— Значит так, — повысил голос Васильев. — Сейчас вы оба идете с Морозовым и опознаете Кротовицкого, а я проверю, что у нас по неопознанным трупам. Чего только на войне не бывает. Раз обходчик в двадцати километрах от города банку нашел, может, и тело найдется.

Было заметно, что раздражение Морозова от появления незваных гостей постепенно сходит на нет, и он на ходу настраивается на совместную работу. Пока все трое выбирались из подвала, завыл сигнал воздушной тревоги.

— Переждем, — сказал Морозов, загораживая рукой выход.

— Как они сюда забираются? — спросил Ватагин. — Где наши зенитки, где истребители?

— Наши, где и положено, на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, товарищ лейтенант, — колко ответил Морозов, но увидев, что на Ватагина никакие интонации не действуют, пояснил: — Самолеты идут на предельных высотах. Но сволочи словно точно знают, куда сбрасывать.

— Как у вас тут с радиоперехватом? — поинтересовался Костиков.

— Перехватываем, — выдохнул Морозов. — Очень сложный шифр. И пеленговать очень сложно. Кочуют с места на место, меняют волну, выходят с разными позывными. Обычно передача не длится больше тридцати секунд. И даже когда попадается простой армейский шифр, при расшифровке выходит полная белиберда. Набор слов.

— Тонкая работа, — согласился Костиков. — Значит, у них выстроена четкая система передачи данных.

— При этом выглядящая как полный беспорядок, — добавил Морозов. — Понятно, что там целый немецкий радиоцентр, где сидят десятки радистов и каждый ловит свой позывной по заранее расписанной схеме.

— А обратный прием перехватываете? — вклинился в разговор Николай.

— А нет обратной связи, — ответил Морозов. — Из Минска работают только на передачу. Так что мы даже вклиниться в радиоигру не можем.

Где-то слева послышался отдаленный гул разрывов. Им вторили залпы зениток.

— Не по нашу душу, — заметил Костиков. — Бомбят что-то за городом?

— Бомбят южнее города, — ответил Морозов неожиданно весело. — Значит, все правильно. Клюнул.

— Поясни, — не понял воодушевления коллеги Костиков.

— Позже, братцы, — отмахнулся капитан. — Боюсь сглазить. Лишь бы заглотили наживку.

Когда налет закончился и вой воздушной тревоги стих, Морозов выглянул, осмотрелся и дал оперативникам знак следовать за ним. Оказалось, что машины тоже прятались от бомбежки. На соседней улице были останки какого-то строения, от которого остались только толстые стены. Внутреннее пространство расчистили от обломков и приспособили под гараж, перекрыв сверху маскировочными сетями.

Здесь тоже пережидали налет. Маслов нашел дежурного, и тот сразу организовал им «виллис».

— Так куда конкретно едем? — спросил Костиков, когда они расселись в машине. — Где сейчас Кротовицкий?

— Должен быть у себя, на вокзале, а может, в горкоме, — задумчиво перечислил Морозов.

— Так, может, прежде чем ехать, посмотрим на фотографии этого фрукта, — предложил Ватагин. — Хотя бы разберемся, кого ловим.

— Верно, — согласился Морозов. — Где фото?

Костиков достал конверт и стал по одной передавать Маслову фотографии. Капитан смотрел очень пристально, сличал фотографии друг с другом. Фото были групповые, не очень крупные и не очень качественные.

— На этой совсем не похож, — с сомнением сказал Маслов, вертя фотографии. — А тут похож, хотя лица на снимке очень мелкие. Здесь опять не похож, но не уверен, падает тень от фуражки. Неужели нет фотографии в личном деле?

— Нет, — ответил Костиков. — При переводе дело выдали ему на руки.

— Вообще так не полагается, — заметил Морозов. — Что за порядки такие?

— Кабы знать? — буркнул Костиков. — И этот вопрос тоже надо прояснить.

— Поехали! — скомандовал Морозов шоферу и вернул Костикову снимки. — Давай к горкому. Там точно должны знать, где он может быть.

Машина вывернула на улицу и стала набирать скорость, плавно огибая неровности. На руинах города уже начали появляться признаки восстановления мирной жизни. Несмотря на регулярные бомбежки и огромные потери среди населения, город оживал.

На стенах виднелись надписи «Разминировано». Груды обломков разбирали, выуживая из них уцелевшие кирпичи, не тронутые пожаром листы кровельного железа. Все, что еще могло пригодиться для восстановления, аккуратно складывали на расчищенных тротуарах.

Возле одного из полуразрушенных домов сидел паренек лет пятнадцати. Было заметно, что он еще недавно прятался от налета, а сейчас вернулся к своему делу. На обломке железнодорожного рельса он выпрямлял гвозди. Два пальца на левой руке у него были забинтованы, но, несмотря на это, он упорно стучал по гвоздям молотком, то и дело поднимая их кверху, чтобы оценить сделанную работу.

Машина повернула за угол, и шофер едва успел затормозить. Дорогу автомобилю перегородила перепачканная простоволосая девушка, едва не бросившаяся им под колеса.

