— Как ты думаешь, Антон, — с порога обратилась она к Костикову. — Человек должен выбирать раз и навсегда или может делать выбор всякий раз, когда приходит подходящее, по его мнению, время? Удобное.

— Сложный вопрос, — склонил голову Костиков. — Кто это такой?

— Так, местный староста, — отмахнулась Фролова. — Убежденный приспособленец и осторожный карьерист.

— Понятно, — кивнул Костиков. — Но мы к тебе не поэтому. Мне передали материалы по Серпик. Я их просмотрел, но не нашел ее личной карточки.

— Маслов забрал, — пояснила молодая женщина. — Готовит запрос. У меня есть выписка, я могу тебе ее выдать.

— Есть что запросить? — поинтересовался Костиков.

— Возможно, что в ее легенде и найдутся какие-то зацепки, — ответила Фролова, протягивая Костикову отпечатанную на машинке личную карточку. — Конечно, легенда качественно подчищена, но должны же быть хоть какие-то подлинные факты из ее биографии.

Костиков просмотрел карточку и передал ее Ватагину.

— А у вас что по этому делу нового?

— Да вот, выписались, доктор сказал, идем на поправку, — улыбнулся Костиков.

— Разговаривать с тобой, что мед пить, — язвительно заметила Фролова. — Карточку я тебе не отдам. Прочитал — верни назад. Пусть вам Маслов помогает. Я его пожалела, калеку, а он зазнался.

— Да не зазнался я, — усмехнулся Костиков. — Но у нас правда пока ничего нет.

— Даже идеи? — усомнилась Фролова.

— Ну это чересчур, — ответил Костиков, — Так низко в оперативном плане мы еще не пали. Идея у нас есть. Но доложу я ее только Маслову. А ты нам лучше расскажи про Требкову. Что это за птица, как давно работала с Серпик?

— Со слов Требковой, и это подтверждают знакомые с ней женщины, она в течение всей оккупации проживала в городе Сееве, — ответила Фролова по памяти. — До войны около года временно проживала в городе Гродно, работала учетчицей на маслозаводе. Вернулась перед войной и устроилась нарядчицей в местный леспромхоз. После освобождения, по причине отсутствия пока в городе органов Советской власти, занимается продажей оставшихся вещей и так далее.

— А Дерябин? — прервал молодую женщину Костиков. — Ее связь с сотрудником вспомогательной полиции нами доказана.

— Этого она не отрицает, — подтвердила Фролова. — Ее взяли с поличным, и тут ей сказать нечего. Кроме того, она утверждает, что никакого касательства к его службе у немцев она не имела. А после того, как он снова объявился после ухода немцев, просто желала спасти любимого человека.

— Амурные дела, значит, — подвел черту под сказанным Фроловой Костиков.

— А Серпик там с какого боку? — вставил Ватагин. — По словам задержанных полицаев, связь с Серпик держалась через нее.

— Его слово против ее, — пояснила Фролова. — С Серпик она встречалась, когда обратилась в комендатуру за разрешением о сдаче комнат для постоя. Совершенно официально. Видела ее, когда приходила за разрешением. Раньше с ней знакома не была. А если и была, то без очной ставки нам этого не доказать. Никаких компрометирующих Требкову документов ни при ней, ни в доме не найдено.

— Я же говорю, Коля, система безупречная, — сказал Костиков. — Даже документы, о которых говорил Длинный, она сделать не успела.

— Тогда тем более я прав, — развел руками Ватагин. — Пока мы не поймем саму Серпик, мы не поймем, как она действует. А значит, надо отрабатывать обратный поток.

— Что еще за обратный поток? — с неподдельным интересом спросила Фролова.

— Возможно, что она легализовала не только агентов, проникших в действующую армию, но и тех, кто проникает в наш тыл, — пояснил Ватагин.

— Обратный поток, — сказал Костиков. — Вот хотим выдвинуть эту версию как рабочую по поиску.

— Ну тогда самое время, — сказала Фролова, взглянув в окно. — Приехал Коростылев.

— Это кто? — не понял Ватагин.

— Начальник отдела СМЕРШ фронта, — пояснил Костиков, машинально поправляя ремень и проверяя верхнюю пуговицу на гимнастерке. — Генерал-лейтенант Коростылев.

В кабинет заглянул майор Маслов и, увидев Костикова и Ватагина, приказал им следовать за ним. У дверей своего кабинета он велел им ждать вызова.

Ждать пришлось с четверть часа. Что происходило за дверями кабинета Маслова, они не знали. Но совещание шло тихо и размеренно. Коростылев был известен тем, что, даже устраивая подчиненным разносы, сохранял выдержку и никогда не повышал голоса.

Дверь в кабинет открылась, адъютант выглянул в коридор, остановил взгляд на оперативниках и, назвав их по фамилиям, приказал проходить.

— Значит, эта группа будет работать по вашей беглянке? — спокойно спросил Коростылев, когда Костиков и Ватагин закончили представляться.

