Под утро на село опустился туман и рассветное солнце пробивалось через эту пелену лучами, отбрасывая длинные тени.

— Словно и войны нет, — заметил Костиков, ставя в машину очередной ящик с архивом. — А, Коля? Про такое утро надо картины писать.

— На рыбалке в такое утро хорошо, — добавил подошедший с очередным ящиком Лупанов. — У нас на Кубани таким утром хорошего сома взять можно. Сом он в такое утро дуреет, что ли, и начинает поверху ходить. Сидишь так в плавнях, а он мимо идет, голова что бревно.

— Да ладно заливать, — усмехнулся Костиков, подталкивая Ватагина локтем. — Сом под корягой сидит или в омуте, к чему ему наверх-то подниматься.

— Говорю же, дуреет сом в такую погоду, — настаивал Лупанов. — Может, от сытости, а может, на погоду. Да вот приезжайте ко мне на Кубань, я вас сам на сома свожу.

— Хорошо бы, конечно, — почесал затылок Костиков. — Вот переловим всех полицаев, шпионов и дезертиров и сразу к тебе на Кубань. Как думаешь, дождутся нас твои сомы?

— Сомы-то дождутся, — погрустнел Лупанов, присаживаясь на подножку автомобиля и вытягивая из кармана портсигар. — Кому их там сейчас ловить? Людей-то в нашей станице почитай и не осталось. Свояк пишет, на всю станицу целых домов с десятка не наберется.

— Ты автоматы нам достал? — спросил Костиков, желая отвлечь Лупанова от тяжелых мыслей.

— Как не достать? — отмахнулся тот. — Вон в машине лежат.

— У меня, если что, свой, — напомнил Ватагин.

— Возьмешь наш, — настоял Костиков, протягивая Ватагину ППС. — На вид грубовато, но машина как раз под наши запросы. Легкий, простой и не сильно прожорливый.

— Ладно, — согласился Николай, вешая ППС на плечо.

— В машину! — скомандовал Костиков. — В пути соблюдать бдительность и быть внимательными. Едем максимально быстро, но осторожно, оружие наготове. Коля, твой сектор огня — вперед и вправо… Лупанов, у тебя левая сторона. Я стреляю назад и влево. Но смотреть во все стороны. Двинули!

«Газик» взвизгнул стартером, и мотор тут же отозвался размеренным рокотом. Двигатель набрал обороты, потом осадил немного. Машина выкатилась из двора. Туман еще висел над дорогой, но уже стал расползаться. «Газик» все увереннее катился по подлатанной дорожниками грунтовке, то и дело бросаясь из-под крыльев мелкими камешками и подмокшим за ночь песком.

Они проехали мимо некошеного поля. Из травы взметнулась испуганная птица и тут же исчезла в тумане. Свернули в лес. Здесь тумана не было вовсе. Они словно из мутной воды вынырнули, и Ватагин даже вздрогнул от неожиданности.

Со вчерашнего дня саперы принялись вырубать вдоль дороги поросль, чтобы лес можно было просматривать в глубину. У перекрестка путь им преградил свежевыкрашенный шлагбаум. Часовой вскинул винтовку, едва завидев приближающуюся машину.

— Вот уже и посты-кордоны расставили, — сказал Лупанов, останавливаясь у таблички «Стой! Граница поста».

— Вчера он здесь был? — насторожился Костиков.

— Так точно, — ответил Лупанов. — Вчера им вагончик притащили, я сам видел.

К машине вышел офицер, козырнул Костикову. Это оказался дежурный, которого два дня назад Ватагин видел в Ворчуково.

— Гурам, — воскликнул узнавший его Костиков. — Ты проштрафился или это такое повышение у вас комендантских?

— Повышение, — ничуть не мешкая, ответил дежурный и продолжил назидательным тоном: — Сам посуди, Антон. Кем Гурам Табия был? — вечный дежурный по штабу, даже несолидно. А теперь целый начальник КПП. Понимать надо.

— Считай, майорская должность, — покачал головой Костиков и толкнул локтем Ватагина. — Карьерная. Вернется к себе в Геленджик, большим начальником будет.

— Обязательно, товарищ старший лейтенант, — козырнул Табия, давая часовому знак поднимать шлагбаум, а другой рукой придерживая борт газика. — Ночью со стороны Кратово стрельбы была, осторожнее надо.

— Дальше посты есть? — спросил Костиков.

— В Кратово, — ответил Табия. — Там дорожный батальон поставили, а после него до самых Вечар прямая дорожка. Дальше не знаю.

— Ну бывай, Гурам, — хлопнул его по плечу Костиков. — Трогай, Петрович.

«Газик» скользнул под шлагбаумом, и вскоре КПП исчез позади. Ватагин поежился на сиденье, поудобнее ставя ноги и перекладывая автомат в другую руку.

Мимо опять потянулся лес. Солнце уже приподнялось над горизонтом, но еще не разогнало ночную сырость. Птицы, потревоженные звуком мотора, срывались с придорожных кустов, прятались в чаще и оттуда подавали раздраженные голоса. Впереди серым комком метнулся через дорогу заяц. Потянуло печным дымком.

