Он пришёл на зов князя.

В гридницкой за длинным столом его ждали Гостомысл, Изяслав, Кужел, Кагель и Таислав.

Походило на то, что они обсуждали нечто очень важное.

— Присаживайся, — негромко произнёс князь. — Нужно решить, как отношения с Людовиком строить будем.

Мужчины подождали, пока великан устроился на скамье и положил огромные руки на стол.

— Как думаешь, княжич, сильно вы обидели императора, когда взяли в заложники его родичей?

— Не мне о том говорить, государь! Тебе обо всём Изяслав может поведать. Я же тогда в подвале дворца под охраной сидел. Обращались со мной неплохо. Кормили досыта. Воду умываться приносили. Грозились пытки начать, но не успели. Когда за мной пришли, показалось, на казнь ведут. А увидел людей на берегу, драккары на середине реки и подумал, что Флоси выкупил меня у императора, — улыбнулся Антон.

— Про то мне ведомо! — нахмурил брови князь. — Но дальше уже командовал ты. Вот и вспоминай, как всё было.

— Да всё просто, — улыбнулся конунг, — подняли паруса на двух наших драккарах и медленно поплыли вниз по течению Рейна. По его берегам построено много крепостей и мощных замков. Обычно их хозяева цепями перегораживают реку и собирают с проплывающих путников пошлину. Драккары сопровождали четыре корабля императора, поэтому все вместе благополучно добрались в дельту Рейна. Конечно, Людовик мог приказать своим людям, и нас бы сразу остановили на реке, но он не захотел подвергать риску жизнь жены, сына и фаворита. Ну а потом мы высадились на большом острове, где в бухте стояли десять наших драккаров. И уже там передали франкам родичей императора в обмен на золото. Мне кажется, все остались довольны!

— А Людовик? — в голосе князя слышалась тревога. — Вы же нанесли ему оскорбление!

— Нам нужно забыть о нём, государь! — пожал плечами княжич. — Я уверен, что недолго ему придётся страной своей править.

— Почему же ты об этом ничего не говорил? — не удержался от вопроса Изяслав.

— Да меня никто и не спрашивал, — ухмыльнулся Антон. — Мне ведь надлежало всего лишь доставить вас живыми и здоровыми домой в Новогород, а не советы умные давать. А вот ежели догадались об императоре спросить, я бы мог кое-что интересное о нём и его семействе рассказать. Как-никак, а викинги из свеев, данов и франков, с кем я на Варяжском море воевал, много чего любопытного мне поведали.

— Ну-ка, ну-ка! — встрепенулся князь Гостомысл. — Никогда не поздно узнать что-то для себя новое.

— Прежде всего хочу сказать, что Людовик не стоит мизинца своего отца Карла, которого все называли Великим. Тот постоянно вёл войны, с их помощью сплачивал народ и железной рукой создавал огромную империю. А его сын, сев на трон, стал разваливать её на куски!

— Как это разваливать? — удивлённо округлил глаза Кагель.

— Всю свою жизнь Людовик служил не стране, а Богу и церкви. Он их возвысил до небес, позабыв обо всём. И даже о своих детях. Потому этого человека и прозвали Благочестивым, — Антон обвёл взглядом родичей, убеждаясь, что его внимательно слушают. — Вот только внутри страны росло людское недовольство, начались распри среди крупных и мелких правителей. А тут ещё, сказывали, Людовик чуть не погиб.

— Ишь ты! Неужто кто-то хотел убить императора? — Изяслав сверлил взглядом княжича.

— Нет-нет, всё было иначе. Как-то под вечер он со своими ближними сановниками возвращался из церкви через деревянную галерею, ведущую прямо во дворец. И тут неожиданно рухнули прогнившие балки крыши и пола. Пару человек раздавило, многие оказались ранены. Сам же император отделался несколькими царапинами, страшно перепугался и понял, что в любой миг может погибнуть. А что же тогда случится с его любимой церковью и христианским народом целой империи?

— А он никак считал себя бессмертным? — фыркнул Кужел.

— Да кто ж знает… — в тон ему ответил викинг.

— И что сделал Людовик? — в голосе князя Гостомысла кроме любопытства Антону послышались какие-то непонятные интонации.

— Император изменил установленный древними обычаями порядок престолонаследия в стране на случай своей смерти.

— Знаешь ли ты, какой он прежде был у франков? — по-прежнему настойчиво наседал на княжича Гостомысл.

— Все сыновья правителя имели равные права на престол, не зависящие от старшинства.

— Но это значит, что после смерти Людовика всю империю следовало разделить на части по количеству сынов, — хмыкнул Таислав. — Сколько их у него?

— Тогда было трое. Старший — Лотарь, средний — Пипин, а самый младший — тоже Людовик.

— Что же всё-таки изменил император? — снова повторил свой вопрос князь.

— Он действительно разделил страну на части, — улыбнулся в ответ Антон, чувствуя нетерпение Гостомысла. — Императорский титул достался старшему сыну, который стал соправителем отца. Другие сыновья получили по небольшому королевству и должны были подчиняться Лотарю.

— И это правильно, — хмыкнул Изяслав. — Негоже разваливать страну!

— Но осталось много ближних родичей и старых друзей его отца, которым земли и короны подарил ещё Карл Великий. Они не смирились с новым порядком наследования престола и подняли восстание, которое Людовик вынужден был жестоко подавить, о чём потом очень сожалел и даже прилюдно покаялся в содеянном.

