фенрира».