Ватагин с Шаровым преодолели стихийный рынок и свернули в переулок. Здесь Шаров вдруг стал заметно прихрамывать.

— Ты это чего, сержант? — удивился Ватагин.

— Так мы же тыловики, — пояснил сержант. — К строевой негодные, вот и шаркаем по своим фуражно-квартирьерским делам.

— Талантливо получается, — усмехнулся Николай.

— Так происхождение велит, — признался Шаров. — Я же из старой цирковой династии.

Сказав это, сержант вдруг ловко оттолкнулся припадающей ногой, ухватился за торчащий из кирпичной стены стальной стержень, подтянулся на одной руке, ловко спрыгнул и как ни в чем не бывало снова пошел, припадая на якобы покалеченную ногу.

— Гимнаст? — спросил Ватагин с неподдельным восторгом.

— Эквилибрист и музыкальный эксцентрик Геннадий Шаров, — представился сержант. — Восходящая звезда Ленинградского цирка. Не слыхали?

— Не довелось, — посетовал Николай. — А династия?

— Так у меня и родители, и дед с бабушкой все цирковые, — пояснил Шаров. — Отец иллюзионист, мама дрессировщик собак.

— Интересное занятие, — согласился Ватагин, и добавил: — Живы?

— Мама в Саратове. Оказалось, что успела эвакуироваться первой блокадной зимой, — задумчиво ответил сержант. — Про отца не знаю. Последняя телеграмма была из Симферополя. Рассказывал, как тепло их принимает зритель, звал маму в Одессу. Потом все… Пришли, товарищ лейтенант. Вон тот зеленый дом, крыльцо с резными столбами.

Они остановились поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания.

Дом выходил прямо на улицу, но за домом высилась старая липа, и Ватагин понял, что там должен быть двор с задней калиткой.

— Пойдем победным маршем или сначала осмотримся? — спросил Шаров.

— Второй выход есть?

— Должен быть. Там на задах канавка, а за ней проулок. Потом старые сараи, за ними пустырь, а дальше лес. Полверсты не будет.

— Что мы, собственно говоря, делаем? — стал проговаривать вслух Ватагин. — Мы проверяем готовность этого дома к предполагаемому расквартированию офицеров. Пришли мы рано и внезапно. Возможно, там окажется проверяемый Дерябин.

— Но может и не оказаться, — заметил Шаров.

— Может и не оказаться, — согласился Николай. — Я пойду в дом один, так я не вызову излишнего беспокойства, а ты, Геннадий, подстрахуй меня, если что, у задней калитки. Действуй так: если кто-то выйдет из дома без стрельбы и прочего шума, иди за ним. А если будет шум, действуй по обстановке.

— Вы тогда тоже выходите в любом случае через заднюю калитку, — дополнил Шаров. — Если никого там нет, то мы с вами встретимся и дальше пойдем. А если кто-то выйдет, то я вам у калитки стрелку сапогом чиркну, куда за нами идти.

— Часы у тебя есть?

Шаров кивнул.

— Я постучусь к хозяйке ровно через пять минут, — сказал Ватагин и хлопнул Шарова по плечу. — Начали.

Сержант похромал по улице, нырнул в какую-то щель и исчез. Николай выждал ровно пять минут и направился прямо к крылечку с резными столбами.

Хозяйка отозвалась на стук быстро, но открыла не сразу, хотя и не слишком мешкая. Ватагин прислушивался к звукам внутри дома, но ничего подозрительного не расслышал. Не было ни топота, ни стука мебели или дверей.

Дверь отворилась и появилась хозяйка. Молодая женщина лет двадцати пяти с наскоро прибранными волосами и в спешно застегнутом домашнем платье.

— Гражданка Требкова? — начал Ватагин, вскидывая руку к виску и тут же опуская. — Галина?..

— Сергеевна, — подсказала женщина и словно между делом выглянула на улицу, не стоит ли еще кто у ее крыльца. — Да, это я.

— Совершенно верно, Требкова Галина Сергеевна, — сказал Ватагин, заглядывая в невидимый для хозяйки документ, и снова козырнул: — Лейтенант Перов. Интересуюсь насчет постоя. У вас ведь есть разрешение от комендатуры?

— Точно так, товарищ командир, — ответила молодая женщина, отходя и пропуская внутрь дома раннего гостя.

— Сколько постояльцев можете разместить?

— Дом большой, — принялась рассказывать хозяйка услужливым тоном. — Три комнаты, только кроватей всего две. Вот если товарищ командир похлопотал бы, чтобы выделили мне несколько кроватей, то можно удобно разместить человек пять или даже восемь.

— Вы одна проживаете? Это ваш дом?

— Так, конечно, мой, — удивилась хозяйка. — Дед мой строил. А живу сейчас одна.

Ватагин чуть отстранил хозяйку и прошел по комнатам, отмечая обстановку. Признаков присутствия еще кого-либо он не заметил и прошел на кухню.

На столе были следы позднего ужина.