— Так точно, товарищ генерал, — подтвердил Маслов. — Старший группы, капитан Костиков. Лейтенант Ватагин, его заместитель.

— Почему именно эти сотрудники?

— Эта группа в ходе розыска напала на след Серпик, — пояснил майор. — Именно благодаря их действиям она попала в наше поле зрения.

— И они же ее упустили, — подсказал худощавый полковник, сидящий чуть поодаль от Коростылева.

— Это не совсем так, товарищ полковник, — заметил было Маслов.

Но Коростылев постучал по крышке стола, подавая собравшимся знак прекратить возникающий спор.

— По-хорошему, майор Маслов, вы должны были сразу арестовать Серпик, — сказал Коростылев. — Почему это не было сделано?

Маслов хотел было ответить, но генерал не дал ему сказать.

— Ваше решение с газетой и похоронами Серпик я считаю правильным, — продолжил Коростылев. — Конечно, за такую самодеятельность вас надо в штрафной батальон отправить, но ты, Маслов, и там начнешь своевольничать. Работа проделана тщательная, это надо признать. Безопасность рокады вы обеспечили. Это вы молодцы. Но с сегодняшнего дня дело Серпик взято командованием фронта под особый контроль. Вы уверены в своих оперативниках? Может, вам нужно прислать еще людей?

— Никак нет, товарищ генерал, — ответил Маслов решительно. — Костиков и Ватагин ведут это дело с первого дня и, несмотря на полученные ранения, продолжают розыск Серпик в настоящее время.

— Агент Серпик должна быть обезврежена в кратчайшие сроки, — заметил полковник. — Сколько времени понадобится на розыск? Мы не можем позволить этой Серпик разгуливать по нашим частям. Вы установили канал связи, которым она могла пользоваться для связи с той стороной?

— Розыски Серпик не прекращаются ни на минуту, — пояснил Маслов. — Способ связи, скорее всего, радиостанция, но выявить ее пока не удалось. Служба радиопеленгации предупреждена и усилена дополнительными средствами. Официально Серпик признана погибшей, но всем особым отделам частей и комендатурам разосланы ориентировки, переданы ее фотографии.

— Тогда зачем нам группа капитана Костикова? — спросил полковник. — Если вы расставили сети, то ее наверняка возьмут при попытке связаться со своими или при переходе линии фронта. При выезде в другие передовые части?

— Вполне возможно, что Серпик попытается скрыться в глубоком тылу, — пояснил Маслов. — Я уже докладывал, что нами ликвидирован агент Седой, который, возможно, является человеком из ориентировки, присланной нашей агентурой.

— Мы помним ваш доклад, майор, — прервал Маслова Коростылев. — Это существенно, хотя и требует подтверждения из агентурных источников. Что конкретно предлагает начальник оперативной группы?

— Разрешите? — Костиков сделал шаг вперед и козырнул. — Мы предполагаем, что канал заброски вражеских агентов мог работать в обе стороны. Лиц, внедренных в наши части, мы выявили и арестовали. Но мы убеждены, что Серпик имела выстроенный канал для обеспечения прохода агентов вглубь нашей территории.

— Как может работать такой канал? — спросил генерал.

— Мы с лейтенантом Ватагиным предполагаем, что способ может быть таким же, как и с заброшенными на рокаду лейтенантами. Человека, убывающего в тыл, могут по дороге убрать и подменить заранее подготовленным агентом.

— То есть вы хотите сказать, капитан, что у нас в тылу действуют спящие агенты? — уточнил полковник. — Которые сидят и ждут, пока Серпик подсунет им кого-то из наших офицеров? Чтобы потом они могли действовать под видом этого самого нашего офицера?

— Такой возможности исключать нельзя, — подтвердил Костиков. — Серпик могла заниматься легализацией агентов, заранее оставленных в нашем тылу.

— Ваша версия понятна, капитан, — сказал, чуть помедлив, Коростылев. — Сколько времени вам понадобится? Вы представляете себе число возможных кандидатов на такую подмену?

— Так точно, товарищ генерал, — ответил Костиков. — Но беря во внимание только Серпик, думаю, что мы сузим круг подозреваемых до приемлемых размеров.

— Ладно, — сказал Коростылев и посмотрел на Маслова. — Но я хочу, товарищ майор, чтобы о ходе розыска мне сообщали регулярно. Я могу оправдать самодеятельность, но когда действуют втихую, я не приемлю. Ты меня знаешь.

— Так точно, — сказал Маслов, вставая по стойке смирно. — Разрешите действовать?

— Приступайте! — скомандовал генерал, обращаясь то ли к Маслову, то ли ко всем сразу.

Когда начальство уехало, Маслов вернулся в кабинет и приказал оперативникам садиться.