— Подъезжаем, — сказал Лупанов, вытягивая шею из-за руля.

Впереди, в просветах между соснами, показалось Кратово. На подъезде путь машине преградили наскоро сколоченные рогатки, обмотанные колючкой.

Слева и справа были оборудованные стрелковые ячейки. Из левого окопчика выскочил, словно вырос из-под земли, часовой с автоматом на груди. Это был коренастый мужик лет сорока в плащ-палатке и блестящей от ночной сырости каске.

— Стой! Предъяви документы.

— Оставаться в машине, — тихо скомандовал спутникам Костиков, а сам ловко спрыгнул на землю, демонстративно закидывая свой ППС за спину.

Он в три шага подошел к часовому, вынул из кармана удостоверение.

— Контрразведка, — ничуть не растерявшись, сказал часовой и тут же кинул кому-то через плечо: — Свои! Открыть дорогу.

Появились двое солдат и принялись оттаскивать рогатку в сторону.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился часовой к Костикову. — Нас предупреждали, что вы будете проезжать. Только в деревне держитесь знаков… На дороге никого не встретили?

— Каких знаков? — уточнил Костиков.

— Основная дорога пойдет в обход деревни, — пояснил часовой. — А там сейчас все дворы заняты людьми и техникой. Вот чтобы проезжие не плутали, стоят указатели. Вам же на Вечары? Вот этих указателей и держитесь.

— Мне известно, что ночью где-то здесь стреляли.

— Было дело, — кивнул часовой, поводя стволом ППШ. — Вон из той балочки трое неизвестных вышли и прут прямо в деревню.

— И тоже прям сразу принялись стрелять, — прищурился Костиков, возвращаясь к машине. — Или задержали? Когда это было?

— Действовали по уставу, товарищ старший лейтенант, — спокойно ответил часовой. — Дело было около двух часов ночи. Трое полицаев дошли до самых домов, там их патруль и окликнул.

Ватагин тем временем вынул из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок, на котором загодя накидал схему местности, поводил по ней пальцем, посмотрел на указанную часовым балочку и убрал лист обратно в карман.

Костиков заметил его действия, но вида не подал. Не подал до той поры, пока «газик», петляя по деревне, не выбрался на большак.

— Шадрин меня просветил относительно твоих соображений, — начал Костиков, подаваясь вперед и придерживая пилотку. — Рациональное зерно в твоей версии есть.

— И? — многозначительно протянул Ватагин.

— Будем работать, — ответил старлей. — Но, так сказать, без отрыва от производства. Запрос по уцелевшим мы вчера отправили. Но пока выполняем основную работу. Мы вчера тоже не сиднем сиживали, подобрали порядочную картотеку.

— А тогда зачем нас в город погнали? — спросил Николай. — Может, надо было остаться и по лесам двинуть?

— Ты, Коля, меня не расстраивай. Мы не на прогулку едем, не за гостинцами. Пока наши там округу отрабатывают, нам надо в городе три адреса проверить. А там как пойдет. Заодно узнаем, как там наши бандиты, их как раз должны были вчера обработать.

— В морг бы надо сходить, — предложил Ватагин. — Вдруг по Седому с Барсуком эскулапы накопали что-нибудь интересное.

— Сходим, Коля, сходим, — кивнул Костиков. — Ты мне, пока едем, расскажи, что думаешь по своему делу.

— Для начала нужно опросить водителя и сопровождавшего его старшину.

— Тяпова?

— Ага.

— А ты мне вот что скажи, Коля, — подался вперед Костиков. — А как ты сам в их машине оказался?

— Это уже допрос? — усмехнулся Ватагин.

— Без протокола, — хлопнул по плечу лейтенанта старлей. — Одна голова хорошо…

— Да вот попал-то я в эту машину как раз случайно, — ответил Ватагин. — Так что алиби у меня нет. В машине я оказался благодаря Мишке Карпову. Мы с ним, как выяснилось, земляками были.

— Подробнее.

— По прибытии я встал на учет в комендатуре, и меня определили на квартиру, Прудовая, десять, — принялся рассказывать Николай, видя, что Костиков ждет подробного объяснения. — Там хозяйка имеет разрешение принимать на постой офицеров.

— Удобное место? — уточнил Костиков.

— Дом уцелел, и от комендатуры недалеко, — уточнил Ватагин. — Там я с Мишкой и познакомился. Он, оказывается, до войны в Гончарном переулке проживал. Это на Таганке. А я со Сретенки.

— Дальше, — поторопил старлей, давая понять, что его мало интересуют подробности встречи земляков.

— Ночевал я там одну ночь, — продолжил Ватагин. — С утра Мишка пошел в комендатуру, узнать насчет транспорта. Вернулся через час с небольшим. Влетел в дом и предложил с ним до Варчуково поехать. Приехал на том самом ЗИСе, со старшиной. Тот еще гудел, пока я собирался.

— А старшина Тяпов не возражал против нового пассажира?

— Да вроде нет.

— Значит, ты попал в машину случайно, — заключил Костиков. — А откуда взялась эта машина?