— Помогите, — закричала она. — В госпиталь надо срочно. Товарищ капитан, прикажите в госпиталь.

— Что случилось? — крикнул Морозов. — А ну освободи дорогу!

— Товарищ капитан, — продолжала девушка, теперь обращаясь к Костикову. — Наташу надо в госпиталь. Она меня сменила, а тут… — Она сбилась и снова стала повторяться про госпиталь.

Только тут стало ясно, что это регулировщица с перекрестка. Берет она потеряла, а повязка съехала у нее с рукава, была зажата в руке.

— Садись, оглашенная, — крикнул Морозов. — По дороге расскажешь.

— Наташа меня на посту сменила. Они с Машей вдвоем были, — стала сбивчиво объяснять девушка. — Маша, она разводящая. Вот она меня сменила, и мы только с перекрестка отошли, а тут налет.

Шофер знал, где находится это перекресток, и через минуту они уже были там.

В госпиталь можно было уже не спешить. У стены полуразрушенного дома лежало полуприкрытое каким-то тряпьем тело регулировщицы. Тряпье было коротко и из-под него торчали размозженные в клочья женские ноги. Рядом, на брошенных карабинах и противогазных сумках, зажимая рот руками, сидела еще одна регулировщица. Около нее лежали разорванные пачки от перевязочного пакета и размотанные бинты. Они уже никому и ничем не могли помочь.

Шофер вылез, подошел к девушке, попытался ее поднять, потом хотел влить ей в рот глоток из фляги. Ноги у нее подкашивались. Костиков и Морозов вытащили из-под сиденья еще какую-то ткань, закрыли тело полностью.

Ватагин вдруг вспомнил слова Цыплякова, с которым он впервые был на осмотре места преступления.

— Все что увидите, Николай, вы должны хорошенько запомнить, — говорил Цыпляков. — Все. Каждую мелочь. Что где стоит, как лежит.

Николай увидел, что поодаль от тела лежит, забившись в пыль, костяной гребешок для волос. Он подошел, поднял его, отер от пыли и положил рядом с накрытым телом.

— И вот это я обязательно запомню, — сказал он вполголоса.

Он хотел сказать еще что-то, но Костиков окликнул его и поволок обратно к машине. К месту происшествия уже бежал комендантский патруль, и оставаться здесь им было без надобности.

В горкоме появления оперативников явно не ждали. Морозов велел Костикову и Ватагину оставаться в машине, пока сам выяснял, где находится Кротовицкий.

Оказалось, что перед самой бомбежкой тот вместе с начальником станции выехал в один из отдаленных складов.

— Километров десять, — сказал шофер, когда Морозов сказал, куда нужно ехать. — Но, если пережидали налет, может, еще в городе догоним.

Мотор «виллиса» взревел, и автомобиль рванул с места. Здесь улица была лучше, и шофер дал полную скорость. На окраине города им попалась еще одна свежая воронка и опрокинутый грузовик.

Маслов перекинулся парой фраз с кем-то из солдат, которые собирали рассыпавшийся груз. И снова приказал шоферу гнать.

— Видели они горкомовскую «эмку», — сообщил он оперативникам. — Проехала минут пять назад.

— Догоним? — спросил Ватагин. — Есть им там куда свернуть?

— Постараемся, — отозвался шофер. — Вот только свернуть-то здесь куда хочешь можно, дорога песчаная и сушь стоит. Считай, в любом месте можно в лес нырнуть. Не проморгать бы.

И водитель оказался прав. Километра через три с правой стороны мелькнул едва заметный съезд. Костиков едва успел различить два автомобильных следа, пересекших обочину. «Виллис» проскочил метров двадцать и замер.

— Надо осмотреться, — сказал Морозов, выскакивая из машины. — Оружие к бою.

Все трое соскочили на землю и, продравшись через поросшую бурьяном обочину, вошли в лес.

— Идем тихо, — скомандовал он. — Далеко в лес он заехать не мог.

— Что-то его сюда понесло, — проговорил Костиков. — Он вооружен?

— Наверняка, — кивнул Морозов и, подняв руку, присел на корточки. — Вон впереди видна крыша «эмки».

Машина действительно стояла посреди небольшой поляны. Капот был открыт, и шофер, стоя спиной к затаившимся оперативникам, копался в моторе.

— Не нашуметь бы нам тут, — посетовал Костиков. — Водитель один, значит, Кротовицкий где-то рядом.

— Чего гадать-то? — отрезал Морозов. — Пошли спросим… Лейтенант, зайди слева, постой вон в тех елочках.

Ватагин кивнул и бесшумно, стараясь не наступить ни на какую ветку, перешел к указанному ельничку.

Морозов одним махом оказался у машины и уткнул ствол своего ТТ в затылок шоферу.

— Здравствуйте, товарищ, — неожиданно елейным голосом сказал он, когда шофер поднял руки. — Мы к вам из контрразведки.

— И этот товарищ тоже, — неожиданно ответил шофер, не опуская рук и указывая подбородком на Костикова.