— Н-да-а! — процедил сквозь зубы Кужел. — Как-то у них там не по-людски деется!

— А ты что хотел? — состроил страшную рожу Изяслав. — Я слыхал, что некоторые правители всех своих родичей выреза́ли, дабы только на престоле остаться.

— Что ж, и это можно понять, ежели дело касалось сохранения единства государства и верховенства власти, — вступил в разговор Кагель. — Да вы ж и сами понимаете, всё просто, когда у короля или князя есть один сын, а братьев нет. Ну а коли родичей полные хоромы и каждый хочет первым быть?

— Зачем же людей убивать? — возмутился Таислав. — Неужто нельзя мирно договориться и установить порядок наследования престола, устраивающий всех?

— Есть много стран, где власть от правителя переходит по старшинству к его братьям, — задумчиво произнёс Гостомысл. — Имеются и такие, в которых престол от отца наследуют, и тоже по старшинству, сыновья, а ежели сынов нет, то братья и их потомство по мужской линии. Вот только наследники всенепременно жаждут изменить установленный обычаями порядок, потому и свары начинаются, а иногда и войны.

— Понятно, — обречённо вздохнул Изяслав. — Чем родичей больше, тем всё сложней. А у нас в Биармии наследник престола ещё должен быть ближе всех по чистоте крови к линии князя Годислава — создателя и зачинателя нашего рода. Это ведь он придумал гривны для своих детей и внуков, чтобы по ним определять, кто выше и кому престол достанется. Мудрый, однако, он был человек!

— Спору нет, мудрый! — нахмурил брови князь. — Но не о том нынче мы собрались говорить. Продолжай, Антон, свои сказки про Людовика!

— Вскоре после покаяния император овдовел. Но долго одному ему быть не пришлось. Из сотен красавиц страны он выбрал молодую умную девку по имени Юдифь из знатного и богатого рода. Вот она и стала править не только своим безвольным мужем, но и всей империей. А уж когда императрица родила сына, то сделала всё, чтобы Людовик снова поменял порядок престолонаследия.

— И император пошёл на это? — Кагель впился взглядом в викинга.

— Юдифь назвала сына Карлом, — ухмыльнулся Антон.

— Это она здорово придумала! — хохотнул Таислав.

— Людовик долго не соглашался, но потом всё-таки поддался на уговоры жены и выделил младшему сыну королевство, отобрав часть земель у Лотаря.

— А что тот? Стерпел? — удивлённо покачал головой Изяслав.

— Старшие сыновья собрали войска и выступили против императора. Им удалось захватить его в плен, и Лотарь устроил над ним настоящий суд. Старший сын хотел унизить и оскорбить отца. И ему это удалось! — лицо великана скривилось, словно Антон видел всё собственными глазами. — Людовика босого в одной холщовой рубахе поставили на колени перед людьми, которых он ещё совсем недавно преследовал и отправлял в изгнание. Они громко произносили слова обвинения, а император вынужденно отвечал, что признаёт каждое из них. Свидетели этого судилища рассказывали, что собравшийся народ был очень недоволен увиденным зрелищем свержения с престола законного правителя. Да и Пипин с Людовиком не одобрили действия старшего брата. Они ушли от него со своими дружинами. И не одни. Лагерь Лотаря покинули многие его сторонники.

Антон ненадолго замолчал, задумчиво глядя куда-то поверх голов родичей.

— Не тяни, княжич, продолжай! — не выдержал наступившей тишины Кагель.

— Назревала война. Войск у Пипина и Людовика было намного больше, и они начали наступление. Лотарю ничего не оставалось, как бежать. Старший сын даже не успел увезти с собой пленённого Людовика. Младшие сыновья, искупая свою вину, заново короновали отца, и он снова занял свой престол. Когда наше посольство прибыло в Ингельхайм, император со своей женой и сыном отдыхали после этих тяжких событий.

— И что сделали с Лотарем? — снова не удержался от вопроса Кагель.

— Людовик не стал ему мстить, а просто отправил в Италию с глаз долой.

— И как ты советуешь поступить, — прервал их разговор Гостомысл. — Нужно ли Новогороду искать союз с франками?

— Мне кажется, государь, что императору нынче не до нас. Он не думает о войнах, союзах и о своей стране. Людовик занят лишь младшим сыном Карлом. Всем правит Юдифь и её приближённые. Народ нищает, на окраинах империи начинаются войны. Долго так продолжаться не может. Сыновья терпеть такое не будут. А нам лучше всего выждать, чем всё у них там закончится!

— Мы тебя услыхали, княжич! Рассказ твой был любопытен, много нового довелось узнать! — Гостомысл пристально посмотрел в честное и открытое лицо викинга. — Свои обязательства передо мной ты выполнил. Чем думаешь дальше заняться?

— Не пристало мне жизнь праздную подле тебя вести, государь! Дозволь на Варяжское море вернуться. Дела там незавершённые остались, а без меня некому с ними справиться. Да и с союзными свеями и урманами уговоры имеются на большие походы в дальние страны.

— Что ж, уговаривать и удерживать не буду, но маленько погодь с отъездом, — князь обвёл взглядом сидящих за столом родичей и снова повернулся к Антону. — Своим рассказом о Людовике заставил ты меня задуматься о престолонаследии и будущем Биармии. А потому — хоть и покинули моё тело болезни, но всё же решил собрать я всех главных начальных людей страны. Хочу им наследника престола своего показать и слова напутственные произнести. А до тех пор, княжич, отдыхай и о войнах не думай.