— Вот это и надо выяснить, — сказал Ватагин. — Старшина в кузове ехал, а водитель, забыл фамилию, вылетело из головы, всю дорогу болтал без умолку. Так мы в эту засаду и приехали.

— По дороге нигде не останавливались?

— Нет. Как выехали на большак, так и катили без остановок. У разбитого моста свернули на объезд и больше ничего.

За разговором Ватагин не заметил, как они миновали Вечары — большую деревню чуть в стороне от большака.

Тем временем на дороге стало оживленнее. Все чаще попадались встречные машины. Тут и там мелькали по обочинам группы связистов с катушками. На обочине стоял ЗИС с опущенными бортами, и пятеро солдат выкидывали лопатами привезенный щебень.

На подъезде к переправе пришлось постоять. Движение шло пока только по одному понтонному мосту. Вторую линию хотя и собрали, но еще не оборудовали к ней съезд. Чуть поодаль по берегу реки расположились, задрав стволы, зенитки.

После переправы большак сменился шоссе, и Лупанов до самого города давал волю мотору.

При своем первом приезде в городок Сеин Николай его как следует не рассмотрел. Да и не было тут на первый взгляд ничего примечательного. Да и на второй, пожалуй, тоже. Провинциальный райцентр, всех достоинств, что недалеко от железной дороги. Маслобойня, взорванная паровая мельница, скобяная лавка, сапожная мастерская да парикмахерская.

Ближе к центру появились дома, где первый этаж уже был каменный, а в самом центре дома были целиком каменными. Многие стояли без окон, с проваленными крышами, но большинство неплохо сохранилось.

Комендатура разместилась в просторном здании, служившем раньше не то школой, не то управой. В годы немецкой оккупации оно тоже было комендатурой, взорвать его не успели или поленились.

Отдел контрразведки армии располагался чуть поодаль, за углом, в приземистом здании из красного кирпича, бывшем некогда складом или лабазом. Газик въехал в низкую арку и оказался во внутреннем дворе. Здание было выстроено в два этажа, имело форму прямоугольника с обширным внутренним двором. Сюда выходили только ворота и лишь несколько чердачных окошек. Одни ворота были распахнуты, прочие, напротив, накрепко закрыты и даже забиты досками.

— Крепость, — присвистнул Ватагин, когда они остановились у ворот.

— Еще бы, — согласился Костиков. — Центральная резиденция купцов Бурдюковых. Они тут до революции большие дела вели. Потом сбежали. Стены только остались, в три кирпича… Разгружайтесь, мужики! Я к Маслову.

Помещение, куда Ватагин с Лупановым перетаскивали ящики с архивом, было в конце широкого коридора. В коридор выходило несколько дверей. Был наскоро проведен тусклый электрический свет. Когда-то давно по коридору шли стальные рельсы, потом пол залили раствором, оставив видными лишь узкие стальные полоски.

Костиков вернулся минут через тридцать в сопровождении трех сержантов и тут же принялся отдавать распоряжения.

— Ватагин, начнем с тебя. Вот тебе сержант Шаров, — Костиков указал на худощавого сержанта в сдвинутой набок пилотке.

Николай протянул сержанту руку и искренне удивился крепости его рукопожатия. Ладонь была словно деревянная.

— С ним вы пойдете по адресу, — продолжал старлей. — Шаров знает, по какому. И под видом квартирмейстеров проверите, кто там сейчас проживает. Вот тебе карточка, ознакомься. Хозяйка получила вчера разрешение на размещение у себя постояльцев. Долго и упрямо добивалась.

Николай взял протянутый листок и стал читать.

— Это кварталов пять отсюда, — пояснил Шаров, заглядывая в карточку, было заметно, что он ее уже видел.

К карточке было приколото фото. Фото сделали немцы. Фас, профиль с учетным номерком в нижнем уголке.

— Дерябин Матвей, — прочел вслух Ватагин. — Отчества нет. Год рождения тысяча девятьсот третий. Происхождение… Семейное положение… Имеет родственников в… Привлекался, но оправдан… Не имеет… Призван… Проживал… Работал…

— Служил, по предварительным данным, в местном гетто, — добавил Шаров. — Возможно, ушел с немцами, но это не точно. По свидетельствам очевидцев, имел связь с некой Галиной Требковой. К ней и пойдем.

— Ну веди, — кивнул Ватагин.

Городок за утро оживился. Сейчас большую часть его населения составляли военные, но на одной из улиц уже раскладывали свой нехитрый товар местные торговцы и приехавшие подзаработать деревенские. Горожане в основном несли на рынок то, что осталось от былой мирной жизни. Оставшиеся в шкафах пиджаки и платья, уцелевшую посуду, припрятанное до поры хозяйственное мыло и прочую мелочь. Деревенские были побогаче, торговали в основном продуктами с собственных огородов. Но торговля шла не бойко и велась скорее от безысходности, нежели ради наживы. Реальной стоимости денег, которые находились в карманах военных, торговцы пока не понимали и оттого либо задирали цену, либо предпочитали натуральный обмен.