— Не сомневайся, — ответил Морозов, развернул шофера к себе лицом и рывком посадил на землю возле колеса. — Кого возишь?

— Так это, — замялся шофер. — Чин из горкома ездит. С инспекцией.

— Фамилия? — спросил Морозов.

— Кротовицкий вроде, — ответил шофер — С железной дороги он…

— Что вы тут делаете? Где он?

— Виноват, товарищ капитан, — пожал плечами шофер, — Не велено мне рассказывать.

— Ты точно уверен, что не велено? — склонился к нему Костиков. — А то нам, если что, можно сказать.

— Даже нужно, — поддержал Антона Морозов. — Нам нужно рассказывать, даже если мы не спрашиваем.

— Где Кротовицкий? — нетерпеливо насел на шофера Костиков.

— Он туда по тропинке пошел, — стал говорить шофер. — Хуторок там, за леском. Я сам не видел, но, видать, баба у него там.

— Ты точно знаешь, что баба? — спросил Костиков. — Ты сюда уже приезжал? Вон съезд-то накатанный. Он один?

— Как есть один, — затараторил шофер. — Я сюда раза два уже его привозил. Первый раз он с бабой был. Чемоданчик за ней нес.

— Она сейчас там? — кивнул в сторону тропы Морозов. — Это далеко?

— Почем я знаю. Я же туда не ходил. А он обычно минут десять, пятнадцать и назад, — продолжал водитель. — А там она или нет, я не знаю. Подполковник, он не только со мной ездит. Бывает, ездит и на другой машине. Может, еще с кем приезжал. Не знаю, а путать вас не хочу.

— Давно он ушел?

— Минут десять, — сообразил шофер. — Должен уже возвращаться.

Ватагин прислушался, ему показалось, что где-то за деревьями стукнула дверь. Он подобрал шишку и кинул в сторону машины, чтобы привлечь внимание товарищей.

Реакция Морозова была молниеносной. Он быстро усадил шофера за руль, а сам, пригнувшись, сел позади. Костиков укрылся за машиной.

По тропе к Ватагину приближался человек. Он был непримечательной внешности, в фуражке и подполковничьем кителе под ремень. Человек шел уверенно, даже чуть поспешно, но все время озираясь по сторонам.

Не доходя до поляны, он вдруг окликнул шофера, тот заерзал и потянулся к ключу зажигания. Мотор отозвался, человек прибавил шагу.

Но едва он вышел на поляну, из задней дверцы вышел капитан Морозов, а из-за машины поднялся Костиков.

Кротовицкий мгновенно выхватил пистолет и попытался отпрыгнуть с тропы. Но там уже оказался Ватагин. Николай кинулся вперед, подскочил и ударом ноги попытался выбить у Кротовицкого оружие. Рука подлетела вверх и грянул выстрел. Ватагин сбил подполковника с ног и навалился на него всем телом. Но, прежде чем упасть, Кротовицкий успел еще дважды нажать на спусковой крючок. Лишь когда подоспевший Костиков приставил ТТ к голове подполковника, тот выпустил оружие.

— Эх, нашумели! — процедил сквозь зубы Морозов, подбегая и застегивая на запястьях Кротовицкого наручники.

— Дом где-то рядом, я слышал, как стукнула дверь, — сказал Ватагин.

— Антон, с задержанным, — скомандовал Морозов и потянул Ватагина за рукав. — Коля, за мной. Может, успеем. Надо успеть.

Домик лесника и впрямь оказался рядом. Дверь была распахнута, Морозов и Ватагин ввалились в низкую горницу и тут же выбежали обратно. В доме было пусто.

— Туда! — крикнул Ватагин. — Вон там трава примята.

— Веером, Коля. Веером! — крикнул Морозов, кидаясь в указанном направлении. — Окружай. И живым.

Они бросились в лес, замерли, прислушиваясь к отдаленным звукам. Оба понимали, что с каждой секундой дистанция между ними и беглецом растет.

Но, на их счастье, у того не выдержали нервы. Оказалось, он успел уйти недалеко. Поначалу беглец затаился, но, поняв, что на его след напали, запаниковал и бросился бежать, не разбирая дороги.

Беглец выскочил из-под поваленного дерева метрах в пятидесяти от преследователей. Выстрелил в их сторону и побежал, ломая кусты.

Ватагин бросился за ним, краем глаза заметив, как Морозов бежит к беглецу справа по дуге.

Капитан перебегал от дерева к дереву, на ходу стреляя выше головы беглеца. Тот отвечал ему, но, увлекшись перестрелкой, упустил из виду Ватагина. Когда Николай оказался на дистанции прямого выстрела, тот вскинул свой «вальтер». Но выстрела не последовало. Магазин был пуст. Он завертелся на месте, одновременно вытряхивая пустой магазин и пытаясь достать из кармана новый.

— Только по ногам, — проревел Морозов, у которого тоже закончились патроны.

Николай на миг замер и выстрелил. Беглец схватился за простреленную лодыжку и повалился, роняя оружие.