— Это соседка вечером заходила, — поспешила объяснить хозяйка. — Полуночничали по-бабьи, да вот не успела прибрать. А так, если у товарищей командиров есть потребность, то мы с соседкой можем и стол им организовать. Если комендатура выделит продукты. Пойдемте, я вам третью комнату покажу.

Хозяйка спешно хотела увести гостя из кухни, и Ватагин уловил ее желание. Он невольно покосился на пол и заметил в углу сдвинутый в сторону половик, из-под которого виднелся край лючка.

— Думаю, комендатура пойдет вам навстречу, — улыбнулся Ватагин и демонстративно шагнул в сторону, словно желая по-хозяйски поправить половик мыском сапога. — Найдется ли у вас погреб или подвал? Я посмотрю?

Не давая хозяйке опомниться, он присел у люка, рывком открыл его, сам при этом оставшись под защитой крышки. В тот же миг из подвала грянул пистолетный выстрел. Ватагин машинально отклонился и, крикнув «Граната!», швырнул в люк подвернувшуюся под руку луковицу, затем с треском захлопнул крышку. Снизу донесся грохот. Кто-то прорывался сквозь подвальный сумрак, роняя все, что встречалось на его пути.

Николай кинулся к окну и едва успел вжаться в стену. Оконное стекло со звоном разлетелось, и осколки захрустели под сапогом. Вторая пуля разнесла перекрестье оконной рамы, и форточная створка повисла на одной петле.

— Ваши гости совсем не берегут ваше хозяйство, а, Галина Сергеевна? — крикнул он присевшей за ножку стола хозяйке.

— Да пошел ты, — надтреснутым голосом огрызнулась молодая женщина.

Николай заметил, что Трепкова тянется к упавшей с плиты тяжелой чугунной сковороде.

— И давайте без этих вот глупостей, я вас просто застрелю. — Еще кто в доме есть?

— Никого!

Ватагин выглянул в окно, и очередная пуля ударила в многострадальную раму. Николай определил, где укрылся стрелок, и выпустил по нему сразу три пули.

Серая тень кинулась к сорванной с петель калитке, и ей навстречу тут же метнулась другая.

Шаров все это время был наготове. Он двигался как кошка или обезьяна. В одном прыжке он подсек убегавшего, при этом валя его навзничь и одновременно обезоруживая.

Николай вышиб расщепленную пулями раму и, выпрыгнув в окно, приземлился на ноги.

Когда он подбежал к Шарову, тот уже вязал руки задержанного.

Откуда-то сзади грянула автоматная очередь. Шарова швырнуло вперед, а Ватагина обдало кирпичной крошкой. Он инстинктивно выстрелил в ответ, свалился на бок и выстрелил еще два раза. Автоматчик дал еще одну очередь, скорее для острастки, и бросился через канавку к проходу между сараями.

Во двор, вышибив дверь, вывалился комендантский патруль.

— СМЕРШ! — крикнул им Ватагин. — В доме женщина! Задержать!

— Попов, выполнять! — зычно скомандовал начальник патруля и тут же кинулся к Ватагину: — Куда они побежали?

— Вроде был один, — откликнулся Ватагин. — Нырнул в эти чертовы сараи… За мной!

— Абаев, с задержанным и помоги раненому, — снова скомандовал начальник патруля и кинулся следом за Ватагиным.

Прикрывая друг друга, Ватагин и начальник патруля пробирались от сарая к сараю. «Неужели ушел?» — билась мысль в голове у Николая.

Но едва они вынырнули на пустырь, ждавший их беглец выпустил по ним длинную очередь. Офицеры кинулись в разные стороны, стараясь укрыться за сваленным мусором. И тут же над ними загремела ответная очередь из ППШ одного из патрульных.

Вдали раздался сдавленный крик, и все стихло.

— Живым надо было брать, — посетовал Ватагин, опускаясь на колени возле лежащего навзничь беглеца.

— Попробуй возьми его живым, — проговорил подошедший патрульный. — Он бы вас положил тут обоих…

— Его могли ждать, — выпалил запыхавшийся начальник патруля. — Я до леса сбегал, никого.

— Ищи ветра в поле, — процедил Николай и кивнул на убитого: — Потащим или вызовем подмогу?

— Донесем, — по-хозяйски оглядев труп, выдал патрульный. — Чай не кабан.

Тащить мертвеца пришлось всем троим. Чтобы не перебираться через канавку, пошли другим проулком.

У крыльца с резными столбами уже стояли комендантская «эмка», «виллис» и «газик» Лупанова. В «виллис» усадили хозяйку. Ее гость полулежал в лупановском «газике».

В распахнутой двери «эмки» сидел с рукой на перевязи Шаров. Пуля попала ему в левую лопатку, но прошла вскользь.

— Вот ведь денек выдался, товарищ лейтенант, — усмехнулся Шаров, завидев перепачканного Ватагина.

— Гена, — сказал Николай, наклоняясь к сержанту и кладя руку ему на здоровое плечо. — Еще даже десяти утра нету.

— Кто рано встает, тому Бог подает, — вставил стоявший у заднего сиденья «газика» Лупанов.

— Это тот, кого мы ждали? — спросил Ватагин у Шарова.