— Значит, Антон, — обратился майор к Костикову. — Я сейчас не буду требовать, чтобы ты предоставил мне план розыска по пунктам. Но Коростылев приказал разобраться с этим делом в течение максимум пяти суток. Поэтому, если тебе нужна какая-то помощь, обращайся сразу. А прямо сейчас отправляйтесь в комендатуру и начинайте сквозную проверку всех отпускников, командированных, переведенных, демобилизованных и прочих, и не тяни. Там сейчас уже назначили нового исполняющего обязанности начальника, прислали какого-то капитана. То ли Терещенко, то ли Терехина. Берите его в оборот, пока он не начал там наводить новые порядки. Сам понимаешь, новая метла метет по-новому и, сама того не ведая, заметает все следы.

— Новый начальник в курсе нашего расследования? — спросил Костиков.

— Нет, — ответил Маслов. — Вам официально поручена проверка документов. Кого-либо допрашивать запрещаю. Видел полковника?

— Так точно.

— Это новый замкомандующего по кадрам, — пояснил майор. — Пинегин Константин Иванович. Переведен к нам аж из самой Москвы.

— В ссылку, — пошутил Костиков.

— Смейся, смейся, капитан, — усмехнулся Маслов. — Когда из высокого кабинета человека направляют «в ссылку» в войска, неизвестно, кто на самом деле почувствует себя ссыльным, он или эти самые войска. И вообще, отставить обсуждать начальство. Одичали в своих лесах.

— Виноват, — ответил Костиков. — Разрешите обратиться по существу дела?

— Обращайтесь.

— Прошу дать указания отделу Фроловой особо тщательно проверить близких знакомых Серпик.

— Суть задачи?

— У Ватагина есть стойкое желание как можно подробнее изучить ближний круг знакомых Серпик, — пояснил Костиков. — Уверены, что психологический портрет преступницы поможет нам в ее розыске.

— Ясно, — кивнул Маслов и повернулся к Ватагину: — Сформулируйте точно список вопросов и завтра представьте мне его вместе с результатами проверки.

— Завтра? — вздрогнул Костиков.

— Да, Антон, — улыбнулся Маслов, — именно завтра вы должны мне представить список подозреваемых. Так что, товарищи офицеры, приказываю приступить к выполнению задачи.

— Есть приступить к выполнению задачи, — ответил Костиков, вставая.

Ватагин тоже встал и вышел следом за Костиковым.

В канцелярии оказалось, что нового начальника на месте нет, и оперативники начали проверку, не дожидаясь его возвращения. Но действовали они необычайно мягко и вежливо, чем сумели расположить к себе лейтенанта, заведовавшего отделом делопроизводства, и заведующую архивом, полную женщину с погонами старшины.

Костиков и Ватагин не стали тыкать им в лицо свои корочки, не стали повышать голос и наводить ужас, демонстративно небрежно листать документы и требовать обращаться к ним по всей форме. Их приход был обставлен как совершенно рутинная проверка. Никоим образом не касающаяся самой осиротевшей после гибели Серпик канцелярии.

— Нам необходимо провести сверку имеющейся у вас информации о лицах, убывавших в тыл за последние четыре месяца, — коротко и очень вежливо объяснил Костиков, а для большей убедительности сослался на распоряжение полковника Пинегина.

Невозмутимость и наглость, с которой он это сделал, произвела на Ватагина сильное впечатление.

Не прошло и получаса, как оперативники сидели в отдельном кабинете, а перед ними на столе лежала стопка документов и учетных журналов.

— Ну что же, коллега, — сказал Костиков, переводя дух от вида объема предстоящей работы. — Приступим. Вот это тебе, Коля. Здесь данные по убытию военнослужащих. Начинаем с момента, когда у нас появилась Серпик. Читай, а я буду сравнивать с журналом учета прибывших.

— Прилично народу, — бегло перебрав страницы, заметил Ватагин. — Тут нужна система.

— Предлагай, — пожал плечами Костиков.

— Ну вот, к примеру, — проговорил Ватагин. — Лейтенант Стрельцов. Убыл девятого, выдано командировочное удостоверение. Срок командировки четверо суток. Значит, вернуться должен был тринадцатого.

Костиков открыл журнал, нашел тринадцатое марта, провел пальцем по строчкам.

— Есть такой, — подтвердил он. — Вот, стоит отметка.

— Лапин, старшина, — прочел вслух Ватагин. — Отпуск на родину на пять дней. Восемнадцатое апреля.

— Вернулся, — подтвердил Костиков и поставил напротив фамилии старшины синим карандашом галочку. — Двадцать третьего. Все верно. А место отпуска не указано.

— Деревня Верши Брянской области, — ответил Ватагин и прочел следующую строчку: — Верхаев, капитан, артиллерист. Восемнадцатое апреля. Направлен в город Челябинск. Срок командировки — десять суток.

— Отметки о возвращении нет, — поднял бровь Костиков, проводя пальцем по столбцу с фамилиями. — Виноват, вернулся, правда на три дня позже. Причина не указана.