— Он, — кивнул Шаров. — Редкая, кстати, удача.

— А как же ты второго не заметил? — посетовал Николай.

— Не было там второго, — отрезал Шаров и стал пояснять, как-то озорно посмеиваясь и поводя глазами. — Он, видимо, на звук стрельбы прибежал. И если бы вы этого убили, он, может быть, и не проявился. А увидел, что мы его берем, решил помочь.

Лупанов подошел к сержанту, бесцеремонно взял его за лоб. Наклонился к нему, словно всматриваясь в лицо.

— В госпиталь его надо, товарищ лейтенант, — повернулся он к Ватагину. — Шок у него по всем приметам, я таких насмотрелся, сначала шутят, а потом закидываться начинают.

— Тогда надо ехать, — заторопился Ватагин. — Только у нас задержанный и труп.

— Так тем более надо в госпиталь, — решительно сказал Лупанов.

— Кто Ватагин? — донесся из раскрытого окна незнакомый женский голос.

— Я! — Николай обернулся и привычно одернул гимнастерку.

Голос принадлежал коротко стриженной девушке с погонами капитана. Она высунулась из открытого окна и все у машин сразу как-то заметно подтянулись. От расслабленности, которая незаметно овладела людьми, не осталось и следа.

— Зайдите, лейтенант, вы мне нужны, — скомандовала девушка и тут же продолжила отдавать распоряжения, обращаясь сразу ко всем водителям и патрульным: — Задержанных везите к нам. Комаров!

Из-за «эмки» выскочил водитель, оказалось, он все это время копался в моторе с противоположной от Ватагина и Шарова стороны.

— Я, товарищ капитан! — водитель вытянулся в струнку.

— Раненого в госпиталь, и пусть пришлют машину за трупом, — не моргнув глазом продолжила распоряжаться девушка. — Хотя нет. Пусть пришлют машину из комендатуры. Ну что вы стоите, лейтенант? Поднимайтесь сюда.

Возражать было нечем, да и незачем. Николай поправил пилотку и вошел в дом. Оказалось, что, пока он с патрульными таскал по улицам труп убитого полицая, в доме уже шел обыск.

Оперативная группа состояла из трех человек. Двое методично осматривали дом, а третий составлял, сидя за столом, протокол. От прежнего порядка, который Ватагин застал в свой первый приход, не осталось и следа. Шкаф и ящики комода были раскрыты, на столе лежали немногочисленные перелистанные книги.

— Лейтенант, — позвал из кухни знакомый женский голос.

— Лейтенант Ватагин, — козырнул Николай, заходя в кухню.

— Капитан Фролова, следователь, — представилась в ответ девушка. — Как началась перестрелка? Преследуя задержанного, вы спускались в подвал?

— Никак нет, — ответил Николай. — Я обратил внимание на сдвинутый половик, под ним был виден край люка. Я предположил, что люком недавно пользовались.

— Но в подвал вы не спускались? — уточнила капитан.

— Не понадобилось, да и опасно, — пояснил Ватагин. — Я крикнул «граната», и он выбежал во двор. Мы постреляли немного, а потом я выскочил через окошко. А там его уже скрутил сержант Шаров.

— Тогда пойдемте, осмотрим подвал, — распорядилась капитан и с необычным проворством полезла в люк. — Возьмите на столе фонарь!

Николай поискал глазами и нашел электрический фонарик. В подвале царил полумрак, здесь было довольно просторно. Можно было стоять, почти не пригибаясь. Помещение разделяло что-то вроде стеллажа, который сейчас был повален, видимо, когда Дерябин кинулся к выходу, он не разбирал дороги и валил все, что попадалось на пути.

В подвале было два окошечка с сильно запыленными стеклами. И дальняя дверь, которая сейчас была полуоткрыта.

Капитан Фролова забрала у Ватагина фонарь и стала осматривать помещение, особо задерживаясь на всяких нишах и щелях.

— Посмотрите там, лейтенант. Нет ли там каких-либо лазов или закутков. Та стена примыкает к соседнему дому.

Николай принялся исполнять приказание, но каменная кладка была совершенно целой. Он присел и пошарил по полу, ища возможное второе дно, но и его не было.

— Значит, Дерябин здесь не прятался, — заключила Фролова, подходя к Ватагину. — Видите, лейтенант, здесь совсем нет признаков длительного пребывания человека. За исключением опрокинутого стеллажа, все предметы на своих местах и давно не передвигались.

— Думаю, я их обоих спугнул, потому что хозяйка отозвалась, но открыла мне не сразу, — добавил Николай. — А половик поправить не успела.

— Как она была одета?

— Она была полностью одета, — припомнил Николай. — Наскоро, но не с постели поднялась.

— Это хорошо, значит, тоже собиралась уходить, — рассудила капитан, давая Николаю знак следовать за ней к выходу. — Сколько времени шла перестрелка?

— Несколько секунд, может, десять или пятнадцать, — прикинул Ватагин, когда они вышли из низкой подвальной двери, ведшей во двор. — Он вот здесь спрятался, за поленницей, и отсюда стрелял. Окно хорошо видно. А вот следы от моих пуль.